22 августа 2025 22:25
Люди сложны,
но так ведь можно.
Все простые не нужны.
Их поймут, но очень сложно.
Монета, что гора огромна,
Показывает всем она.
Та сторона наших сторон
Всегда нам будет не видна.
Любовь, что все так восхваляют,
Но, восхваляя, и бранят.
Не все еë ведь понимают,
И потому все так смешат.
Еë подставили под Всë.
И извернули как могли.
Но люди те, что без неë
Любить любовь так не смогли
Они не любят слушать песни.
Что про любовь, что про разлуку.
Для них всë это — только песни.
Они не любят, видят скуку .
Но с их борьбой то, всë напрасно.
Ведь люди думают одно :
«Любовь к любви — это прекрасно,
А вся их ненависть — лишь дно. „
22 августа 2025 21:43
Что такое вдохновенье?
Как его не упустить?
И в засушливой реке
Его то сложно изловить.
Оно приходит неоткуда,
Очаровывает сразу.
И уходит в никуда,
Оставляя лишь заразу.
Но зараза не поста.
Не пробить еë лекарством.
Так-то опыт не с поста
Не поропить своим досадством.
Еë излечит только труд.
Много часов на резмышленье.
Всë для того, чтоб добрый люд
Заразы видел всë творенье.
Еë излечит только труд.
Много часов на резмышленье.
Всë для того, чтоб добрый люд
Заразы видел всë творенье.
И приходя лишь раз ,
Оно творит на удивление.
Прекрасно бело полотно
В искусстве то поизведенье.
Flate 22 августа 2025 01:38
В пандан живому человеку,
Ниспослан ветер волновой,
Затем, что жизнь моя повисла,
Без малой родины, застой.
Там где струится речка,
В деревне у лесной тропы,
Там мама ждëт, легко и нежно,
Ведя свой скромный, сельский быт.
И пусть мне в памяти забытой,
Приснится мой остывший дом,
Там мама ждёт, легко и нежно,
Затем, что важен сын родной.
22 августа 2025 01:36
Не знаю я что гложет люд,
Но что-то гложет несомненно,
Крепчает ветер, словно муть,
А я стою и вижу стены.
Углы скосить бы в полукруг,
О полной гладкости и не мечтаю,
Затем чтоб жизнь была проста,
Затем что силы я теряю.
Мой долг, обязанность, предел,
Слова мне эти все знакомы,
Куда, зачем и почему,
Причины мною не искомы.
21 августа 2025 00:05
Мою неспешную судьбу,
Грызут облезлые гиены,
Иль люди с злостью в кулаке,
За что? Да просто, между делом.
Понять обиду их могу,
Ведь гнев обычная причуда,
Они кричат, а я молчу,
Зачем? Затем что проще будет.
Коль крики за тобой несутся,
Забудь о мирной жизни,
Они с тобой, иль ты за ними,
Одни слова, а вывод смежный.
21 августа 2025 00:04
Под тучей тëмных небосводов,
Трясëтся рябь глухой воды,
Умышленно мой томный голос,
Сулит нам всём чужой беды.
За тенью дерева скрываясь,
Мой враг и друг одновременно,
Стоит, зачем-то прикрываясь,
Причина, видимо измена.
Под гнëтом сильного ручья,
Стоят лишь принципы покорно,
Мой враг иль друг не видит смысла,
Но я в них вижу много боли.
Владимир 20 августа 2025 19:01
1
– Я вижу, я вижу как пришла домой,
Весна, тянущая с собой,
Порядком, все сезоны года!
Как рад, я рад тебе, что вновь
Есть смысл наблюдать за окнами
В которых движутся, как тени, толпы.
И ты пришла, а значит свет, еда в кормушке мне пополнится.
Ты озаряешь мне проход, а значит от меня тебе припомнится.
И копиться внутри меня беснующая сила, чего-то неоспоримого, необъяснимого.
Как день? Как вечер? Утро? В ласке?
Любые сутки без тебя, как ночь.
Когда приходишь ты, становится все ярче, как в сказке, остальное прочь.
Ты отвечаешь, словно туча в дождь:
– Нормально. Как всегда. В порядке.
Ты как, любимый мой, любим?
– Неважно, никогда. В достатке. Пропустим мой ответ. Как твой?
– Ты знаешь, я устала жутко, сегодня день плохой.
Мне некогда играть с тобою в игры,
Мне хочется побыть наедине с собой.
