Философская

Меня спросили: «Ты боишься смерти?»

Я ответила им без тени недоверья:

«Нет. Я не знаю страха перед ней».

Смерть для меня — желанное спасенье,

Конец пути из боли и тревог.

Она — венец земного притяженья,

И я приму её как истинный урок.

Что люди оставляют после смерти?

Частицу света в памяти живой,

Следы шагов на пройденном конверте,

Тепло души, хранимое судьбой.

Они живут в стихах, в улыбках близких,

В делах благих, что пережили плоть.

Их голоса звучат в напевах чистых,

Даруя миру новую любовь.

А что оставлю я, когда уйду навек?

Какую память сохранит столетие?

Мой след не в том, чтоб озарять вам свет —

Мне это бремя чуждо меж людей.

Для вас — лишь прах, холодный и безмолвный,

Горсть серой пыли под могильной плитой.

Тому, кто был при жизни своенравным,

Не нужен памятник с высокою звездой.

Пусть этот прах развеет ветер вольный

Над спящим лесом или гладью рек.

Моя душа, устав от роли школьной,

Найдёт покой, покинув этот век.

Она взлетит туда, где нет печали,

Где тишина и вечности покой.

Чтоб те врата для смертных открывали,

Кто примирился сам перед собой.

Так пусть же тело станет частью мира,

Вернётся в землю, чтобы дать росток.

Я не боюсь ни пламени эфира,

Ни пустоты за гранью этих строк.

Открывай мне двери, на меня напали звери

терзают они меня как какого-то коня. 

Открывай мне двери, во мне сидят лишь звери

Очень дикие звери закрывают за мной двери. 

Помогите открыть двери если вы не такие звери

Звери двери закрывают и меня к ним не пускают. 

Звери слюни напускают но меня к вам не пускают

Звери как двери, они на замке 

И словно как дрели они озверели. 

Год любви и вдохновения.

Ты ушёл, принеся забвения,

Ты ушёл, забрав всё, что было,

Вера ушла за тобой, она тебя любила.

Ты ушёл, оставив печаль мне,

Будто тебя и не было в календаре,

Ты ушёл, снег замёл твои следы,

И я знаю, больше ничего мне не скажешь ты.

Сколько прекрасных девчонок,
Загубил капитал.
Сколько чистых душонок,
Навсегда замарал.

Я абсолютно разочарован,
Меч и щит сложен.
Любовь лишил власти,
Освободив себя от этой напасти.

Больше не воюю за наше счастье,
Погибли надежды, иссякли страсти.
Не слышно лживых слов, не видно хитрых взглядов,
Ведь нет тебя со мною рядом.

Иди терзай другие души,
Мою не трогай, я прошу.
Иди круши другие судьбы,
Мне хорошо и одному.

Эдгар Репида

Глядя в синие глубины волн,
Прорезь чистых грёз веднелась,
Мир узрел я наперёд,
В сильной горести заделов.
Пропуская через тело зной,
В даль вели мой взор туманы,
На скамейке в одного,
Сочинялись мне романы.
В тех романах я по жизни,
Счастлив был своей душой,
Но в историях забытых,
Даже так губил покой.
Мне преписку даже в мыслях,
Заверяли небеса,
Обратится мне бы к близким,
Иль в спецслужбы для себя.
Но я вынес бы потоки,
В бурных мыслях у судьбы,
Жаль я слабостью порочен,
Не видать мне чистоты.
И не встретить мне красоты,
Чтоб забыться в них уйдя,
Я ведь грешен по неволе,
Я губил себя всегда.

Соседский КРАЗ давно ржавеет под забором.
Предмет простых забав для местной детворы.
Ребята вырастут (даст бог) в моменте скором.
Кого в менты определят, кого в во́ры.

Кому командовать, кому внимать приказу.
Кому звездой гореть, кому лежать в земле...
Стихи свои сегодня посвятил я КРАЗу.
Сдан на чермет соседом в прошлом феврале.

И был её взгляд тяжёлый, как сталь,

И в нём отражалось что-то...

То, что не могло стоить иного.

В нём застыла вековая печаль

И немая, холодная злоба.

Это был приговор, не знавший преград,

И защита от мира пустого.

В нём читался немыслимый ад

И обида на слово простое.

Этот взгляд не просил и не обещал,

Лишь пронзал насквозь, до основы.

Он был так бесконечно устал,

От своей же суровой основы.

Философствую с собой, 
делать нечего одной, 
попробую о жизни, 
хотя всё очевидно! 

У людей есть совесть, 
но она в отстое, 
на свободу просится, 
кто сейчас с ней носится! 

Понос словес со всех сторон, 
а результат всегда один, 
жируют те, кто сверху, 
нижних пугают черти! 

Спросишь, а кому легко? 
Такое времечко пришло, 
лихорадит мир повсюду, 
хуже всех простому люду, 
природы катаклизмы, 
Войны' — дебилизмы, 
сердце злобы накопило, 
людей ненависть сгубила! 

Не про всех я речь веду, 
большинство же на виду
портят ауру свою! 

Вышним это видеть больно,
ведь они уже не раз
землю чистили от нас! 
Перед вышними дилемма...! 
Решайте, думайте народ, 
мы все должны спасти свой род! 

