Философская

Разлилось рекой горе горькое,
Синим пламенем опалило грудь.
А строка; искра обожгла нутро,
Обожгла нутро, душу нежную…

Как хотелось встать, повести плечом,
Раскидать всю хмурь окаянную,
Да пойти тропой неизведанной,
Да понять свою неприкаянность.

Сжать в кулак мечту малахитную,
Зазвенеть ключом новым, искренним,
Колокольным духом свой зажечь огонь,
Сердце напоить
Ясной верою, чистой радостью.

Да поднять слова неподъемные,
Выплакать всю боль потаенную,
Да найти глаза озаренные,
Да в пречистый свет окунуть себя,
Окунуть себя — да и остаться в нём,
И огнём души воссиять навек.

Да наполнить жизнь светлым помыслом,
И в карман души положить любовь,
Положить звезду, что горит для всех.

Расплескать вино, разбросать вокруг
Злато, камешки…

И стать семенем, стать святой травой…

Соскрести грехи, плесень тёмную,
С мыслей соскрести, горечь ржавую…

И пойти, как Он, по земле ходил,
Чтоб ронять вокруг
Слово красное, слово светлое,
Не заёмное, несуетное…

Ох, беда; гроза, берега круты —
Не подняться ввысь, не увидеть свет,
Не понять души, к небу рвущейся,
Если сам глупец, да вокруг льстецы,
Да бесцельна жизнь, без раздумий дни.

Хорошо искать, когда знаешь где,
Не в пустую дни проживаючи…

И хватает сон за рукав души
Страхом смутным, да невидимым…

Проживи так век, чтобы в старости
Не пролить слезу зря прожитых лет…

Поищи в себе цель великую,
Золотой тропой ты иди к мечте,
И чутьём своим не обманешься,
Доверяй себе — не провалишься.

Где ходил рассвет, ты иди за ним,
И в пути найдёшь тропку верную.

Время перемычками, люди — отражения.
Демоны; зенитчики, с мёдом искушения.
Прячемся от сути и бежим от веры.
Каждый свой мир крутит, даже сама серость.
Кто; то своей дурью смог себя прославить…
Обветшала сказка.
Нам звезду; заплатку некуда уж ставить…
Не умеем править мы душевной тройкой…
Дай нам только повод — чтоб пошла попойка…

Если не изменимся, пустота размелет нас.
Пустота осмелится и в нас тогда поселится…
Ведь у ней на нас компромат имеется —
В хохоте порока
Мы не слышим Бога…
Плачет дочь Европа…
Дошли, докатились, ходим с голой жопой.

Нынче равноправие — бриллиантов с гравием.
И гребём остатки мы своего тщеславия
Там, где было сладко нам…

В мире перевёрнутом действуем отвёртками.
Власть конфеты съели,
Манят нас пустышками, яркими обёртками.

В здравии упёртые, за Россию гордые,
С крепкими утесами, мы русоволосые.
Каждый как обстроганный, каждый как ошпаренный,
Своим сном баюканный, своим днём приваренный,
Со своей отмычкою, со своей бумагою,
С головой наличною, да с мечтою брагою…

Сыты и богаты запахом да звоном,
Пьяны и крещены волей да законом…

Пепел заграничности жмёт до неприличности.
В поисках первичности бродят обезличенно
Те, кто духом нищие…
Где в воротах двери — знаем, да не верим…
Чуем, словно звери,
Кронами по кругу жмёмся все друг к другу,
Будто по привычке, да без духовной пищи…
Да сидим по мелям — Иван да Емеля,
Все по своим щелям…

Выпьем для баланса,
Чтоб вновь погрузиться в состоянье транса,
С мукой подземельной знать — навек остаться…

Глянем рыжей мордой, хлопнем чёрной пастью,
Души обтесали, спрятав свою гордость.
Не спешим спасти свой душевный лотос…
И на ровном месте пьяно поскользнулись
И упали в пропасть…

Думать не пристало тем, кто нас достали.
Сердце убежало, обрывая жало.
Разум отключённый занялся пожаром —
Жизни на продажу…

Кто же набурит нам душевных скважин?!

Бренные, продольные, пенные, застольные…
Кто скажет, где больно нам?

