ТОП-100 лучших стихов

Плохие мысли. Я не могу от них избавиться. 

В кривом зеркале у меня слишком разные чувства,

А есть ли у тебя мечта?

— Да… Она большая.

Хочу я театр вдохновенья,

Где буря чувств и восхищенья! 

Хочу я сцену, свет и роли,

Где оживают чьи-то боли.

Где радость, страх и удивленье

Сливаются в одно мгновенье.

Хочу сиять на сцене ярко,

Быть сердцем, пламенем, подарком.

И вызывать в толпе смятенье,

И дрожь, и слёзы, и волненье.

Хочу я кукол, свой мирок,

Где каждый — будто бы живёт.

Где каждый маленький штрихок

Дышит историей земной.

Хочу сама попасть туда,

В тот уголок из волшебства…

Где оживают чудеса

И шепчет сцена: “Ты жива”.

И пусть сквозь занавес тяжёлый

Я выйду — хрупкая, живая.

И зал, как океан безмолвный,

Застынет, дыханье замедляя.

И в этот миг я стану больше,

Чем просто голос или роль —

Я стану сказкой, сном и ночью,

Где боль — искусство, а не роль.

И если мир не верит в чудо —

Я буду тем, кто его даст.

И даже если трудно будет —

Я не предам свой сценный час.

И тогда, в мгновении ясном

Я пойму без лишних слов:

Моя мечта была не напрасна —

Я стала частью чудных снов.

Салют, амиго! Здраве, отче!
Сидели двое в шумном кабаке,
Вымаливали кружки у бармена,
Подшучивали тихо друг над другом в уголке.

Их разговор сливался с общим гулом,
В углу компания смеялась в голос без забот.
Девицы, разнося заказы по залу,
Незаметно прятали в карманах чаевые,
Поддерживали праздных, заливаясь смехом, —
И каждый миг был чертовски хорош.

Игриво лился звук из флейты,
Казалось, день течёт, как прежде, без тревог.
Но вдруг дверь распахнулась с резким, громким стуком —
И замер смех, и стих весёлый говор всех вокруг.

Он, шагнув в проём, огляделся,
Снял шляпу и своё пальто.
Мельком прошептал бармену кодовое слово —
И тут же шум вернулся, словно и не было ничего.

день рожденье наступил

Он пил не ради шумного веселья,

Не ради смеха пьяных вечеров.

В бутылке было тихое забвение

Для слишком тяжких мыслей и грехов.

Он знал прекрасно — это не спасенье,

И дно стакана раны не зашьёт.

Но люди ищут это самое забвенье

Когда внутри давно всё гнилью жрёт.

Когда тебя ломали постепенно,

Уча не чувствовать, молчать и угождать.. 

Любая дрянь становится священной,

Способной хоть на миг, но боль унять. 

Его встречали холодом и злостью,

Как будто был ненужным с первых дней.

И даже жизнь с насмешкой и притворством

Лишь добивала шрамами сильней.

Он был отвергнут обществом и небом,

Забытый среди правильных людей.

И потому тянулся слепо к яду,

Ведь яд порой казался чуть теплей.

Никто не видел, как всё начиналось:

Не с сигарет, бутылок и притонов —

А с пустоты, что медленно въедалась

Под кожу вместо ласки и законов.

И с каждым днём всё глубже, всё страшнее

Он уходил в отравленный покой.

Ведь даже смерть порою чуть честнее,

Чем вечный бой с отвергнувшей судьбой.

Дикий крик разорвал плотный воздух

Был он резок, как меч, невесом, как мечта, 

Он правдив, без качества и позы. 

Дикий, сложный и неудобный. 

Разбросав все вокруг, он оставил внутри

Целостность, цель и приятие правды. 

Застыди — мне не стыдно, обвини — нет вины. 

Только вой, честный, острый и злой.

Обложка: https://shedevrum.ai/post/0114c2906df111f1bfdd461af9128f63/?share=71ue4kdt25k06z40arc9d4f5d4

Что есть апрельская весна?
У каждого она своя.
Различных образов полна…
Я расскажу, что есть моя.

