Городская

Хочется сделать шаг и оступиться, 
Лежать без сознания, об асфальт разбившись. 
В голове яркие образы мерцают,
Тысячи воспоминаний за секунду пробегают.
Налитые кровью глаза закрываются,
Дыхание замедляется. 

За одно мгновение истекают последние минуты,
А вокруг тебя в испуге стоят родные люди.
Твой пульс вот-вот пропадёт, Сейчас, ты заметишь, как вся твоя боль тихо уйдёт…

Девочка стучится в закрытую дверь.
Алыми каплями из ее ран льётся кровь.
Маленькие детские ручки от боли дрожат, 
Крепко игрушку к сердцу прижав…

Шепот ветра,
Шелест листьев,
Летняя пора.
В парке пусто
Ранним утром,
Дремлет суета.
Лавки ждут
Гостей-прохожих,
Отдыхом маня,
Ждут аллеи
Для прогулок,
И с мороженым киоск.
Отдохнув за ночь
От шума,
Детских криков,
Суеты,
Он готов
Принять всецело
Всех для отдыха
Души.
Воркование влюбленных
И детишек беготня,
Вдохновение поэта,
С новым днем
Придут сюда.
Каждый день
Похож на прежний,
Но в безумном
Ритме дня,
Дарит людям
Он спасенье
От бетона и стекла.

А кто не писал о пустом

Город заснул, измотал его дождь.
Что же ты, ливень, дни напролет льешь?
Ночь так спокойна, ночь так мила, Будто сегодня не будет утра…

5 утра, воздух свеж и чист. 
Отчего же тебе не спится?
Машины вроде ещё не шумят
И солнце в окно не сочится.

Что за мысли тебя тревожат,
Что мешают спокойно спать?
И какие проблемы гложут,
Не дают просто лечь в кровать?

Снова ставишь на кухне чайник,
В сотый раз выглянешь в окно.
Это утро тихое, правда?
И такое оно одно.

Смотрю в окно, я как в музее,
Там за стеклом закончилась среда,
Фонарь поник на тонкой шее, Уставившись троллейбусу в рога…

Кирпич, бетон, асфальт – всё так красиво,
Витрины магазинов, тротуар, Сегодня в сердце пасмурно, тоскливо,
Но я летаю, как воздушный шар...

Бокал вина, в нём плавает окурок,
В своём музее я могу курить, Картины за стеклом рассматривал придурок,
Шедевры, что за деньги не купить…

Забыты встречи
Потеряны адреса
Ведь время лечит
Выветривает голоса

Усталость клонит
В глубокий спокойный сон
Никто не тронет
Кто тронет — тот обречен

Душа устала
И тело не отстает
Все мысли кучей
Стремятся начать полет

Пустынно, тихо
И ветер свистит в ночи
А я усердно
От двери ищу ключи

Внутри темно
И снова никто не ждет
Окно открыто
И ветер оттуда льет

Опять надежды
И рухнувшие мечты
Опять по кругу
Все то что забыла ты

Стираешь лица
И ищешь душе покой
Ведь в этом мире
Каждый вокруг чужой

Ты хочешь просто
Собраться и убежать
И вместе с этим
Все мысли свои прогнать

Что б больше не было
Горестей и обид
И не вернешься
Назад тебе путь закрыт

Про Петербург напишут много, 

Под журчание ручейков-проталин
крик младенца рвётся в створ окна.
К марту ей сыночка нагадали,
и снаружи буйствует весна.

Девять лун в счастливом ожиданьи
прожила она, смотря цветные сны.
И теперь прелестное созданье
мирно спит в кроватке у стены.

Впереди — чреда ночей бессонных,
и восторг от первого шажка,
и тепло ручонок невесомых
у стекла молочного рожка.

У бабушки Агафьи — жил-был кот,
Весь плюшевый, с окрасом бело-рыжим,
Хотя больших и требовал забот,
Никто не звал ни наглым, ни бесстыжим.

Он был умен, покладист и речист,
Мурлыкал звонко, счастьем оглушая,
По вечерам, как маленький хорист,
Он песни пел, ей старость согревая.

А бабушка его занемогла,
Лежала днями охая в подушки
И как-то на рассвете померла,
Не стало тихой, маленькой старушки.

Мелькали люди, приходили в дом,
Кота ногой подвинув мимоходом
И вот однажды вынесен был вон,
Один под синим голым небосводом.

Куда идти? Его нигде не ждут.
Он был любим доверчивой старушкой,
Так многие у нас сейчас живут,
Встречая старость с милою зверушкой.

Кот плакал, звал, молил его простить,
Умом своим беды не принимая,
Он скребся в дверь моля его впустить,
Он жить хотел, в проблемы не вникая.

Ночь опустилась, смолк и птичий хор,
Он есть хотел, к себе манили баки,
Вокруг лишь опустевший старый двор
И где-то лают страшные собаки.

И у котов бывает бог суров,
Распределяя молоко из рая,
Кому-то до отвисших животов,
Заслуг кошачьих вовсе не считая.

А бело-рыжий по дороге брел
От шороха к асфальту припадая,
И вот себе пристанище нашел
Под старой «тачкой» время коротая.

Тянулись дни тоскливой чередой,
Он охранял убогое жилище,
Вокруг спешил народ немой толпой,
Не замечая рыжего котище.

Его кормили, даже потолстел,
Часами рядом проводя с машиной,
Одно лишь но, он больше песнь не пел
Без дома, даже хлеб несёт чужбиной.

Синее небо, люди шумят