– Я понимаю, но не могу тебя оставить, хотя бы под ногами полежу.
Или своей слюной полезной твои раненья залижу.
– Оставь меня, побудь снаружи дома.
Займись делами, погуляй.
Развейся, норку покопай.
Побегай, с братьями полай на вашем тайном языке.
Не забывай, ты ведь свободен, оставлен мной невдалеке.
– Как жаль, что ты не представляешь, что «рядом» значит для меня.
Слияние души и тела, будто прозрачна вся среда.
От головы до ног, от лап до темя.
Быть дальше этой нормы – вето
От головы до ног, от лап до темя.
Так пасмурно, а поводок возьмёшь и будет лето.
И мысль о любви к тебе, мне кажется, бессмертна:
Возможность считать столбы или мили на скорости света
Умения возводить мосты, увиливая от пуль, иглу протыкая винилом.
Ничего не проблема, ничего не дилемма.
Можно видеть сквозь стены, меняя каждую секунду в разговоре темы.
Заваливать своё чело хлебом на саднике или углём, чтобы всё было черным черно, –
Для меня не вопрос. Не вопрос, когда ты можешь рядом быть.
Острова открыть, кем хочешь стать. Любить?
Да что угодно! Ты знаешь это,
Всё прискорбно, что кончается, а значит – всё.
Но только ты, ты – бесконечность. Ты воля, ты смысл, моя конечность,
Обглоданная мной, как собакой кость.
Ты бросишь – я вернусь, без одной осечки.
Без твоей команды – не подам и речи.
А наше будущее всегда и путь, и млечный.
И не свернуть назад, мы всё обсудим в вече.
– Ты хочешь обсудить? Давай обсудим.
Что чувствовал твой мозг в тот день, что потерял рассудок?
– Озноб вечерний, когда ты отошла.
И зной душевный, когда зашла обратно.
И творческий простор от слов твоих командных,
Удушливый засов в молчании моем подавленном.
– Не видишь ты, философ и артист, что слеп к любому отрицательному тону.
Не видишь ты, как мускулы сердец твоих сжимаются с протяжным зову стоном.
Не видишь ты, писатель и поэт, как организм твой просит прекращенья.
Вижу я, хоть не художник, карьерист, душа твоя больна, и я прошу прощенья.
– За что? Послушай, прекрати. Я просто без хозяина тоскую.
– Вот видишь, твое сознанье самому себе гласит, пора заканчивать, надеюсь на весёлой ноте.
– Прошу не надо, ты сделаешь всё хуже!
– Прошу не надо, ты себя послушай. Когда-нибудь
Ты вспомнишь обо мне и станет вдруг гораздо лучше.
– Не буду, не хочу, хочу обратно! В уютной конуре, не видя мира,
Того что ждет меня за клеткой дома, на кладбище, в присыпаной могиле.
Не одиночества, а просто боли, доставленной хозяином с повинной.
– Я не хозяин твой, не твой влюбленный.
Ты был, и я была, но это временно,
И будь, и я побуду тоже,
Только теперь раздельно.
Ты ведь собака, помни своё место.
Что честно, знает лишь нутро.
2
– Видишь ли, видишь ли ты лица, вьющиеся одной толпой?
Смотришь ли, смотришь ли вниз ты, одной глубокой норой?
Знаешь ли, помнишь ли тот регистр, каким люди кричали, словно вой
Рвущие на части визги, мучающий порой?
Действовал, был ли там твой резистор, пронзающий звуковой волной?
Держал ли ты в напряжении, в засаде их оккупационный строй?
Бежал, прорываясь силой, лежал, когда всё застыло, в братской могиле той,
Которая стала новым домом, а не очередной борьбой?
Репродукция закончилась лоном.
Революция – новой войной.
Обратись с предложением в органы.
Резолюция – новой канвой.
Наше решение для них очередной пустословный безротый рой.
Искореняя верность, культуру, честность.
Наслаивая бренность, услугу, бой.
Tout est plus compliqu; – говорили они.
Теперь это волосы на парике, mon favori
Или человек просто изображающий манекен.
Я не несу ответственность за слова,
Я теперь бревно, плывущее по реке,
Не в состоянии жить, отдавая себя на дрова
Прерожденным быть президентом России или США.
Какая разница, если ты был там. Если ты чувствовал запах плоти.
Сирены, военные, пот из крови,
Вопли законченные на высокой ноте.