Мой пахнет апрель нежной сиренью,
тюльпаном, озоном, полуденным зноем,
и яблочным соком, иль утренним кофе,
мокрым асфальтом и влажной травою.

Пахнет от пекаря выпечкою сладкой,
Пахнет нагретая солнцем площадка,
Пахнет всё ливнем, пахнет теплом,
Пахнет всё ясным, солнечным днём.

А ночью, всё пахнет прохладным озоном,
Пахнет всё елью и сильным дождём,
Ночью меняется резко погода
Холодно стало, как солнце зашло.

Когда говорят про апрель,
Пред глазами — мягкий плед на траве.
На влажном и мягком, зелёном ковре, 
И маленький пир на тихом дворе.

Корзина, стаканы и пара подруг,
И солнца апрельского ласковый луч,
Стоит наша обувь у пледа вокруг,
И воздух пронизан словом «весна»…

А рядом с берёзкой орешник цветёт,
Спокойно и скромно, свой зная черёд.
Берёзка надела резную листву
И серьги-подвески пустила в весну.

Вот голубь — покормим его мы хлебцами,
Вот шустрый малыш-воробей перед нами.
И где-то невидимой птицы напев
Звенит, на мгновенье о чём-то жалев…

Наполнен весь двор щебетаньем,
На лавочке бабушек тихим ворчаньем,
И смехом подруг над шуткой случайной,
Паденьем росы, что блестнула нечайно.

Далёкие отзвуки гула машин,
Вот в шляпе, весь важный прошёл господин,
Вот мальчик, одетый лишь в майку и шорты
Решил на гитаре сыграть по аккордам.

Вот, как я вижу апрельские сказки.
Вот, что для меня есть апрельская ласка.
Но это не вымысел, всё наяву,
И этой реальностью я и живу.

Непогода внутри меня свирепствует.

С каждой новой ссорой

Эмоции сложнее удержать.

Причиняю вред близким и знакомым —

Но как же тяжело дышать…

Внутри будто не хватает кислорода,

В голове сплошная пустота.

От внутреннего крика

Потихоньку начинаю

Гнобить себя.

Как это остановить?

Помог бы кто —

Но разве помощи попросишь?

Неравнодушный — не дурак:

Лишь бросив пару умных фраз,

Возьмёт с тебя за так,

Оставив без гроша, без сил.

И вот ты снова одинок.

Подавлен и разбит.

Ответа не было и нет.

А голос, что жил в тебе, —

Молчит.

Закутавшись в тёплый плед до самой макушки,
Роняю слёзы, плача навзрыд.
Внутри меня шатает сердце,
От пролитых слёз голова болит.

С каждой секундой всё сильнее
Хочу укрыться ледяной тишиной,
Пусть на мгновенье мир исчезнет —
И сон придёт, как тихий покой.

Люди приходят и уходят,

Оставаясь в нашем прошлом.

Но из всех — лишь единицы,

В сердце остаются дольше.

Одна из единиц — моя звезда.

Она не потухла навсегда.

Где-то там, я знаю,

Она сияет до сих пор.

И я забыл уже старый свой укор.

Но звезда потухла, и всё же,

Я не живу нынче прошлым.

Лишь помню наше счастье,

И всё, что чувствую сейчас — радость.

До мурашек жду зимы, 

Она была теплее лета. 

Бледные ладони покраснеют, 

На душе станет тепло. 

Да и ты вернешься. 

Я неведомо скучаю

По нашим часовым созвонам 

По глупым сообщениям, 

Я скучаю по тебе. 

Твои красивые кудряшки

Разбегутся по щеке. 

Аккуратно их поправлю, 

Проведя рукой по пустоте. 

Я настоль сильно скучаю, 

Что не видя сообщения

Начинаешь приходить ты

Из моей странной головы. 

Обернется образ твой, 

Ты напишешь мне опять. 

«Что насчёт гулянки, кэль?»

Задыхаясь в своей глубине от боли,

Я пытаюсь нащупать правду.

