Философская

Мы потеряны где-то во времени,
Между прошлым, настоящим и будущим.
Мы укрыты эпохами разными,
Вписаны мы в страницы истории.

Нас найдут под Орлом и на Брянщине,
Под Смоленском, Ржевом, Рязанщиной.
Тела наши временем съедены,
Мысли наши развеяны ветрами.

Медальоны наши прогнившие
Аккуратно сложены пазлами, —
И, возможно, узнают, откуда мы,
Если нам в этот раз повезёт.

Нас отряды вахтами памяти,
Где просторы России бескрайние,
Пробираясь в болота бездонные,
Поднимают из мутной воды.

Сколько нас таких, неприкаянных,
По России, по матушке родненькой?
Сколько нам грехов не отпущено
И молитв за упокой не прочитано?

Мы — сыны твои, в войнах погибшие,
Кто за правду и веру под знаменем,
Сражаясь с врагом до последнего,
Поднимались и шли напролом.

Наши судьбы потрёпаны временем.
На полях и дорогах страны
Нас найдут на раскопках отряды.
Наконец мы вернёмся с войны!

Румянцев С. А.
30.10.2025 г. 

Вся наша жизнь 

Как пробник духов

Понюхал и выкинул — всё 

Коль падаешь вниз 

Держаться рукой 

Не выход, а временный ход 

Хвататься за шанс 

Как будто принять 

Страданья как волю к борьбе 

Но то не для нас 

Мы во́льны упасть —

Прильнуть своим телом к земле 

И быстро склоняясь 

С востока на запад 

За солнцем, в припрыжку бежать 

Ни это ли радость 

Ни это ли счастье 

В погоне за солнцем упасть 

Пробить своим телом 

Покров вечной почвы —

В землице густой утонуть 

Ни это ли смело?

Ни это ли точно

Опишет вселенскую суть?

Божье дитя на горе Мориа

Возносит ножи над главой бытия,

Отрубит отрок, али струсит чуток?

Невежда дурак пустился впросак.

И кликнет он бога: «Будь вражья воля,

На грех бы пошел, право ради до боли».

А ангел, услышав сей крик роковой,

Умчался от пули, как ястреб смирной.

Любви переполнен Авраам с головою,

Бог или сын, или злата конвою,

Не думая более, вознес в тот же миг

Свой нож над душой бедовой и поник.

Но дернул рукой, не смог погубить,

Возросшую душу свою,

И, пав на колени, молил о прощении

И Бога, и сына, и себя самого.

10.11.25

Не делайте другому зла,
Вернётся бумерангом.
Судьба нам всем одна дана
С небесным этим знаком.

Добро посеешь — Божий свет
Прольётся благодатью.
А злой поступок — мрак и вред
Вернётся злым проклятьем.

Так выбирайте светлый путь,
Дарите состраданье,
Чтоб жизнью истинно блеснуть
В любви и созиданье.

Никто меня не любит.
Никто меня не ждёт.
Никто мне не напишет.
Никто не позовёт.

Нужда во мне проснётся,
Когда полезен я.
Как только надоем,
Не нужен снова я.

Когда-то верилось: лишь смерть от ран.
Иль как природа, тихо, уходя.
Но жизнь порою — суровый капкан,
Где душа тонет, крика не найдя.

Не жди, что враг тебя сразит мечом,
Или хворь, что плоть навек переломит.
Вся суть — когда становится стыдом
Поглаживанье, что раньше любимо.

Когда уста родительские спят,
А вместо ласки — горький удар
И нету сил, и чувства словно спят,
Вот где уходит вечный человек

И гаснет свет в глазах, как в зимний день,
Когда предательство сжигает всё дотла.
Осталась лишь холодная, немая тень,
Где жизнь была, теперь лишь пустота.

Вы не давали мне раскрыться,
Душили робкие мечты.
И в ваших недовольных лицах
Я видел край своей черты.

Но я взлетел, на перекор запретам,
И мир в ладонях уместил.
И вот теперь, залитый светом,
Я вам внезапно стал так мил.

Не понимаю, 

Уделяйте время всем, 

Отвечайте кому не лень, 

Но не сыграть со своей дочкой —

Значит не любите её и точка. 

Не любите бедняжку Леру, 

Не спросите её, не хочет ли она эклеру? 

