Любовная

Мне кажется ты мои мысли читаешь, Можешь заставить меня улыбнуться,
Так виртуозно давишь на травмы, Заставляя меня под собою прогнуться .
Возможно у меня на лице все бегущей строкой, показанны все мои страхи,
Расскажи мне как сильно хочу обниматься, демонстративно назад отступая.
Возможно тупая, никто тут не спросит, через чур эмпатична, через чур разговорчива.
По алгебре двойка, английский не знаю, делаю вид что я гуманитарий .
Ты знаешь где ложь, ты видишь насквозь, получается пред тобою я голая?
С голыми мыслями, нет, с мыслью одной, что месяцами из головы не уходит:
Я-воплощение максимализма, мне нужна драмма, нужны мне конфликты!
Когда чувствую себя почти что нормально писать не могу, а мне это надо .
Я ведь знаю себя, я ведь знаю тебя и вообще в этом мире я все давно уже знаю,
Я все поняла, все поняла, все поняла! Понимаешь?
Не понимаешь? Но ты же мысли мои можешь читать, я думала ты тоже давно уже знаешь.
Мнусь пред тобой, как пред хищником лань, получается я травоядное?
А ты меня съешь как только захочется жрать, получается я с тобою как запертая?
И уйти не могу, и остаться опасно, подожди, мне кажется или я задыхаюсь в этих тисках из твоих пальцев,
Ослабь пожалуйста хватку, ищу ключ от замка, но здесь ни того, ни другого.
Дверь просто запаяна наглухо! А как выбираться? Я полностью в омуте.
Меня смущает что запаяна она изнутри, получается ты где то рядом,
Ты в моей голове, в мыслях моих, как книжку читаешь все мои тайны,
Листаешь странички, вникаешь в слова, сильнее затягивая а на шее цепочку.
Я опороченна, тобой опороченна, я заперта с тобой по своей воле.

Моя Любовь ушла навек,
Как парус в ледяной дали,
Оставив мне пустой ковчег
Среди обугленной земли.

Её шаги — как шёпот трав,
Что ветер рвёт из тёплых рук,
Её лицо — небесный сплав,
Разбитый молотом разлук.

Я помню свет её волос —
Луна, расплавленная в ночь,
И смех, что был нежнее роз,
Ушёл, не в силах мне помочь.

Она была моей весной,
Моим рассветом, тишиной,
Теперь лишь пепел предо мной
Шуршит холодною стеной.

Я звал её в пустых садах,
Где тени яблонь и сирень,
Но эхо плачет в проводах,
Считая времени мигрень.

Она ушла — и в каждом дне
Недостающее звено,
И даже солнце в вышине
Горит, как тлеющее дно.

Я выучу язык камней,
Чтоб говорить с немой тоской,
Но в каждом вздохе всё больней
Я ощущаю образ твой.

Моя Любовь ушла навек —
Я это принял, как удар,
И стал я тенью без утех,
И стал я голосом без пар.

Но если б мог я разбудить
Ту искру в запертой груди,
Я б научился горько жить,
Шепча: «Прости меня, прости».

Она ушла — и мир осип,
Распался на кристаллы слёз,
И я, как выдохнувший грипп,
Стою средь выгоревших звёзд.

Моя Любовь ушла навек,
И я не жду её назад —
Я только камень, снег, пустой ночлег,
Я только выжженный закат.

В ней было всё, что я не смог
Назвать словами до конца:
Её уход — жестокий рок,
Разбивший сердце на ловца.

И если встречу я в толпе
Её глаза через года —
Я поклонюсь своей судьбе
Без слова, жеста и следа.

Моя Любовь ушла навек,
Как песня, спетая не мне,
Как в море брошенный ковчег
На безымянной глубине.

Я научусь молчать о ней,
Я научусь не вспоминать,
Но в каждом ритме из камней
Её я буду узнавать.

Она — мой выдох, мой обрыв,
Моя потерянная нить,
Я — половина без второй,
Я — то, что не дано простить.

Моя Любовь ушла навек, 
Я закрываю дверь в свой дом.
Я — не жилец, я — Человек,
Что стал с любовью впредь вдовцом...