Эх, кривоугольные, да кривозеркальные,
Идолопоклонные, окороки сальные…
В дни туманно; ильные, ильные; цивильные…
На дерьмо да шелест ловкие, мобильные,
Щедрые; доильные, тенью замогильные…

Сбиты с равновесия, временем растянуты.
Катит декомпрессия — что суетой обмануты…

Угнетают душу близкие нам люди.
Оттого недужим, оттого разлюбим.
До отказа вирусами мир уже забитый.
Мы не защищённые, все сердца пробиты…

Для кого мир тесный, для кого удобный,
Для кого телесный, для кого загробный,
Для кого наружный, для кого утробный,
Для кого потеха, для кого тоска…

Замутилась веры чистая река.
Не видать нам счастья, не держать в руках.
Все здесь существуют вместе так, как могут,
Все преобразуют жизнь под свою норму.

В звуки леса снова сердце погружая,
Чтеньем и раздумьем ум свой расширяя,
Творчеством и пеньем душу оживляя —
Дольше проживёте, станет Суть живая.

Лоскутная Россия, босяцкая моя…
Через века несёшь в себе боль Бытия.
Устала свою правду доказывать в боях,
Мечтая, ты творишь великие открытия.

Души колоколами задумчиво звеня…
На тройке мыслей мчишься в свою Вечность,
Соединив в себе немыслимо две грани —
И Мудрость, и Беспечность.

Рвала ты нить реальности и связывала снова,
Ломали твоё тело, но не сломали суть; основу…
Живой водою слова поила всех людей,
И, очищая мысли, их делала светлей.

Не ослабела Духом, талантами полна…
И Истины простые пила ты до пьяна.
Глаза твои промылись, ты Разуму вняла,
Что ты искала где; то, внутри себя нашла.
Упавших духом молитвой утешая,
Уставших и поникших воскрешая,
Свободная, ты шла…

Уста твои немые сказали о Любви…
Прости, Господь, Россию… Навек благослови…
Пороки и проклятья вновь гневали тебя,
Она тебя любила и будет жить любя.

Став знахарем; целителем,
Став знания; хранителем,
Спасла от пустоты и от безумья,
Толкнула на полёт и на раздумья.

Душа твоя большая —
Не перегнуть в дугу.
Как жить — сама решаешь:
Идти ли по канату или лежать в снегу…
Никто тебя не сможет всего, что есть, лишить,
Всё, что для Счастья нужно, есть в глубине Души.

Россия — кусок неба, осколок Шамбалы,
Граница у земли обетованной.
С себя сдирает кожу… Пороки; кандалы…
Чтоб путь другим открыть в духовную Нирвану…

Рыдала у калитки кровавою слезой,
Последнее дитя благословляя в бой…
И смута народ била, у власти был упырь,
Но есть поддержка неба — духовный монастырь.

Теперь Душа отмокла, запрет со слова снят,
И люди изменились… Готовые принять
В себя святую веру… Частицу от огня.

Прости, Господь, Россию за все её грехи.
Апостолы России приблизили тот миг.
Послушай её песни, прочти её стихи…
В бой шла, неся на знамени
Отца небесный лик…

Сними груз стопудовый
С Души её усталой, всю вековую боль…
Неся свой Крест тяжёлый,
Однажды покаянной прийти к тебе позволь…

Через ловушки; ямы её ты проведи:
Она в дороге сможет тебя в себе найти.
И верящим открой небес святую панораму…
Ведь путь Души земной —
Тропа к Души небесной Храму…

Она уж отстрадала, отплакала с лихвой…
Делами заслужила и счастье, и покой.
Прими, Господь, Россию — был тяжек её путь.
Пусть на неё сойдёт великий Дух святой,
И к ней терпимей и добрее будь.
И в светлый час великого рождения
Её ты не забудь.
Соедини её звезду ты со своей звездой…

Сколь раз хранила мир
От тех, кто не желает мира,
Хотя слова святые… Уже затёр до дыр,
И ищет он поддержки… У падшего кумира…

От блуда уходила, жила в густом лесу,
Что посреди небес…
Чтоб ближе быть Душой к Творцу,
Чтоб в вере укрепилась,
В посте, в молитвах дни и ночи проводила,
Чтобы её покинул бес…

И становилась снова великим миротворцем…
Горит в её груди любви большое солнце.
Держала оборону, границы двух миров,
И билась, мир спасая,
И, отводя опасность, хранила от врагов,
Что рвали мир на части безумием клыков.
Ей в помощь божья стая
По всей цепи веков.
И суть не потеряла духовного ядра.
Для всех Россия есть, была и будет здесь —
Территория Добра.