Грани души слишком острые,

Проходят насквозь, не оставляя мне выбора

Я прошу расстояния,

Меньше резких движений.

От меня почти ничего не осталось —

Клочья, ветхие клочья сомнений.

Новый день настает, и вчерашняя правда

Исказила лицо, но дала мне покой.

Я хочу убежать, но за мной увяжется тяжесть.

Гири прочно прикованы к нужным струнам души.

Наша жизнь словно сказка,

Пусть силы будут малы,

Скучаю, вспоминая те мгновения,

Где ты была моим направлением.

Словно сёстры с тобою мы были,

И даже горе вместе делили.

Похожие судьбы, цели, мечты…

Прошлое, где — «две сироты».

Ты была источником вдохновения,

Огнём, что спасал меня от забвения. 

Слушала молча, давала советы,

Защищала от злых силуэтов.

Ты была той самой —

Что направит, поймёт…

К свету приведёт —

И однажды уйдёт.

пусть уже годы уносят нас вдаль,

И каждый свою проживает печаль,

Я всё же скажу, не скрывая усилий:

«Спасибо тебе, дорогая Севиль! „

Больная душа, разбитая на миллион осколков

главврач шепчет успокойтесь, но слова теряются в вихре хаоса

моя голова бьется об стену, отчаяние кричит во мне

они орут, они лгут, они доводят меня до предела

в их глазах я вижу отражение их собственного страха

их слова — это яд, который медленно убивает меня

мой голос, мой крик, мой плач — все заглушено

под давлением успокоителей, я теряю себя

они снова говорят, их слова — это лезвие, которое режет мою душу

они кричат, просят остановиться, но я уже не слышу

их боль, их страдания — это отражение моей собственной боли

они смотрят на меня как на предателя, и я чувствую себя потерянным

в этом бесконечном цикле боли и отчаяния

я ищу выход, но он нигде не найден

все повторяется, и я остаюсь один на один со своей болью

в поисках мира, который ускользает от меня, как песок между пальцами

Раньше думал, что я клоун.

Оказался — битый шут!

Я к вам пал с небес на землю!

Ведь не раскрылся парашют!..

Прячусь я под капюшоном...

Ведь мне стыдно за себя!

Мне кричат: ебать ты клоун!!!

Ржут надо мной даже Друзья!..

Думал вырасту панк-рокер...

А я вырос мозгоёб!!!

Раньше думал: буду клёвым..

А в итоге — долбаёб!

Я поднимаю сей бокал за Вас —
До слёз, до глубины души задела
Рассказанная Вами повесть.
Эмоции бурлят, кипят,
И тело сводит нервною струной.
Сюжет не отпускает память.
Хочу творить. Беру листок и кисть.
И замираю. Страх сжимает горло.
Отсчитываю минуты до провала…
Что, если ничего не возродится?
И роза-оригами, среди разбросанных набросков,
Сама собою стала мне ответом:
Не словом, а тихим светом.

Лживая паскуда не притворяйся мне другом.
Говоришь о верности, любви и преданности,
А сама имеешь грехи перед Господом.
В неверности, ненависти и не преданности.

У тебя и остальных грехов навалом. 
Они как лавина поглотили, не вылезти,
Но продолжаешь нести порок под видом
Доброго деяния, делая вид ангела воплоти. 

Ну давай, обмани раз за разом. 
Покажи своё гнилое нутро без жалости,
Всем кого знаешь. Живи своим умом, 
Но прошу, хватит в отсутствии ясности. 
Просить совета моего, как владеть языком.

И не лги, про развитие личности.
Ты мой на бросок перед сном,
в здравом уме и твердой памяти. 

Перед людом лишь гнешь пальцы веером.
После слëзно молишь меня сама, спасти
От дикого удара, тяжёлым, чёрным кнутом.
Позабыв, что твое кредо в тщеславности, 
Омытое в грязной лжи не раз.

Ты в вечном дурмане и пьяности, 
Приходя, бьешься пред матерью челом. Уверяя, что это всё беса шалости. 