Твой голос для меня как белый шум, мне бы вспомнить твои глаза и говор.
Я не помню о ком я пишу, о ком думаю под шумный, вечерний гомон.
О ком, о ком? Почему это — кто-то? Кто крутится в мыслях, не желая тонуть?
Давно уже стал постояшкой блокнота, влезает в слова и меняет их суть.
Постоянно мелькает в стихах, на страницах, путешествует из тетради в тетрадь,
Между мыслей постоянной нитью струится, не давая на себе взгляд задержать.
В голове всплывает темным пятном и остаётся в ней смутным образом.
Появляется в строках будто тайком, между слов, совсем тихим шорохом.
Вроде и есть, а вроде и нет, вроде помню, но совсем без деталей.
Этот образ мой сердцеед, не выпускает хваткой из стали.
Тенью ложится на каждый мой день, отражается в стеклах и лужах,
Складывается в неоднозначный припев. Я не помню кем я простужен.
Кем я болею так долго и больно, кто пожирает мою милую душу?
Кому мне отдаться совсем добровольно? Я не помню о ком здесь пишу я.

В тяжёлый день увековечить память,
Толпа сошлася у креста.
Ты горько плачешь и не знаешь,
Как к жизни возвратить творца.

Но искру лжи заметил вдруг:
Актриса спущена на волю.
Ведь и не понял даже друг —
Её обманчив образ горя.

Твои слова покрыты скорбью,
Но отдают слегка гнильцой.
Когда начнётся поиск правды,
Не забудь скрыть своё лицо.

Отпели мужа. Что теперь?
Довольна вольная вдова?
Осталось лишь на бал успеть,
Чтоб показать всем: ты одна.

В шикарном, пышном чёрном платье,
Вся в траур так погружена.
Мадам сбежала из театра —
Как хороша её игра!

Я проследил за ней и подмечаю:
Мне кажется, она сама
Подстроила всю эту драму.
Виню в трагедии тебя!

Но почему никто не видит?
Вниманьем вся окружена.
«Бедняжка», думая о славе,
Коварный план свой провела.

И, как всегда, ты так красива
И произносишь свою речь.
Но не забудь, в чём всё же сила:
Второе имя тебе — лесть.

Все очарованы богиней.
Блестят улыбка и глаза.
Но разглядел всё в этом взгляде
И видел адский твой оскал.

Знаешь, я тебя так сильно ждала, ждала на краю земли.
Твои глаза как океан, движения-взмах изящной руки.
Я останусь там, где тебе ни за что меня не простить,
Я останусь там, где тебя мне нельзя полюбить.
Я останусь там, где стрелки часов застыли на цифре восемь,
Я останусь там, где земля сошла с привычной оси.
Я останусь здесь, в феврале, а ты переедешь в март,
Но я останусь там, где лето созвучно со словом блат.
Там, где твой поцелуй алеет на щеках красной отметкой,
Там, где нравлюсь тебе в майке на самых тонких бретельках .
Где ежедневно слышу слова о любви, где просишь надеть юбку выше коленок,
Там, где для тебя мое тело красивей чем у самых красивых спортсменок.
Я останусь там, где волнуешься за меня больше чем за себя,
Там, где провожаешь до дома и целуешь возле подъезда любя,
А ты со мной не останешься. Ты отправишься дальше в март,
Но я останусь там, где любовь созвучно со словом блат. 

Расплылась голубо-белая твердь,

В ночной, глубокой пучине чувств,

Я говорю: «В отражении глаз твоих,

— Бездонное море, отражение уст.»

Мне нравится холод рук,

Рассыпанный пепел в ладонях,

Когда с горечью смотришь в окошко,

Отвечая: «Малыш, мне не больно.»

Впредь спохватившись за меня,

Изрядно часто спереживаешь,

Что голод и скука стороной обошли

Наш первый миг с тобой благодати.

И в полуночной тиши обвивая

Очертанья твоих плеч,

Я всё больше превосхищаюсь,

Как судьба нас смогла пересечь.

У тебя искала любви, 
ниткой, я, 
за иголкой вилась, 
видел ты
мою тень за собой, 
жалость ко мне родилась! 

Девчонка страдает, 
может, я развлекусь, 
в любовь поиграю
не с первой ведусь! 