Крики, порывы, пожары, ломтики
Дорогих одежд и надежд, что пробыли
В ночь, где освещение давно сломано,
Где сломлены люди и душа разорвана.
– А ты был там? Ты знал народ свой?
Поддерживал в схватке людской настрой?
Твои слова звучат расцветая в строфы,
На деле являясь простой травой,
Удобной, правда, для всех и каждого,
В одну кучу все проблемы важные,
В одну историю все рассказы страшные,
Как одной пулей убитый целый солдатский строй.
– Мне не суждено говорить от себя.
И слава богу, не от лица моих знакомых,
Любимых, людей родных, ведо; мых,
Но прохожих, отвечающих за свои слова.
Знаешь, я видел всё со стороны, и мне всего хватило.
Хватило вдоволь, той ролью отведенною в утробе.
А после, не хватило пасторали.
Человечества, того что знал, и этики, морали.
Законов, правил, принципов, указов,
Условий, ценностей, догматов, постулатов,
И бесконечного количество страданий, людей, что забывают повлиять.
А могут.
– А ты бы повлиял?
Служивший в армии, здоровый,
В расцвете сил, и с целью патриота,
Готовый в миг раскрыть свою колоду, распятым быть за одного из роты.
– Семья, дружище, не могу оставить их.
Больных и бедных, как и я; таких,
Чья сложена судьба уже давно.
Давным-давно за всё предрешено.
– А что ты знаешь про других людей?
Ты видишь, видишь как детей пасут?
Как стадом все спиной бредут на самосуд ферзей?
Ты смотришь, смотришь тем в глаза, кого отправил в даль? Проверь,
И ты увидишь пелену,
Стертую как эмаль.
Во мглу, как в шахту, через алтарь.
Небесный свет, врата и рай.
И дай, Господь, им шанс попасть туда,
Борясь за нас, он не спасен от ада.
Им правосудие чревато, хотя никто из них не виноват.
– Снимаю шляпу, семья важнее долга. И чести, и жизни поперек ей. Долго
Я ждал в календаре свой час расплаты,
Попутав справедливость с местью даты.
3
– Вот скажите, вы читали знаменитого Виктора Франкла?
Логотерапию, религию на основе упадка?
Может быть вы слышали о жизненной национальности?
Выбор своей нравственности, желание без порядка?
– Видели бы вы себя, когда надеваете очки.
С одной точки зрения – вы глубокий аналитик. С другой...
Я не могу точно сказать, что я видел.
– Расскажите, прошу, мы для этого и тратимся на дорогие чаепития.
– Ну, вот вы заговорили о существе, какой уже раз я не припомню.
Смотрели в окно, пили чай, бормотали про антиутопию
Как реальность, что уже парадокс.
Мы находимся в замке, а по вашему линия жизни давно превратилась в нокс.
– А как вы думаете, не появился бы жанр без основания на чем либо?
Без широких видов? Без наблюдения за либидом?
За животным и человеком?
Ретроспективу нашего века?
Всё блекло, всё повторяется.
Почему мы не учимся на своих ошибках?
Почему слепы, почему грешники не каются?
Почему нам все время приходится натыкаться на тупики, зеркала, отражения,
На собственные веки, как будто бы мы аисты?
Мы слишком велики для собственной опеки?
– Что вы такое говорите?
Сядьте, успокойтесь, попейте чаю.
Я видел, вы старались издавая очередную печать,
Помогали советом, как бы делая это невзначай.
И вам приходилось в своих рукописях многих обличать.
– Да не важно… Уже ничего не важно.
И голова заболела, где бокал от жажды?
– Важно всё то, что не обговорено, так что
Прошу, сегодня я накрываю на стол.
Ну, давайте, вы рассказали про Франкла.
Поведайте мне о том, что не написано в бланках.
– Да всё всем известно, в этом и есть комедия.
Просто жизнь, просто есть,
Без введения.
А потом кризис среднего возраста.
И не среднего, иногда, так, в пальце заноза.
Или вообще без повода, только тот, что на шее.
А ведь где-то там кто-то копает траншеи...
– Не волнуйтесь вы так о судьбах чужих, на то они и чужие.
Никто не виновен в своём положении,
Даже тот, кто отражается в вашем отражении.
Почему зачастую именно это не написано в текстах?
В трактатах о смысле жизни, буффонадах о течении времени?
Стихах выше перечисленных, в очерках великих деятелей?
Да просто это именно то, о чем писать даже не стоит.
