Городская

Бритва стремится на ляжку.

Меня забудут все и навсегда.

Из массовки вдруг уличной выплыв,
Одиночкой свернул в переулки.
Выли мрачные фабрики выпью.
Дымно тлели котельной окурки.

Щит заборный бетонной змеёю Направлял точно заданным курсом. Смог стелился над чёрной землёю.
Фон погодный не баловал плюсом.

Из массовки в простор полумрака. Мимо фонда уже не жилого,
Где вагоны прогнивших бараков Образец непригодного крова.

Заводских проходных полукровка,
Сын окраин панельного типа
Шёл, цепляясь ногами неловко. Искажённый симптомами гриппа. 

И казался мне путь бесконечным
Под бескрайним навесом вселенной… Неказистость района Заречье
С обречённостью дна неизменной.

Солнечные ванны нежно обнимают
Верхушки серых, сонных этажей. И блики яркие по крышам пробегают, Стирают контуры холодных в ночь дождей. Из рам открытых, чуть скрипя, доносит Мелодию забытых, старых дней. Пластинка голос в тишину уносит, И мир наш стал уютней и родней. Как памятник немой беспечности, Тележка брошена у магазина вновь. Застывший миг пустой бесчеловечности, Переступивший утренний порог. Но тишина, как тонкий лёд, разбилась, И воздух вздрогнул от кошачьих лап. В вспорхнувшей стае жизнь засуетилась, И мир от сонной лености ослаб. Раздался крик, гортанный и протяжный, Вороний хор нарушил тишь утра. И в этот миг, простой и очень важный, Проснулась городская суета. Пьянящий, сладкий, с ноткой ванилина, Поплыл по улицам знакомый аромат… То свежей выпечки плывёт лавина, И новый день ей бесконечно рад.

Забыл все слова на всех языках

Вчера встретила девушку,

* * *
Там, за серой стеной октября,
За небьющимся мокрым стеклом,
Там за серою сеткой дождя.
Там за серой стеной октября,
Где-то там, где-то там, за стеной…

Там за серой стеною страна,
Можно там по траве босиком…
Где-то там, где-то там, где-то там,
Далеко, далеко, далеко…
Там за серой стеной октября…

Это осень, входя в спящий дом,
Распахнула скрипящую дверь,
В скорбный саван одела кровать,
Зашуршала шершавым дождём…
И оставила нас умирать…

Из тумана возник мокрый лист
И прильнул к лобовому стеклу,
Вместе с каплями медленно вниз…
И исчез за стеной октября…
Там за серой, за серой стеной,
Там за серым мерцаньем дождя,
Где лежала под солнцем страна,
Где по тёплой земле босиком,
Где ни холод не властен, ни зной…

Мы теперь за стеной октября…
За небьющейся серой стеной.

Аксёненко С. И.

услышала я сказку

Вы обесценили все строки, вновь уничтожили слова,

Ты – американский мальчик,
Ты – американский мачо,
Ты – крутой, такой, и клёвый,
Ты – американский Вова.
А я – русская девчонка, А я – русская Алёнка,
По тебе, молча, страдаю,
На тебя сейчас гадаю.
Без тебя дышать мне трудно,
Быть с тобой мне очень нужно.
Ты возьми меня с собою –
Буду я тебе женою.
Русской, быть, женой престижно.
Подари свою недвижимость.
Как потратить твои деньги –
Фунты, франки, баксы, тенге –
Я решу сейчас в два счёта,
За границу мне охота.
Забирай меня сейчас же
И родню мою всю, также.
Сделай ты меня звездою
И вози везде с собою.
Я сейчас, уже, готова…
Где ж ты, американский Вова?

Ты был богат и независим
В своей стране, азербайджанец.
Весной приехал, ты, в Россию,
В страну, где ты – лишь, чужестранец.
Ходил ты смело, как султан,
По улицам, простым и тихим
И девушкам дарил обман
Любви своей – ты – независим.
Однажды встретил ты Её,
Ту, чьей красой ты покорён
И понял сразу: то – моё!
Безумно ты в неё влюблён.
Но холодна, к тебе, она
И равнодушна к лести всей.
Она собою недурна
И, раз во сто, тебя умней.
Не завоюешь ты её,
Не купишь этих серых глаз.
Увы, — красотка — не твоё!
Победа? Но не в этот раз.
Ты отступись, ты уезжай
Назад, на родину свою.
Красавчик, ты, навек прощай!
Я на прощанье песнь пою.

Дом — это крыша над головой,
И могут быть люди,
Которые делят с тобой всё,
И радость и грусть.

Дом — это не крыша над головой.
Это место где тебя очень любят,
Ценят и ждут тебя как что-то родное,
И у меня есть такое место.

Когда я говорю что —
«Очень хочется домой».
Я говорю не про крышу,
А про любимок моих.