Русь вольная да дикая…
Тебя не оседлать.
Земная и небесная, простая и великая —
Моя Россия; Мать.

Прости, Господь, Россию, какой бы ни была…
Она тебе все Мысли… Всю Душу отдала…
И как небес противоядие…
Она несёт в себе… Твоё распятие.

С ярмом на шее, с дерьмом в мозгах,
Внутри застыл льдом, проникший страх.
Идём по жизни… Душа в цепях.
Кто сможет снять их с самих себя?
Не ту дорожку ты выбрал, брат:
Хотел парного — а пьёшь обрат.

Душа не простынь, Бог нам не прачка.
В начале гадим, а после плачем.
Смерть нам не мазь, жизнь не болячка.
Душа не ноша, тело не кляча.
Друзья не кости, любовь не жвачка.

Таланту кроем мы кислород.
Талант не спички, а огород.
Жизнь нам не крем, смерть не кондитер.
Жизнь не кино, душа не зритель.

И в любом виде
Ты на Творца не будь в обиде.
Плюём на Душу: «На хрен душа!
Нам нужно кушать, идти рожать».

Пропили радость, отбросив Веру,
К судьбе забили гвоздями двери.
Мечта пылится, лежит за печкой,
Горим зачем; то, подобно свечке.
Закинув сети мы в горе; море,
Самих себя поймаем вскоре.

Какая стужа и равнодушье
В людском бездушье!
Теперь уже не будет хуже…
И алкоголем себя задушим.

В дерьме по уши, в грязи по плечи…
Какие люди — такие речи.
Крест не игрушка, а мы не дети.
И через силу уйдём на поиски надежды на рассвете.

Невмоготу: уж достали твари.
С тоски и мути душа в угаре.
Убьёшь надежду — вот сукам радость;
С собой покончишь — вот падлам праздник.

«Чего ты мямлишь? Чего ты хочешь?
О чём ты плачешь? Чего хохочешь?
Да не нуди ты: нужна нам встряска!
Выцвели краски, забылась сказка.
Какая скука — сломаешь руки!»

И похоронный играет вьюга,
Хворает радость, в печали небо.
Что сам не взял ты — с небес не требуй.
Сгинул бедняга — и будто не был.

Нет цели в жизни — пиши пропало.
От этой муки мукой боль стала,
И злоба в клочья душу порвала.

Тоска рекою — не остановишь.
Крути мозгами: куда ты гонишь?
Чего ты стонешь? Куда ты клонишь?
Уж пахнет гарью — чего не звонишь?

Дерьмо наружу
Уж морем стала былая лужа…
Боишься, гнида, большого всплеска людской обиды?
Трясёшься, падла…
Кричишь с толпой: «Не будет сладу!»
И тычешь пальцем в меня, зараза…
«Убью, паскуда, вышибу фазу!»

«Кнутом по спинам — там разберёмся,
Да топором по головам пройдёмся,
И сгоним спесь, ересь и злобу,
И не таких секли, особых.
Да пощекочем их дурой пулей —
На беспределе безумный улей!»

Против хозяев прёшь, нищета?
Страх потеряли, ох, босота!
Ваш дом — тюрьма,
Ваше богатство — одна сума.

«Неужто люди сошли с ума?
Гляди, гляди — какая тьма!»

«Что ж, поглядим мы, кто кого здесь,
И глубже чей ума колодец.
За нами Правда, а это важно,
И умирать не так уж страшно».

«Давно я знаю дней своих горечь.
Я не холоп, и не горит шапка на воре:
Ведь шапки нет, и нет обуток,
Гол как сокол, и только солнце может укутать.
И нет порток, и нет кафтана…
Хозяин жид опять обманет,
Да, может, высечь — с него не станет».

«Какая вера? При чём тут радость?
Как листья ветром, дни разметались.
А что осталось? Дерьмо в стакане…
Сидим в пороке, как мышь в капкане.
Пересолили — да всё одно съедим невольно,
Хоть с выраженьем зубной боли.

Надраться с горя, уйти в подполье,
Потом пусть ищут, где бродит воля.
Какие планы? При чём тут песни?
Рванина мыслей, и тело — тесто,
И на Душе нет живого места:
Всю испинали, всю извозили,
Так обломали, и как зерно обмолотили».