Ты, меня не жалей, 
не любишь — уйди, 
жалость твоя
унижает меня, 
жалость не будет
равной любви, 
боль в моём сердце
скорей забери! 

Ты, меня не жалей, 
вижу всё по глазам, 
нет в них, 
той глубины, 
что любовью зовут, 
в них, 
лишь ласковый кот, 
что играет со мной, 
в сладкий дурман, 
увлекает с собой! 
Ты, со мной не играй, 
не любишь — уйди, 
до греха 
мою жизнь
не доводи! 

Замерший в вечном холодном огне
Я смотрю на тебя и шепчу одними губами Не узнав притворства на бледном лице Вера моя жила одними словами.

Небо грустною дымкой покрылось,
Капли дождя застучали вокруг.
Мне сердце другое открылось,
Усилив моего затихающий стук.

Гудки поездов нас с тобой оглушают,
Уедем в закат — молодость ещё впереди
Небеса о наших стараниях знают, 
И если умру я — до конца дойди ты.

Синевою небесной отливают твои глаза..
В них утонуть я не боюсь.
В дали чужие уйти нам пора,
Зная, что я на рассвете проснусь.

Знакомый стук сердечный я услышу,

Сквозь бездну и миры чужие побегу.

На этот зов, что всех законов выше,

Я полечу — и ко груди прильну.

Моей любви так бесконечно много,

Ей можно мерить звёздные пути.

Она летит сквозь вечность и тревогу,

И этот путь ничем не перекрыть!

Я отыщу твои глаза сквозь годы —

Они так тёмны, ярки и чисты.

Среди миллионов лиц и непогоды

Я знаю: отраженье моё — ты.

Пусть Вселенная крутит материи,

Разбивая миры в пух и прах,

И диктует свои суеверия,

Нас пытаясь рассеять в веках.

Все законы её непреклонные

Вмиг сломаются перед тобой.

Мы частицы, навек обручённые

Этой сильной и вечной судьбой.

В прошлых жизнях мы переплетались,

И в миллиардах будущих систем,

Где б во Вселенной мы ни потерялись,

Я отыщу тебя. И защищу от всех.

Diavern, РВ, 17.08.2026 г.

Я видел сон с Тобой — и мир затих,
Как струны, что дрожат в руках немых.
Там звёзды падали в ладонь Твою,
Сливая свет в единую семью.

Там время стало мягким, как янтарь,
И каждый вздох — как драгоценный дар.
Я слышал, как Твоё дыханье шлёт
Тот ритм, что сердце мне навек поёт.

Ты шла ко мне сквозь сонные сады,
Где лепестки — как слёзы той воды,
Что отражала неба синеву,
Храня в себе Твой Шарм и Красоту

Твои глаза — два озера без дна,
В них утонула тихая луна.
Твоя рука — прохладнее росы,
Но жжёт огнём невидимой красы.

Я видел сон — мы были вдалеке
От суеты, на тонком языке
Меж явью и неявью, где любой
Шаг — это Долгий Путь, а не покой.

Ты говорила — звуки, точно мёд,
Стекали в душу, что во мне живёт.
Ты называла имя мне моё —
И было в нём всё небо и жильё.

Проснулся я и снова пустота
Распяла грудь, как острая черта.
Ты — только тень, лишь призрак, лёгкий дым,
Рассеянный дыханием моим.

Я видел сон с Тобой — и этот сон
Мне стал дороже, чем земной закон.
Я просыпаюсь — и ищу следы,
Но на подушке — только капли тьмы.

И всё же знай: я буду тихо ждать,
Когда Ты вновь придёшь ко мне скучать,
Чтоб в полумраке, в тишине ночной,
Опять увидеть свет — и быть с Тобой.

Так пусть же ночь ласкает мне виски,
И сновиденья будут так близки,
Что я, проснувшись, всё переплету:
Твой образ — в сердце, явь — в моём саду.

Я видел сон с Тобой. И, может, впредь
Мне суждено с Тобою умереть —
Не в смерти, нет, а в этой сладкой тьме,
Где Ты — мой свет, Такой Родной, Любимый Человек...

Любовь, это всего лишь слово, но не для меня...

Сегодня утром, провожал ее я на работу, правда ведь знал об этом только я..