Осуждаешь других, не боясь иным образом,
Что выйдет то боком по случайности. Свежо предание, а вериться с трудом,
Что и ближнего своего в отдельности, 
Не осудила с величайшем восторгом. 

Но твоя ложь, лежит на поверхности, 
Это атас, визжишь пропади оно пропадом.
Ответ мой, всё по закону подлости. 

Улавливаешь где ошибка задним числом. Испуг ответственности твой до смерти, Меня лишь забавит, этот нелепый разлом.
Не получив от меня былой жалости, Просишь помощи у бога, стоя босиком.

Прося опоры у лжебратьев в опасности, Слышишь пустое, колкое слово «потом».
Все вы как зеркало без отражения,
Как проклятие покрытое густым мраком. 

И пусть вас накажут всевышние плети.
За ваше неумение следить за языком,
За паршивость и скудность укора совести. 

Стоя на суду с открытым забралом, Осознаешь свою участь, сохранив в памяти
Только одну фразу, со смыслом высоким:
«Как здесь говорят, чести по чести».

I

Что же,
путь мыслей тропинкой, бродом
проложен.
Пишу, вычерчиваю
строки на бумаге гуттаперчевой.

Почему гуттаперчевой? 
Уместно ли определение? 
В глазах семантики недоверчивых
вижу: проблёскивает сомнение. 

К ответу меня она подталкивает, 
как будто к обрыву. 
Не буду грозить перепалками, 
но из цепких рук её вырвусь. 

Та бумага впитала
многие капли чернил. 
Та бумага в камине сгорала, 
но строки оберегала. 
Эластичность её поражала - 
вот с гуттаперчей и сравнил. 

Буквы вычерчиваю, вырисовываю. 
Слова маячками проблесковыми
знаков препинания
ограничиваю, 
чтобы привлечь внимание

Ваше. 

Вы наблюдаете слов распродажу
на витринах строф. 

Я же
каждое 
из них выкупить готов, 
чтобы коллекцию выложить 
на блюде с каёмочкой. 
Или же
будет инсталляция вывешена
в музее моей души:
«Слова, сшитые в ряды верёвочкой
по признаку сходимости Коши».

II

Всё действительно сходится. 
Не скажу, что «радикально» прямо, 
однако верёвочка идеи общей проводится
сквозь Ритм, который падает в яму.


Он спотыкается о камнища, 
спускающиеся оползнем
с горы нагромождений
словесных конструкций. 

Он ищет
дорогу неброскую
без дефектов, нескользкую, 
без камнищ падений, 
без опасений, 
что вот-вот они все сорвутся
И бросятся вниз, сшибая преграды.

«Такого добра мне надо!», - 
Ритм сказал и продолжил далее:
«Уважаемый автор, 
тягомотину создали Вы, 

движет бравада
Вами! 
Вы сами
пробуйте пройти 
хоть чуть-чуть по такому пути!» 

III

Да, действительно, бравада. 
Спорить не буду, ведь возразить-то и нечем. 
Рука голову подпирает уже колоннадой 
в этот мартовский вечер:

под тяжестью мыслей 
крыша черепа прогнётся, кажется. 
Я пробую сдержать их быстро, 
не дав мозгам стать бесформенной кашицей,

которая уподобляется желейному блюду, 
подаваемому к столу 
у нас зачастую повсюду, 
в почти каждом углу…

Затянулся порыв футуризма, 
отложу я перо на чуть-чуть. 
Много мыслей есть. Это признак:
напишу я ещё что-нибудь. 

Напишу, отчерчу, отграничу
строки маячками проблесковыми - 
они сразу практически 
озарятся смыслами новыми.

Примечание:

1) семантика — раздел лингвистики, изучающий смысловое значение слов, предложений, текста в целом;

2) критерий/признак КошИ — способ проверить, сходится последовательность чисел или нет (есть ли у неё предел или нет)

Ты мне уже не обещаешь,

Война недостойна стихов,

В первый день нервы стрекочут.
Но ты собираешь волю в кулак.
Тело расслабляется со временем,
И ты смотришь на мир —
У тебя меняется взгляд.