«Какая правда? Какого хрена?
Ты что, лунатик? Кругом подмена:
Еда здесь стала Души заменой».

«Ещё цела Души краюха,
Хоть пусто брюхо…
Рвануть с катушек, послать всех к чёрту,
Пока звезда не стала чёрной».

Ударить в струны, вырваться песней и прокричаться,
Пока дурдом здесь не начался,
Пока любовь, как манекен, не нарядили в траур,
Пока мне смерть не кричит: «Браво!
Хорош, рубаха; парень… да весь в заплатах».
Устал искать крестовых братьев…

«А мы не можем определиться:
Или подняться, иль опуститься?
В небе журавль, в лесу синица,
А жить боится.
От перепоя в глазах двоится,
Когда похмелье в глазах струится».

Чинить устали мы платье жизни,
Нас по углам пасут сюрпризы.
Латать устали рубаху веры,
Нам совсем худо — в напряге нервы.
И что умрём — ни для кого не новость…

«И кто за Душу замолвит слово,
Коль нет приюта душе бродячей,
И нет заплаты душе сквозящей,
Да нет спасенья душе пропащей?
То всё — хана, считайся трупом,
И быть тебе дьявольским супом».

«При чём тут горе? Ох, чудо; юдо…
Тоски б снять шкуру, переодеться в святую радость,
Стать просветлённым — пусть и не Буддой,
Но где; то рядом…
И к сорока познаешь зрелость:
Мудрость не любит скороспелость».

«Хорош тот кадр, что ноет бабой,
Найдёт он повод „абы да кабы“.
Тот, кто не хочет сломать все рамки,
Чтоб сразу в дамки…
Чуть напугали — и поднял лапки.
Бросай гранаты, и лезь под юбку…
Куда ему там вставать на танки…»

Беда проверит нас всех на хрупкость,
И мы впитаем боль дней, как губка.
Душе нужна небес огранка,
И мудрецу нужна изнанка.

Тропа в тумане — имей терпенье,
Когда здесь надо вновь строить планы.
И Душа вспыхнет от злого тренья,
А вся кровь выйдет — уйдёшь в нирвану,
Откроешь в сердце надежды краны.

Что сотворил ты — за то в ответе.
Покинь ты темень, живи на свете.
И через лень, и «не могу»…
Хоть путь до неба давно в снегу,
Когда мы тонем, не видя моря,
Хандра ест Душу — всего не съест.
Сквозь чащу горя, сквозь бед сугробы —
Неси свой крест.

Словно калеки мы себя носим,
Спешим на пир мы к смерти в гости.

«Хорош ломаться, хорош креститься,
Хорош метаться и материться.
Пусть слабаки жуют окурки,
Играют в жмурки, грызут пусть корки,
Сопят в две норки…
Ты не ведро, а жизнь не мусор,
Любовь не шлюха, грехи не бусы».

«Хреново, братцы: башка с похмелья.
Ох, подлечиться б, да разогреться, Душе дать роздых.
Я на мели… А кто сегодня у нас Емеля?
Нужна отвязка, нужна лучина великой Цели,
Качнуть Дух жизни, пока не поздно».

«Фанаты рюмки, магистры мата,
Вместо мозгов — сплошная вата,
И в голове у всех свои клопы.
И каждый здесь директор своего зоопарка,
И каждый сам себе и жертва, и упырь.
Ныряем в грёзы без парашюта, по запарке
Износим тело своё до дыр…

По жизни танцы, блефуют перцы, морковок крутят.
И от дерьма — куда тут деться?
От этой скрытой внешней мути…
Пол громыхает, стёкла трясутся.
От злобных рыл — куда тут выйти?
Все в круге трутся…
И всё трудней жить по душе и не прогнуться.

И без движения наш ум теряет гибкость.
Ни у кого нет в крепостных золотой рыбки.
Жить хорошо и не работать —
Мечты ленивых идиотов.

Плевать на слёзы и на ошибки,
И оберегом — твоя нашивка.
Живи, пока ты не расшибся.
Вокруг да около… да ближе к цели.
А то в потёмках уж засиделись.

Плевать, что трудно, плевать, что больно,
И что обидно — непроизвольно.
Жизнь не конфета, смерть не начинка —
Не по причине, а по привычке.
И не отмазка, что есть кручина и нет почина.
К душе и к Богу нет здесь отмычек.
Жизнь не простуда, смерть не малина.