Социальной стратификации мы – акт подзаконный.
И ни один завет этого не исправит,
Ни одна конфессия не подчинит.
Не починит ни один механик.
Никогда не достигнет лимит.
Вы верите в Бога?
Тогда поверьте и в это:
Как иностранцу – вид на жительство,
Так и нам – человеческий сбыт.
20 августа 2025 18:58
Я снова слышу этот звук,
Тот, что пугает ночью слух.
И рыг, и грохот,
Вдруг, в одно мгновенье,
В одном флаконе, будто
Стук Преисподней,
Как будто гудок пароходный,
Или тот, что точно не друг и не враг,
Просто предостерегающий о нападении.
Шум, самолёт пролетающий,
Проплывающий авианосец,
Туман, словно рядом мундштук.
Атмосфера динамики в статике.
Движения в стагнации.
Движение тектонических плит,
Какой-то безызвестной эскалации.
И мне некогда проститься,
Это всё бесконечный вид на улицу,
Где ты просто ты, и ничего не можешь с этим поделать. Молиться,
Разве что. Наслаждаться, тем, что тебе к лицу,
Не тратиться на страх и подоплеку,
Как будто бы осталась лишь одна дорога.
И не в кювет, а просто туда, где тебе не рады.
И теперь любые мансарды – чердачные ложи.
Водоёмы любые – глубокие лужи.
Сильные чувства – «я просто простужен».
Уже и ужин отравлен одиночеством собственной кожи.
И снаружи все рожи только хуже и хуже,
А та, что в зеркале – жалкая, небритая, напыщенная, буржуазная жижа.
И так всё это печально и скоропостижно, –
Предметы сами превращаются в жест отчаянный:
Ткань белая в саван,
Сталь чёрная в капкан,
Ты теперь вылитый Ваал,
Не похож ни на мать, ни на отца
Пустая стена, как с торца.
Комната обворованного ларца.
Ни прав, ни справок, ни пропусков.
«Не прав, не знаю, я не готов».
Ягненок отправленный на убой,
Убогий домик, забытый одной порой.
Молчание кофейной гущи, разговоров с самим собой прерывает внезапная вспышка.
Гроза, как недельная интрижка, сходит с небес и в землю.
За ней и рыг, и грохот
Вдруг, в одно мгновенье.
В одном флаконе, будто
В оркестровой яме, флюгера направление
Строго вниз, головокружительной вертикальностью веяние.
Погибающий живой островок разумного прения,
Как последняя моя извилина, наконец находит ответ:
«Вот дурак, всего лишь гроза,
Громоздкая белиберда,
Да чушь, проще говоря.
Я испугался не звука, а самого себя,
Да и в нашей крови заложен инстинкт,
Который, наверняка, помогает нам жить.
Бояться такого – нормально, не веруй».
Вновь можно раскинуться в хлеве,
Укутаться в хлену, попробовать вина к хлебу.
Накатить под теперь уже красивые раскаты грома.
А вместо города – сплошной темный дром, –
Моя истома.
Сверчки вместо машин,
Светлячки вместо окон,
Горы вместо крыш и вершин,
С одной такой я смотрю на всё это.
Сам Бог себе, сам и Дьявол.
Исповедью грешу, грехами исповедую.
Мешками дерьмо выношу, не вывожу рутину, ей брезгую.
Качусь по наклонной, заведую вечером.
Прячусь в трактирах, в районе Чочаро.
И меня уже давно не смущает то чучело,
Каким я был, да и остался, право.
В те дни, когда готовый стойко бросить всё,
Я слышу вдруг знакомый грохот, низкий звон.
И гул, и рык, и шик вокруг,
И шаг мне незнакомых братьев, и смех друзей, подруг.
Перед собой всегда я наблюдаю стройку, шумящую недели напролёт.
И узнаю я в ней себя, что строится кирпичными столбами,
Ещё без наполнения и света,
Возможно будущее века,
Столп общества, надежда,
Принц из невежды,
Трус без одежды.
И тогда я вспоминаю, что
День каждый смежный,
Иногда я по-прежнему безответственно нежный,
Или прибитый к кровати заботами лежень,
Разминающий клешни, но продолжающий оставаться всё прежним.
А значит ничего не поменялось от звука,
Значит на жизнь не влияет мой ступор или погоня за никому ненужным юмором.
Значит никому не нужно ничего доказывать,
Быть прилежным потому что это каким-то образом влияет на твою важность.
