Любовная

Здесь что ни день — Война, Чума, Эбола,
Как Жернова Богов остановить?
Здесь шутки о Любви — на грани фола.
Прими — то, что не можешь изменить...

Никто не знает, что такое счастье,
А мир решает: «Быть или не быть?»
Но мы — вдвоём, покуда на запястье
Не рвётся пульса тоненькая нить.
N-N

Нет вранья да только правда.
Однажды я загадал тебя. И ты сбылась.
Но помнишь я ушел? а ты нашлась.
Твои глаза, горят по-прежнему прекрасно...
Но в них больше никогда, не будет эта страсть...
Хочу с тобой развидеть этот мир.
Убраться прочь! подальше с глаз.

Ещё ниже всех этих бездонных глубин...
Там где будешь, только ты и я...
В Рисунках, помнить те оттенки, всех этих картин.
По разные стороны, мы снова потеряем… или встретим.
Облака… и тучи колючих малин.
И как мне не забыть это все...!? Или вспомнить...
Как кого-то, я так же, как себя не любил.
И пусть с тобой колючка моя! будет тебе талисманом...
По морю которого, по прежнему босый, выдыхаю… холодным оттенком… пар в облака...

Мы наивны, как дети,
И как взрослые злы.
Не за что не в ответе
Ни с одной стороны.

Что оставит на память
Этот ветреный март?
Только снежную замять
И голодный азарт.

Как браслет на запястье,
Перелив, переход,
Рассыпается счастье
Самоцветами нот

В номерах телефонных,
Между длинных минут.
Умирают законы -
Сказки вечно живут...
N-N

Я не чувствую, что меня кто-то любит,
Все исчезли ровно в нужный мне момент
И мои стихи не будоражат душу,
Вместо чувств — лишь серый монумент.
Я устала угождать вам, люди, вы не цените меня вообще никак,
Даже если сердце вам подать на блюде
Вы его засунете во мрак.
Мои чувства не играют роли, никогда не первый я вариант
Да и что тут говорить о чувствах, когда я для вас как чертов буерак.
Мою душу вы уж износили, не забыв по кругу там пустить.
А мне просто хочется заплакать и кричать:
«Да дайтеж мне пожить»!

Спасите ангела, ему разбили сердце, жестоко надругались над душой.
Он был так слаб и так скучал, что плакал каждый вечер с опущенной до пола головой.
Спасите ангела, он был слишком беспечен, дарил любовь и ждал её одну.
Теперь без крыльев и к тому же бессердечен, упал в обсидианову дыру.
Он ночь молился, днём ловил стрекоз, работал грузчиком и прятал свою слабость.
И свои чувства к небу превознес, а сам упал в раскопанную яму.
Землицу сверху посыпал холодный ветер, и плакали на небе облака, а ангел стал бетонным изваяньем и больше не нужна ему душа.
Не ждёт он слов и смелых выражений, не ждёт любви и жалкие слова.
Он всё забыл в холодной той могиле, которая травою заросла.

Зимний вечер, я пью, энергетик из трубочки, и сегодня был муторный день,
А мои глаза в каждом облике искали твой взгляд и хотя бы тень.
Расплылась я в твоем присутствие, в мягком сне из холодной зависти,
День за днем и неделя за месяцем, жду тебя на пустом молчание.
У меня пролетают как в сумерках, месяца из года неважные.
И мои слова ярко-теплые, все покрыты пылью, винтажные.
Затянула свое приветствие, обращенное к сладкой панике.
Ни письмо ведь Татьяны Онегину, ни записка в пустом Титанике.
Я наверно его закончу уж, на словах о любви к своей даме.
Запах моря и сталь, седовласый туман, шум безглавых седых берез,
Я люблю тебя черным сахаром, нежной тучей, потоком грез.
Мое небо из слез соткано, из опавших горящих звезд.
И любовь моя к тебе вечная, горит синим закатом гроздь.

Не смейся над любовью многоликой,
Твоя душа, как клетка, ей тесна.
Капелью плачет новая весна
Сквозь солнца призрачные радужные блики...

Не доверяй изменчивой луне,
Весь этот мир так зыбок и непрочен,
Он между нами сотней многоточий
Повиснет в первозданной тишине...
N-N