Девочка одна, совсем одна, 

Слова, что она это любит — чепуха! 

Вы плохая мать, и вы плохой отец, 

И бабушка ваша, тоже вообще-то не спец. 

Мучает ребенка своими стихами, 

Книжками, танцами и парусами. 

Хочет чтобы Лера жила в реке, 

В море, в океане. 

Где угодно, но подальше от вас

Таких как вы она запомнит на два, раз! 

Хотите, чтобы она тоже как ваш дед, 

Исчезла, что никаких следов нет? 

Хотите, чтобы её голос утих, 

Потому что не хотите слышать их? 

Тех, кого вы бросили сами. 

А потом обижались, что они вам не отвечают. 

Вы… Дорогой мой друг, 

Не ждите, что Бог пойдет на ваш путь. 

Не ждите, что вас будут любить как раньше, 

Уйдут все от вас куда подальше. 

Уйдут и не обернутся, 

А вы будете как дитё дуться.

Думать, ругаться, обижаться, 

Гадать как вам могло это достаться. 

А Бог все видит и слышит, 

Слышит как ваша дочь рыдает и пишет. 

Пишет письма своему деду на том свете, 

Что никто её не любит в этом свете. 

Вы должны были любить, а не обижать. 

Благословения от батюшки вам не ждать. 

Вы сгорите в тяжёлых муках, 

Пока ваша дочь лежит на рунах. 

Она отдает свою жизнь демону, 

У которого трупов по самое, по колено. 

Без слез, без истерик, без вдохновения, 

Без каких-либо жалоб или исключения. 

Он принимает её душу, оставив только тушу:

Оболочка без жизни и без смерти. 

Теперь она бессмертна. 

Она мертва и жива одновременно, 

Вероятно, что это не временно. 

Она ни мертва, ни жива! 

Она всего лишь игрушка! 

Игрушка со сломанными ручками и ножками. 

Теперь из-за вас ей грустно немножко. 

Возможно, она придет к вам ночью, 

Чтобы поиграть с ещё одной вашей дочкой. 

Спасти вы ее не сможете. 

Она уже мертва, чего вы не гогочите? 

Вы смеялись, когда Лера сгорела. 

Может она думала об этом, но не хотела. 

Не хотела покидать вас, потому что любила, 

А вы, гн*ды бесстыдные, убили. 

Убили морально, физически били, 

И оставили дома без электричества. 

А она бедняжка замерла.. 

Захотела согреться, совсем немножко. 

В итоге загорелась табуретка, возможно, 

Если бы не вы и ваша халатность, 

Она бы не пугала вас раз двадцать. 

Она бы не пугала вас вместе с остальными, 

Ведь это вы решили избавиться от «пыли».

Пылью детей никогда не называли! 

Вон там в углу ваш сын старший, узнали? 

Тот, от которого вы в первый раз устали, 

И вы решили жить без морали:

Ударила бабка по голове гирей —

Никто не видел таких долгих ливней. 

Вон та девочка за окошком, 

Та, которую вы бросили в лесу. 

Малыш подавился горошком, 

А ту зарубили в плену. 

Пытки, голодовки, избиения! 

Вот чему вы их подвергали

И ваши друзья и их семьи! 

Они пришли по ваши души! 

Не надо вешать лапшу на уши! 

Я их слышу! Слышу, что они кричат! 

Бедняжка Лера хотела любви, 

Но как жаль, что ей попались именно вы! 

Как жаль, что она выбрала вас

Как и все остальные дети, которые любили хоть раз... 

Любили дети хоть раз очень неудачно. 

Кричали, ревели отчаянно. 

Жалели, что просились к таким как вы, 

Но здесь нет их вины. 

Стена покачнулась от слов идиотов 

Фундамент под ними трещит

Ведь выстроен был на костях идиом их

Из безосновательных книг 

Фундамент идеи марали и права 

Стоит на трёх толстых слонах 

Слоны, в свою очередь, на черепахе 

Под ними есть лишь пустота 

Но маятник времени сетны разрушит 

Мы свалимся в бездну туда

Где вечно страдают заблудшие души 

Туда, в пустоту бытия 

И в этом бескрайнем пустом океане 

Меж бреда и псевдо-идей

В надежде найти твердый грунт под ногами 

Погибли миллионы людей 

Страдая, ища в жизни тщетно свой берег 

Погибли миллионы, и пусть 

Да, лучше жить в мире с бредовой идеей 

Чем тщетно искать себе путь

В один из мрачных вечеров,

Раскинув руки за столом,

Сидел писатель не спеша,

Писал о чем болит душа.