В этот же вечер, встречая с работы ее, увидел какого парня вместе с ней я..

Смотря ведь на это, увидел я поцелуй их, сквозь время спустя..

—Почему ты не намекала мне об этом, когда мы встречались лишь взглядом в аптеке?

Наверное потому что между нами ни слова… Одни взгляды мои лишь на ней навсегда..

Ты была той что спасала мою жизнь, но сегодня ты так опровергла себя..

Могу сказать точно, ты лучший человек которого я встречал, хоть наша разница в характере и очень разна, все равно, я ведь очень любил тебя..

🧸💛

Твоё поздравление меня согрело —

Поздней ночью обрела улыбку я.

И так сердце засияло,

Что не хотелось ему спать. 💫

Я была счастлива до небес,

И сейчас словно сияю я 💖

Мне тебя всю жизнь будто не хватало..

А сейчас хватает, когда мы вместе)) 😌

Люблю тебя дразнить,

На улыбку твою смотреть,

Как горят твои глаза,

Когда целуешь нежно мои губы

И обнимаешь, ты меня) 💋

А Стич в ладошке — как ты сам:

Мягкий, тёплый и смешной.

С закрытыми глазками, в шапочке такой —

Ты знаешь, как порадовать меня. 🧸💛

Твои руки нежные такие —

И хотелось, чтоб грели меня по ночам,

Ласкали нежно моё тело

И обжигали с ночи до утра… 🔥🌙

В 00:00 я получила самое тёплое поздравление — и моё сердце засияло, как ночное небо. А потом он подарил мне Стича: мягкого, смешного, с закрытыми глазками и бутылочкой в лапках — такого же милого, как он сам. Три шоколадки, объятия, поцелуи — и я поняла, что это и есть моё счастье. Этот стих — о нём. О том, как его руки согревают по ночам, как его глаза горят, когда он смотрит на меня, и как я люблю его дразнить. О том, что когда мы вместе — мне хватает всего мира. И даже Стич теперь знает,
как сильно я его люблю. 🧸💞

