Верлибр

Синий туман...

Черных цветов распускается поле,
Солнце заходит за горизонт,
Оставляет лишь бордового неба засос.
Белой рубашкой ангел на облаке звездами сыпет.

Он роняет все на небо, закрепляет суперклеем.
Мак лепестком хлопает и отгоняет муть.
Черт в ручонках четки вертит.

И всякому извество, что свойственно ангелу,
Что подобно нам,
Искушение Мефестофтлем,
Подножка богам,
И всякому черту известно, 
Что безумие свойственно всем, прикоснувшимся к черным цветам.
Особенно весной, в ночь когда звезды на небе 
Ошарашенно зажглись и упали вниз.

В тумане серых глаз
Тонуть готова каждый раз,
Спускаясь с неба на землю
В атмосфере токсичной, обжигающей кожу до волдырей, 
Оставляющей пятна кислотных ожогов на коже,
Горячей, словно плоть при входе храм,
Как запретный поцелуй, как делать все на зло врагам,
Кричу: «Люблю! Люблю!»
Но слышит меня только тихая водная гладь,
Отвечает мне тихой волной,
Зовёт к себе хватая край платья мокрой рукой.

Коснусь тины подводной ногой,
Бросаюсь в объятия болотной воде,
Готова тонуть. Каждый раз.
Как в тумане твоих потерянных серых глаз.

Пусть силы будут малы,

Мне кажется, что ранее была не довольна видна.
Была мутна и менее активна,
хотела очень спать и кушать .
И видеть сны: красивые изумруды.
Во сне все так чудесно было ,
а как проснулась, вновь во мраке 
очутилась.

Так скоротечно,
так быстро, неуловимо .
Никто не может обогнать ,
никто не может удивиться.
Как мало видим мы того ,
под пьяной кружкой.
Протрезвится!

Тише мыши, тише птицы,
Затихает все вокруг,
Остается лишь молиться
На теплоту твоих рук.

Ведусь на ласку, на сжатие горла.
Не больно, но темнеет в глазах.
Ты спускаешься ниже и ниже, и ниже, и ниже...
И достигаешь, нашел моего тела овраг.

Накрывает голову ветер,
Летают пряди в воздухе,
Я не против твоих воспитательных мер,
Мне давно от твоих методов легче.

Розгами, горячим металлом,
Ремнем с железной застёжкой,
На рассвете бьешь меня колом
И в окно проливается красный свет. Ты по свежим синякам гладишь мягкой рукой.

Ночью холод от металла,
Утром боль, мороз и стужа разносят меня в клочья,
И по кругу, каждый месяц, 
Каждые семь дней и ночей.
Только минуты все короче.

К коже мчится сталь, 
По ней проходит острым криком,
Остается на рубце кровавом пыль,
Он точно заживет не мигом.

Почему-то вижу глубже рану,
Льется кровь, не остановлю.
Я вижу что еще жива,
Хотя вовсе не хочу.

Толпа

1 «Крылья»

Страшно? Думаешь конец?
Обрели тревоги чёрный вид,
И чувствуешь что пришел смерти гонец?
За окном давной иний красный и лед.

Не бойся, весна растопит снег,
Под ним твои лезвия лежат.
Не чувствешь больше холодный на груди крест.
Остались письма в никуда на березы ветвях. И слышны шорохи у стекла,
Недописанные стихи дышат.

Наша жизнь словно сказка,

они желают умереть
стихи написанные косой смерти, как их глаза укатятся во мрак
их всех заменит нейросеть

А нам сдесь жить
И после их кончины,
мы те стихи написанные смертью, чрез 300 лет
прочтем и убедимся -
смерть может проиграть