Он запечатал между строк

Весь человеческий порок. 

Он видел ложь во всех грехах 

И зависть, что сжигала в прах,

И алчность, что ведёт на край,

Где гаснет свет и меркнет рай.

Он знал: слова острей клинка,

Их не простят наверняка.

Но в строках этих не укор,

А боль, что рвётся на простор.

И, оторвавшись от пера,

Окутала его тоска.

Мои чувства тлеют, неспешно, как сигара.
Я утомлен сплошными разочарованиями.

Есть люди, послевкусие которых, схоже с перегаром.
Каждый из нас сталкивался, с такими испытаниями.

Поступки их, не редко, отдают в груди пожаром,
Оборачиваясь, в самоанализе, скрупулезными скитаниями.

Все это, не проходит даром.
Отравляя душу, скорбными воспоминаниями.

Эдгар Репида

Если влага засохла, значит стало жарко,
Я лежу в тишине, я практически лярва.
Внутри ничего, все органы ссохлись,
Хрипота ищет север, натыкаясь на чужое солнце.

Ресницы жаждут, когда глазницы мокры,
Я молчу, но оттуда раздаётся окрик,
Солнце жизнь подгоняет, светит все ярче,
Но не на меня — оно сжигает карты.

Кожа трещит по швам, жар рисует узоры,
Пусть они не сгорают, но это не семафоры,
Бутылка черствеет, вода меня испоряет,
В лучах тлеет оазис, но он не осязаем.

Я в тиши не умру, но превращусь в сорняк,
Слез на поливку не хватит, корни мертвы даже так,
Мои мечты умирают от теплового ожога,
И пусть тело ревет, я останусь зароком.

Мне хочется стереть тот день из огня,

Когда в этом мире родилась она.

Не люблю я её — но она внутри,

Как тень, что со мной от зари до зари.

Её маска с душой сплелась навсегда,

И болью меня укрывает она.

Заставляет молчать, когда хочется выть,

И тихо ломает желание жить…

Она — моя стража, но с лезвием в руках,

Охраняет границы, рождая лишь страх.

Говорит: «Я спасаю» — и давит сильней,

Чтоб никто не добрался до слабых частей.

Ей неведома нежность, ей чужда тепло,

Она верит: лишь болью спасается злом.

И когда я тянусь к свету, к людям, к мечтам —

Она шепчет: «Опасно… вернись лучше к нам».

Я не знаю, как жить, не разрушив себя,

Где проходит черта между «ею» и «я».

Но я чувствую: где-то, под слоем из льда,

Есть живая душа… и она — это я.

Бабушка, ты расскажи,
Как отличить вину от лжи?
Ни то, ни то не нужно нам,
И это всё ненужный хлам!
Зачем тогда нам ложь нужна,
Коль смысла нету, что тогда?
Иль мы настолько опустились,
Решили угодить на милость?
Все раз за разом убеждаюсь,
Что постоянно растворяюсь —Ложь убивает нас со дна,
Зачем же нам она нужна?
Но если наша вдруг вина —Нужно признать её тогда,
А как же жить с виной на шее,
И становиться всё мрачнее?
Вину не отпустить никак,
На то и дан нам божий знак,
И мучайся ты до тех пор,
Пока не сможешь дать отпор Убогой, нудной лжи своей,
Так мучайся — до смертных дней!

Что ты скажешь мне в ответ? Моему слову спору нет.
Иль тебе настолько страшно,
Что здоровье уж неважно? Коротко ответь ты мне —
Что страшнее на земле? Слабость, трусость иль надежда? Вновь рыдаешь на одежду.
Страшно, боязно тебе —
Даже не поверишь мне.
Ну какой смысл от жизни,
Коль боишься опуститься?
Страх твой заметен даже мне,
Но вижу — найдешь свет во мгле —
Не тот, кто душу свою бьёт,
В надежду счастье принесёт.