Глухая, злая ночь. Часы пробили три.
Скользит холодный свет по мутному стеклу.
В груди горит пожар, сжирающий внутри,
И я опять стою, прикованный к углу.
В застывшем зеркале — измученный урод:
Ссутуленные плечи, впалые глаза.
Двойник мой оживает, открывая рот,
И шепчут мне во тьме чужие голоса:
«Ну посмотри, — шипит мне в лица отраженье, —
Какое ты ничтожество. Уродливая слизь.
Ты ждёшь от этой девочки любви и снисхожденья?
Очнись, слепец, в свою реальность опустись!
Ты жалок и нелеп. Твоё лицо — ошибка.
Она — святой рассвет. Она — небесный шёлк.
Ей мерзка будет даже робкая улыбка,
Ты для её сиянья — шелудивый волк!»
— Нет, замолчи! — кричу я зеркалу в ответ. —
Пусть я неидеален, пусть лицо изрыто!
Но я храню в груди неугасимый свет,
Моя душа для ней одной была открыта!
Я буду ей служить, как верный, добрый пёс,
Она заметит чувств невидимую нить!
Я ради ней пройду сквозь океаны слёз...
Но двойник прохрипел: «Смешно об этом выть!»
«Твой свет души? Какая пошлая бравада!
Ты трус, не смеющий сказать ей: «Я с тобой».
Она не ищет пса из твоего же ада,
Ты весь пропитан грязью, страхом и тоской!
Ты нищ умом, ты слаб, забит и неуклюж.
Она не пустит твою грязь в свою обитель!
Средь сотен статных, благородных, светлых душ
Ты — просто жалкий и уродливый ценитель!»
— Я… я пытался стать… хоть чуточку светлей… —
Мой голос дрогнул, аргументы рассыпались. —
Возможно, я смогу… быть нужным только ей… —
Слова сквозь слезы очень жалко обрывались. —
Я буду тихой тенью… защищать от бед...
— «Какой защитник? — хохотнул урод в стекле. —
Кому сдался твой жалкий, выдуманный бред?
Она брезгливо отвернется в полумгле!»
«Прими свой крах! — жестоко гладь твердит. —
Ты жалкий червь, живущий в темноте.
И этот факт тебя навеки усмирит:
Ты не достоин даже мысли о мечте.
Твои пороки не искупит никогда
Слеза, пролитая на этот грязный пол.
Она — сияющая, чистая звезда,
А ты — уродлив, мерзок, жалок, нищ и гол!»
Я опускаю взгляд. И я смиряю пыл.
Он прав во всём. Моя надежда — просто ложь.
Я сломлен. Я сдаюсь. И дух во мне остыл.
Против его жестокой правды не пойдёшь.
Всё кончено. Душа горит в немом огне.
Я не имею права рядом с ней идти.
Я покоряюсь этой ледяной стене.
А двойник продолжает гнусно яд плести:
«Вот так-то лучше. И не вздумай тосковать.
Подумаешь, богиня! Гордая малышка.
Она не стоит слёз. Ей лишь бы поиграть,
Обычная, кокетливая, жалкая ледышка.
Ей нужен блеск монет, лощеный светский зал.
Зачем обожествил ты плоть её земную?
В ней нет души, её давно убил металл.
Она сгноит твою любовь, совсем пустую!»
Но тут вскипает кровь, прорвался жгучий гнев!
— Не смей марать её, ублюдок отражённый! —
Я в зеркало ударил, словно дикий лев,
В осколках хороня свой облик искажённый.
Стекло рассыпалось, как ледяной хрусталь,
Впиваясь в кожу острием своих ножей.
Разбилась в мелкий прах насмешливая сталь,
Оставив мне лишь боль в обители моей.
Я оседаю вниз, на ледяной бетон,
В крови изрезаны дрожащие запястья.
Из горла рвётся полумертвый, хриплый стон,
Душа раздавлена в невидимом распятье.
Вокруг осколки с сотней маленьких зеркал,
В них отражается разбитый, нищий я.
Я защитил её, но сам навеки пал.
Смерть и позор — вот вся история моя.
Слеза смешалась с алой кровью на щеках.
Я принимаю крест уродливой судьбы.
Я буду вечно прятать свой животный страх,
И не издам во тьму ни звука, ни мольбы.
Я прижимаю к сердцу рваную ладонь,
Сдаваясь этой безысходности немой.
В груди дотла сгорает праведный огонь,
И этот ад навеки заперт лишь со мной.
Прости меня за всё… Я монстр, я урод.
Осколки крошатся в моих пустых слезах.
Пусть для тебя цветёт сияющий восход,
А я останусь здесь. В крови и зеркалах.

Ты ушла далеко.
Я сам виноват.
Такому исходу только ленивый не рад
И был бы на свете рабочий обряд,
Позволивший нам обернуться назад

К тому, с чего это всё начиналось
Твои эльфийские уши, голубые глаза
И чёлка короткая, на ветре развеявшись 
Скрывает нахмуривший лоб без конца 

Твои веселые танцы не дают мне покоя
Заразительный смех хочу слышать всегда
Хочу, чтобы люди, встретившись с нами
Гордо назвали нас словом семья 

В какой-то вселенной у нас всё получилось
Любуемся дочкой мы день из-за дня
Она такая красивая, на маму похожа
Но, к сожалению, характер отца

Больно думать о том, что ты всегда плачешь
Страшно думать о том, что хорошо без меня 
И будет цинично, но оправданно честно
Если я не могу видеть жизнь без тебя

И вроде раздельно у нас всё получалось
Поставили цели и шли не спеша
Почему только сердцу сейчас нет покоя
Почему я опять хочу пропасть навсегда

Сколько б лет не прошло, хочу всегда помнить
Твои голубые как море глаза
Зачем? Ну зачем я был диким подонком?
Почему я останусь таким навсегда?

Моя душа — растоптанный алтарь, 

А ты — святыня, сотканная светом. 

Я пред тобой — больной, немой бунтарь, Чья скорбь навек останется секретом.

Прости… я слеп от твоей красоты, 

Она мне режет грудь живым сияньем. Но я не тот увы… каким меня хотела б видеть ты, 

Я — лишь дефект, ошибка мирозданья.

Я прячу боль за маскою святой: 

С тобой я — просто твой весёлый друг. Смеюсь, шучу с фальшивой простотой, Чтоб ты не увидала мой недуг. 