Какое солнце… При чём тут птички?
Сидим в квартирах, как в подземелье.
Да мы ж привыкли…
И растворяемся, как соль, в своём безделье.
И нет имён — сплошные клички.

Мы в этой жизни — как в катакомбах.
Нам водка стала почти как хобби.
И скоро вылетит душа из зуба пломбой,
Будто живые оказались в загробном мире.
Метаем в близких слова, как гири.
Дыра в душе и кариес мозгов.
Себя мы собираем из кусков.

В дыре квартирной мы торчим
И лишь зубами ритм стучим
За промежутком дня и ночи.
Почти никто следить не хочет.

Какое время — нам всё равно.
Какие гости? О чём кино?
Весна ли, осень? Что на часах?
Смех или страх?

Как будто рады нести на плаху башку дурную.
И всё равно, куда тащить нам тело.
И свои дни, сварив вкрутую,
Как репетицию при жизни,
Устроив себе грешную парную…

Тяжёлый случай: кто кого круче?
Собрали в кучу грехи, как тучи.
Себя крестили водкой да плахой.
Да что вы, бросьте — такие страхи!

Младое племя — средь них разборки.
Друг другу парни ломают кости,
В дуршлаг дырявят — как пепел, сбросят,
И в грязь летят с небесной горки.

А тишина звенит до крика
И бьёт мне в грудь пудовым мигом.
Пока есть силы — иди, братуха!
Иначе крышка: тебя достанут, повяжут руки,
Посадят душу с чертями в карцер.
Тогда попляшешь, погнёшь там пальцы.

И час настанет — и придут гости всех мастей
Из высшей точки сферы
Делить твой дар запечный — душу,
Чтоб отделить вновь мясо от костей,
И своей мерой твою судьбу измерить,
И разобраться, где ты нужен.

Душой взглянешь в небесные экраны
И ощутишь святую прану,
Познаешь смысл вед ты и корана.

Прорывы к правде — большая редкость.
Здесь нужен поиск, здесь нужна смелость.
Здесь нужна вескость, если взял резкость.

Стреляют в души поэты словом —
Такой понятный язык дворовый,
А значит — честный, а значит — новый,
Такой открытый, свободовольный —
Язык тоски, любви и боли.

Спрессуя в песню людские думы,
Их горе, судьбы, картины быта точным словом,
И выжав правду с лимона жизни,
И как в мече слои, сжимая в один слой,
Проверь на прочность живые крылья.

С жестоким ветром вступи ты в схватку —
Не упадёшь, удержишь дух свой.
Тогда лети: тебя ждёт воля, тебя ждут братья.

Бремя ночи и терзанья,

Взбудоражил ото сна

Как легки мои страданья

Как апатия бедна..

Как потухший уголёк

Что лежал на тумбе нижней

Такой светлой и безбрежной

Следом так привлек мой взор.

Тихо, аккуратно дуну

Прошепчу я что-то нежно

И увижу как случайно

Загорится снова, верно

Воскрешу я все те дни,

Те безоблачные ночи,

Как с тобой сидели мы,

Размышляли, так пойми.

О смысле жизни и любви,

О надежде и страданьях,

Что так прежде были мы,

Чрезмерно, правда, странно..

Ощутил я в тот же миг,

Звуки плача и несчастья

Шум огня и превосходно

Чуял я к тому моменту

Как уснём мы вдруг под небом

Таким чистым и безмерным

Что усыпан светлым блеском

То как поднимусь и гляну,

Но тебя не будет ныне..

Чтож, казалось так всё мне?

Нет, уж не может быть отныне,

Ведь всплывут твои слова,

Как смотря ты мне в глаза,

И не мысли, пальцы к ткани..

Шелушила мой рукав,

Я держал все силы, честно.

Но не смог, скорей, прости..

Иль всплывёт всё то былое,

И тот день, что дорог мне

Не помню как и то мгновенье

I

Искра света все ярче озаряет

Странствия пути людского,

Крест на пути гения не возлагает 

Родословная ребенка иного,

Астрал чей столь велик.

Граждан каждый о гениальности молвит

Его, о величайшем уме, у которого

Нет необходимости в песни молитв,

И по молве не познает его ум ужасного

Ядовитого и губительного столь странствия.