Быть ради себя – вот ценность благосостояния каждого.
А звуки повсюду, на них не надо обращать своего внимания,
Если только они не указывают час времени твоего принимания.
20 августа 2025 11:04
Зашумел кудрявый клëн,
Словно жизни учит,
Я лежу под ним и вижу,
Будто солнце в тучах.
Ветер душу мою манит,
И листва качается,
Я же вижу в этом смысл,
Жизнь моя кончается.
В сильный дождь, иль грозный град,
Буря получается,
Мне приснился этот сон,
Ну а клëн качается.
20 августа 2025 11:03
Мирская слава суете!
Иль сильным словом обдало,
Мне не понять людей удел,
Я прозябаю тут, на дне.
Покоем силы не видать,
Лишь стоны дерева слышны,
Покой, забвение, иль страх,
Всему предел в мирской среде.
Даются возгласом надежды,
Но не нужны они тебе,
Покой отбрось ты несомненный,
За силу в сжатою руке.
chkvevl 20 августа 2025 02:29
сколько б ни было боли,
сколько б ни было слёз,
сил уж не было боле,
больше не было грёз.
не хотел я разбиться
о свои же мечты.
я хотел бы забыться
где-то там, в далеке.
19 августа 2025 13:20
Лицо исказилось в ужасной гримасе,
Позабыв совсем о контроле в человеческой массе.
Белого ужас листа,
Ужас забытого текста,
Свое значение там, где тебе нету места.
Твой бесконечный порок и высокий порог, через который поздно пытаться шагнуть.
Я опоздал на свой главный урок, – тот, что определяет мой путь.
Мой клин перевёрнут и я занялся самовластием.
Но моя независимость – только картинка, за которой прибудет привязанность.
И тогда я вновь окажусь с чувством неполноценности.
Вновь в первом классе, забывая стишок и принимая это, как данность.
19 августа 2025 13:14
Сидя у огня, помнится, я вспомнил колесницу ситуаций,
Отрывков порхающих в думе и таявших через секунду.
Пламя.
Мое лицо стреляло, как сосна в костре.
Горело, как жар-птица в пепле.
Болело, как десна в детстве.
Дымило, как подоженный мох или дом в бору.
В ту пору, когда лицо уже укладкой кирпичною стало.
В том доме, к кому спиной я был повёрнут,
Там, где в детстве я бегал манёврами и отлынивал от деревенских работ:
Хлипкий пол или ступени под ступнями,
И потолок самооценкою гнутою,
И весь сервис устаревший под ставнями,
И все мёртвые мухи меж рамами.
Пни раскурочены днями: обветшалыми днями, забытыми днями,
Но грузом застрявшие плеядами в знании
… рухнутом, чердачном.
В подкорке влажной, недогадливой,
В прожитых временем застывших днях, веками пробывших в сознании.
Запомнились они, если честно, только людьми:
Непохожими о приоре,
Каждый ни от мира сего,
И только объекты остаточно оставшиеся глубоко в голове,
В напоре кончающихся воспоминаний,
В природе духа и тела,
В очаге семьи и дома,
В потоке друзей до гроба и любимых до дрожи в коже.
Умереть бы помня и зная,
Замереть бы думая, рядом.
19 августа 2025 06:28
Возьму с собой, я точно знаю,
Кому то может невдомек…
Любовь, молитву… запятая,
И душу, в вещевой мешок.
Кому то может невдомек…
Любовь, молитву… запятая,
И душу, в вещевой мешок.
18 августа 2025 19:37
Талант, борьба,
Тоска и радость.
Это все переплеталось.
И вечно мучило меня.
Переменчивы все чувства.
Всë меняется за миг.
Однако маска, что искусство,
Всю серьëзность проявит.
Я с глазами мëртвой рыбы.
С лицом, как камень на земле.
И да, тот самый, что пинают
По асфальту и траве.
Меня пинают, я лежу.
Треплю, не выдаю всë на показ.
Не проявлю сущность свою!
Хоть отпинайте тыщу раз!
Меня пинают, я лежу.
Треплю, не выдаю всë на показ.
Не проявлю сущность свою!
Хоть отпинайте тыщу раз!
Но с людьми, что всегда рядом
Я вдруг сниму маску свою.
И выражать я начинаю
Чувств своих лучших колею.
![/TORY\](/upload/003/u373/3/d/3d764d1d.jpg "/TORY\")