Пусть на лице улыбка светит ярко, Играет роль дурашливый паяц — 

Но в глуби моих глаз сгорает жарко 

Неутолимой боли дикий ад.

Моя любовь мучительна, свята, 

Я на тебя, как безумец, молюсь. 

В чужих глазах ищу твои цвета, 

Но с каждым новым взглядом лишь травлюсь. 

Мне гадок каждый встречный человек! Они уродливы, пусты и мне противны. 

В тебе одной сошелся целый век, 

А остальные для меня — мертвы и мнимы.

Сам Бог устал молитвам тем внимать, Что я шепчу, срывая голос свой. 

Луна привыкла слёзы в ночь считать, Что пролиты в истерике глухой. 

Я б на руках носил тебя всю вечность! Пускай подкосятся колени в кровь, Пусть онемеют руки в бесконечность, 

Я б всё равно держал свою любовь! Пусть хлещет плеть по сгорбленной спине, 

Сдирая кожу жадными кусками — 

Я б накрывал тебя собой в огне, Защитным став щитом под небесами.

Но напугать тебя столь сильной любовью я боюсь... 

Мой дикий пыл внушает только жуть. Шагнуть к тебе? Но я боюсь, ведь гадкий трус, 

И я не смею преграждать твой светлый путь. 

Я внешностью похвастаться не в силах: Мой жалкий вид убог и искалечен. Зачем тебе, божественной и милой, 

В ком Абсолют красы увековечен, Любовь от человека вроде меня? 

Такой прекрасной девушке как ты

Любовь такого точно не нужна...

Я знаю точно: раскрой я этот ад, Доверь тебе хоть слог про эту страсть — Ты отшатнёшься и уйдёшь назад, Чтобы в мою уродливость не пасть. 

А если ты уйдёшь — мой мир умрёт, 

Всё станет прахом, пеплом и трухой. 

И сердце, словно древо, упадёт, 

Навек лишившись влаги ключевой.

И эту тайну унесу с собой, 

Чтоб не нарушить твой святой покой. Её узнают лишь в немой тиши: 

Мой лучший друг, Всевышний и Луна — Свидетели сгорающей души.

Мой жребий — выть в безмолвной темноте, 

Смотреть со дна, как ты цветешь для мира. 

Я сам себя распял на пустоте, 

Сам выкопал себе свою могилу.

Однажды ты пойдешь к венцу с другим. С красивым, статным, равным божеству. 

И пусть ваш путь останется святым, 

А я во тьме исчезну, как в бреду. 

Мне хватит знать, что ты сейчас в тепле, 

Что кто-то гладит шёлк твоих волос. 

Я буду счастлив там, в сырой земле, Что он тебя избавил ото слёз.

Я сам себя загнал в немой капкан, 

Я сам взрастил в груди свою беду. 

Ты не несёшь вины за этот шрам, 

Ты не звала меня в мою тюрьму. 

Я так старательно скрывал свой ад, 

Так весело играл чужую роль, 

Что ты не знала: твой невинный взгляд Стал для меня как сладостная боль. 

Ты просто не могла никак прочесть, 

Что пряталось за шуткою моей. 

Твоя святая, искренняя честь 

Сияла мне, не ведая теней.

И если ты пройдёшь мимо креста, Счастливо улыбаясь в небеса, 

Пусть не дрожит в груди твоей тоска, Пусть не тускнеют ясные глаза. 

Ведь в гибели моей виновен я! 

Я сам сгорел, дотла спалив свой храм, Всё для того, чтоб, тайну затая, 

Сложить всю жизнь к одним твоим ногам. 

Не плачь о мне, не мучайся виной, 

В неведении твоём — твое спасенье. 

Я был счастливцем, лишь дыша тобой, И в этой боли — всё моё смиренье.

Последний вздох. Истерзанная нить. 

В груди клокочет чернота и бездна. 

Я никого не смог бы так любить, 

Но эта страсть — грязна и бесполезна. Прости за всю мою любовь, я знаю ты ее достойна, 

Но не достоин тебя я... 

Я замолкаю навсегда. И пусть внутри невыносимо больно, 

Спасу я, мою светлую тебя — от гадкого чудовища-меня.