Величие ума блистать его будет,

Если разум будет чист, и за пеленой

Лжи и огромной славы не забудет,

Изначальную искру вызванную душой,

Которая отказалась от взгляда простого,

А приобрела себе почесть мира людского.

II

Песни слагали и молву пускали 

О гении среди людей, о молчаливом 

Таланте, который не затмили 

Усладой из уст накрытых обманом горделивым.

Хлопоты о задачах людских 

Астрал разума не достигли,

Не интересны ему хлопоты других

И за это слухи о разуме холодном пустили.

Его плечи стали будто под грузом тяжёлым.

День за днём надежды ложились на

Усталые плачет юного мудреца.

Шепот окружал его даже дома,

И стал закрывать от многих таланты ума.

Год за годом, рос мудрец все краше 

Его разум рос вместе с ним все быстрей 

Наперед сверстников своих, юноше,

Измученному надеждами людей,

Явились мысли в уме о затухании медленном.

III

 Искра души гения молодого 

 Затухает во тьме ожиданий

 Граждан и рода ребенка иного,

 Не отделаться ему от их мечтаний.

 Астрал будто рухнет в момент любой,

 Не подвластен он мысли гениальной 

 И заперт во тьме непроглядной 

 Его разум и прошлый покой.

 

 Волнения растут в смуте густой 

 Его сердца, и познания свои отрицает,

 Лица тухнут вокруг за тоской 

 И вечный покой гений желает,

 Который избавит его от голосов,

 От чужих надежд и мечтаний.

 Гласит же пророчество веков:

 Одаренный не знает людских страданий.

 

 Ум его гаснет в тиши

 Молчании, что желал больше мечты, и

 Астрал все больше утихает в глуши.

Качается корабль –

Он чуть не утонул в этом огромном море,

И, звеня колоколами, врывается в него

Предсмертный танец гнёта.

Осталось одно — подчиниться закону 

Мне сложно любить безусловно и пусто,

Безропотно жить, в массе слов слишком густо

Разбилось стекло и упала слеза

Обвилась тихонько по шее лоза

Я сделаю шаг, а затем и второй 

Повисну легонько, вокруг меня рой

Рой криков, обмана и лестной мечты

Обидные письма и кто-то не ты

Осколки слились воедино со мной 

Отдались моей беспристрастной душой

Быть камня прочнее, сильнее натурой хочу.

Но крылья с хрустом крошатся, летят,

В небе обрывки надежд, а в сердце — холодный взгляд.

И клятвы упрёка в молчании кричат,

Эхо слов незабвенных во мгле зазвучат.

Сплетала из света спасительный кокон,

Но в нём для меня не осталось и окон.

Кричу вам: «Я рядом, я вас сберегу!»

А в сердце шепчу, что уже не могу,

Что силы на исходе, что рвётся душа,

Как дальше идти — уже не могу.

Я так хочу стать вашей крепкой стеною,

Но крошусь на части у всех на виду.

Сквозь трещины — ветер, сквозь раны — кричу,

Не удержать, не спасти, не залатать себя.

И вместо спасения — отчаяния волною

Смывает всё то, ради чего я иду,

Простите, я не ангел, я просто горю в бреду,

Делю свою душу на сотни осколков — обретая беду.

Доспех мой истлел, меч затуплен в руках,

Нет веры, нет силы, лишь боль в висках.

И вместо молитвы — лишь ужас в глазах,

Но где‑то внутри ещё теплится знак…

Попробуй встать.

После мук борьбы ты будешь горд

Тем, что вовремя поднялся и пошёл.

Вся жизнь так скоротечна.

Зачем же воевать?

Зачем нам вместо ясного неба

Гнетущая грязь?

Зачем жить и страдать?

Радуйся настоящему мгновенью.

Благодари сердце за то,

Что всё ещё бьётся оно.

Любовь придет, и счастье тоже –

Только тогда, когда выберешь

Истинный путь для себя.

Жизнь дана нам одна.

И решать тебе, с каким чувством покинуть

Этот мир.

Я не хочу говорить, что он радужный,

Но ведь радуга приходит после дождя.

Твои же мысли создают тебя.

И даже картина, изображённая на полотне,

Появилась не сразу в таком виде.

Вначале – карандашом набросок,

А уж позднее – целое искусство,

Сотворённое рукою художника,

То есть тобой.

Ты рисуешь свой мир

И выбираешь свой покой.