Подняться с ветром и улететь.
Так, хотя бы на денёк...
Прикоснуться к доброте.
Обнять волшебного дракона.
Почувствовать в груди пульс жизни,
Уверенный и полный сил.
Что улыбка по-прежнему может...
И глаза ещё способны сиять.
Где запах свободы научит дышать.
Осветить душу теплом.
На денёк…
А завтра вернемся к привычным заботам.
Мама с папой любят нас
Помнишь мама всё смотрела на нас не смыкая глаз, а сейчас всё учёба и учёба, голова ломится много.
В воскресенье всегда не учёбы никогда
Он сидит с кружкой крепкого кофе на холодной кухне с открытым окном.
Тусклый свет старой лампы заполняет помещение грязно-желтым светом.
Бумажные обои безжалостно содраны с шероховатых поверхностей стен,
Холодный пол покрывает старый линолеум, не согревающий ноги совсем.
Свист чайника разрезает тишину, прерываемую гулкими ударами сердца,
Тепло от плиты коконом окутывает тело, помогая немного согреться.
В спальне ждет остывшая постель и сваленное на пол мятое одеяло.
На тумбочке стакан с водой и блистер таблеток, чтобы хуже не стало.
Плотно задернутые шторы не пропускают свет уличных фонарей и луны,
На ночном небе ярко мерцают звезды, но он считает их безмолвно холодными.
Замерзшие пальцы легко набирают на клавиатуре давно заученный номер,
Но на последней цифре с силой жмут на красную кнопку, круговорот отмер.
Горячие слезы бесконтрольно стекают с щек, принося еще больше боли.
Ломается живая кукла, не сыграв в этой жизни своей главной роли.
Острые черты лица неизбежно грубеют, теряя красоту и изящество,
Загорелый цвет кожи потускнел, воспоминания стерлись из памяти начисто.
Все, что осталось от прошлой жизни, исчезло во дворе серого здания.
Сгорело в пламени огня и черной мгле души, что за гранью понимания.
Мысли изворотливыми змеями лезут голову, стараясь отвлечь от проблем.
Все как обычно, ничего не меняется в жизни, но он не думал об этом.
© Ён Сатур, 2017
Перепачкав вином небеса,
Из кусочков меня собирала
Пьяной в доску всего полчаса...
Лоскутами ложились на тело
Клочья порванных в бешенстве душ,
На прощание в руках повертела,
Рассмотрела – я был неуклюж...
И от жизни опять разревелся
Человек, ну а ты пьёшь глинтвейн,
Молоком из груди не наелся
По частям собранный Франкенштейн…
Три постных дня – секунды лишь фрагмент,
Держал в себе растущие давление,
Борясь с похмельем утром декадент…
Закрыл глаза, чтобы не видеть темноту,
Представил день в котором Бог не спал,
Скажи, пророк, ответь мне, почему
Ты новых откровений не писал?
Remake везде, мне хочется блевать,
Искусства больше нету по сусекам,
Отдайте, хватит только потреблять,
Ведь без идеи нету человека…
Сегодня – нет, а завтра где-то за горами,
Неаккуратно небо распорол
Рассвет, который свет закрыл плечами,
На ощупь взял, налил себе рассол…
Хотите сердце вкусно приготовлю?
Порхание «мёртвой головы» у потолка,
Вы помните?
Чтоб обошлось всё малой кровью
Вы подошли издалека…
Наши ночные разговоры,
О том, кто ищет красоту…
Ягнят набравших в рты воду…
В больнице мрачной коридоры,
Вы помните?
Я помню всё…
В наморднике, на поводке и в клетке…
Меня они не приручили…
Еда – дешёвые объедки,
В неё подсыпаны таблетки…
Их этикету не учили…
Мне с Вами довелось играть
В игру простую «Кошки-мышки»,
Вам так хотелось кошкой стать,
А я был мышкой…
Охранника лицо лизнул
И улизнул…
Вы помните?
Не обижайтесь…
Мне другом навсегда останьтесь,
Вот Вам моя рука...
Когда душа в смятении и боли,
И мир вокруг теряет краски дня,
Когда надежды тают, как на воле
Снежинки, что не держатся, звеня.
Когда сомнений тучи надвигаются,
И разум ищет истину в тиши,
Тогда к тебе, о Боже, обращаются
С надеждой и молением души.
Ты – свет в окне, когда вокруг темно,
Ты – тихий шепот в буре грозовой.
Ты – то, что сердцу близко и дано,
Что дарит мир и вечный покой.
В тебе мы ищем силы и опоры,
В тебе находим смысл и путь вперед.
Ты – вечный зов, что рвется из просторов,
И вера в нас, что к свету нас ведет.
Пусть путь тернист, и испытаний много,
Но вера в сердце – это наш маяк.
Мы верим в Тебя, наш Всемогущий Боже,
И в этом наша сила, наш кулак.
Ты – вера, что не сломить, не отнять,
Ты – то, что в нас живет и не умрет.
И в каждом вздохе, в каждом новом дне,
Мы верим в Тебя, и вера нас спасет.
И сердце бьётся, хочет вырваться, разбиться.
Как тень крадётся страх, неуловимый,
И мир вокруг становится всё злей.
В душе тревога, словно ветер в поле,
Сметает мысли, чувства, всё до боли.
И разум мечется, не находя ответа,
Как справиться с тревогой этой.
В душе тревога, словно волны в море,
Вздымаются, грозят мне горем.
И я стою один на берегу,
Не зная, как беду перешагнуть.
В душе тревога, словно в чаще тёмной,
Заблудился путник, бездомный.
И каждый шорох – призрак ожиданья,
И каждое мгновенье – испытанье.
Сенсория Эннс
Daria
Liza Vaselëk
Ён Сатур
Яуген
Aleksandr