Скажи, несчастный человек,
Что в жизни, что и так недолга,
Способно быть важнее долга
Тому, что не умрет во век?...
Иль созерцания свободы
Тебе затмили разум твой?
Неужто ты решишься своды
Обрушить, опьянен собой,
Что ты построил? И мгновенье 
Поставишь выше ль долгих лет
Покоя и уединенья?
Предашь былое или нет?

Сказать хочу, но не могу - 
Как это глупо и несчастно
Ходить томимым ежечасно
И то носить лишь одному...
И слов не хватит мне на пенье - 
— А я готовлю вам концерт.
Но не хватает мне терпенья.
— Прошу же, дайте мне ответ!
Сказать попробую… дыхание
Захватит… вновь рука возьмёт
За глотку полную желания
Что-то сказать...
Слова не лезут… но противясь
Я кое-как хватаю их.
Но ухвачу одно… — не выйдет.
Привык.

А жизнь, оказывается, прекрасна и непредсказуема.

И каждый новый день

подстраивается под мой настрой,

становясь в памяти уникальным.

Пытаясь увидеть себя. 

Я замечаю эгоиста и альтруиста,

качающихся на одних качелях.

И у каждого — своё мнение.

Может, проблема в разности мнений?

Или в том, что мы просто все разные?

Многие живут, об этом не задумываясь.

Представляю, как пройдёт завтрашний день,

но ответить могу лишь за вчерашний.

Думаю — и не нахожу ответов на многое.

А может, к чёрту эти мысли?

Создавая ошибку, мы задаём

косвенный вопрос самим себе.

Думаю, пора сбавлять набравшиеся обороты

и отступить назад, чтобы не сожалеть.

Ближе к преклонному возрасту

чудеса замечаешь как в человеке,

так и в погоде.

А на улице дождь — и это прекрасно.

— А ты всё веришь в чудеса?

— А разве это так наивно?

Порой достаточно тепла,

Чтоб мир не стал таким пустынным.

— Тепла…

Оно сгорает первым.

Его легко переломить.

Ты смотришь в небо слишком верно,

Не научившись просто жить.

— Но если жить с одним расчётом,

Что остаётся от души?

— Усталость. Сдержанность. Работа.

И вечный страх в ночной тиши.

— А раньше?

Разве ты не верил?

— Ещё сильнее, чем сейчас

Я верил в свет, любовь и верность,

Не замечая лживых фраз.

Я тоже строил мир из сказок,

Где каждый был друг другу нужен,

Где не скрывались люди в масках

Под равнодушием и стужей.

— И что потом?..

— Потом — реальность.

Она приходит не как гром.

Она сначала забирает

Всё то, чем ты дышал тайком.

И в миг, когда чужие руки

Ты вновь пытаешься согреть,

Ты понимаешь: люди любят

Лишь то, что можно не беречь.

— Мне жаль…

— Не надо. Это глупо.

Я научился просто плыть.

А ты пока что слишком хрупок,

Чтобы без веры дальше жить.

Мечтай.

Но помни: даже крылья

Когда-то падают в золу.

И сказки созданы не сбыться —

Они лишь учат нас теплу.

Любовь вновь сгорела

рыжим пожаром 

Как будто у берега 

пена 

вскипела 

Сшипела таблетка в гранёном стакане 

Но Феникс не встанет из пепла

(наверно)

Я пепел насыплю в карман, как надежду 

Сирена воздушной атаки гудит 

А я вновь один, как на лезвии, между 

Отсутствием смысла и болью в груди 

А птенчик обиженно пискнет, рыдая:

«Пусть мир разлетится на сотни частей

Пусть дроны оравой 

летят в казнокрадов

Пусть все тут страдают —

так будет честней!!!»

И мертные звёзды, как градом иголок 

Пронзят мою душеньку чувством вины 

Ведь слаб я для жизни

для нежностей — колок 

И слишком труслив для исходов иных 

Вновь буду сидеть 

на балконе 

в +30

В побеге от жара внутри, 

в глубине 

И вытащу душу свою, тусклой птицей 

Пуща её в даль, с облаками в побег 

По ми́ру

по свету 

галопом по строкам

От мыслей, что ноют сильнее чем зуб 

Как нерв оголенный 

как лавою в глотку 

Как тонкий

Пронзительный 

Режущий звук 

Я выпущу память рабом Колизея

На растерзание живности — вам 

В листы запечатая кровию змея 

Сказанья о прошлых, былых временах 

Авось пронесёт

прокатит 

проедет 

На теле останется уйма борозд 

Авось всё наладится

«к новым победам»

Но вечность циклична, как уроборос 

Как Инд и Ганг вытекают слезинки

Потоком святой, но грязнющей воды 

Я шерстью давлюсь, словно кот после линьки 

От новых нападок рефлексий орды 

Предисловие:

Слова-паразиты сжирают мой мозг изнутри

Я снова печален, 

отчалить бы в вечность 

И мне говорят: «будь сильнее и сопли утри!»

Но каждое слово

наносит увечье

Проблема не в том, что я в болью пронизанный мир 

Пробрался агентом, разведчиком 

А в том, что не смог приспособиться к травмам души 

Привыкнуть к событьям изменчивым

За место сердечка 

я вставил под рёбра 

Из алюминия банку 

А в ней голый птенчик 

чирикает скорбно 

Снова зовя свою мамку