Приходит опыт: ты с каждым новым днём растёшь.
Всё чаще о зарплате думаешь…
И надо ли это тебе?

Для чего ты вкалываешь,
Забыв про самого себя? Анализируешь и приходишь
К ответу: без этой работы никуда.

Где-то рядом с сердцем

Скучный урок, взгляд в потолок, разговор ни о чём.

Нет страшнее врага для меня чем я сама. 
Нет лучше убийцы чем я для себя. 
Нет лучше того кто потравит меня,
придушит, обнимет,
утопит в слезах. 
—кто твой убийца? 
—это я же сама. 

На улице майской, на перекрёстке,

Вы продаёте цветастые блёстки —

Яркие, милые, словно рассвет,

Но в сердце тревога: ответа и нет.

На месте цветов — лишь пепел и грязь,

Вам в сто раз важнее видеосвязь.

Дышать всё сложнее сквозь эти года…

Можно ли вернуть, как было тогда?

Мир становится хрупким, как лёд,

Мы тратим, ломаем, не ценим, берём,

О завтрашнем дне словно не ждём.

На улицах пусто, молчит допоздна.

Была здесь планета — теперь пустота.

На улице майской, на перекрёстке…

Погибла планета, остались лишь блёстки.

:)))

Я думала: приду домой — и сразу же заплачу.

Но слёз не оказалось… На что я силы трачу?

Зачем ловить удачу, если всё ясно наперёд?

Ты улыбнулась тихо: «Кто кому же врёт…»

Твои глаза сияли. Ты сыпишь в кофе лёд.

«Давай ловить удачу?» — Нас всё же кто‑то ждёт.

Я всё ещё не разбираюсь в категориях стихов так что почти везде ставлю верлибр:__)

Отношения у наших героев

Так драматично сложились —

Словно не были знакомы,

Здоровались, прощались,

Но поговорить между собой

Почему-то не решались.

Вернуть всё можно, и она хочет,

А он глядит — и взгляд его,

Как бездна, холоден,

Чернее ночи.

Завидев его одиноко

Стоявшим в коридоре,

Хотела было вдруг спросить:

«Как поживаешь?

Что с тобой творится?» —

Но прозвенел звонок,

Мешая цели сбыться.

Сомнения терзали бедняжку

С каждым наступившим днём;

Всё продолжала размышлять она о нём:

«Что сделала не так?

Обидела — но как?

Он резко изменился…»

Вопросы, словно улей, кружились

И жалили её,

А парень всё так же продолжал молчать,

Загадочно наблюдать

И никаких действий

Со своей стороны не предпринимать.

Я попробовал в понедельник,
Показал кому-то во вторник,
Начал все это в среду,
Прославился в четверг.

В пятницу зазнался,
Начал таять в субботу,
А в воскресенье понял,
Что я просто человек.

Противно!
Мерзкая, мерзкая, мерзкая,
Мерзкая еда –
Такая же, как и я.
И после пожирания таких помоев
Я нахожусь в двух мирах –
Между огнём и боем.
Я изливаюсь кровью и слезами,
Они всё гуще льются,
Расплываясь вместе с глазами.

Вспороть живот и вывалить обратно –
Было бы славно да ещё и намертво.
Я каждый раз себе лгу,
Когда вновь поедаю желудочную урну.
Я обещала быть правильной,
Но в итоге просыпаюсь заплаканной
После сна, где я становилась тушей –
Свинья.
Свинья! Вот кто я.

И нет больше криков, отчаянных слёз.
Всё через время наладится, но не всерьёз.
Ведь после этого, как ни странно, привычного эпизода
Я снова начну питаться достойно.

С каждым новым днём тяжелее вдыхать.
На тебя давят, а ты не в силах ничего сказать.
Ты понимаешь, что стоит поискать обходные пути:
Ещё не всё потеряно.

Главное — просто иди.
Делай шаги, как умеешь.
Со временем станет проще идти
Не загоняйся и в глубину не уходи.

Знаю, мысли тебя душат.
Записывай их в обычную тетрадь.
Со временем тебя отпустит,
И легче будет дышать.

Мы ждём тебя давно,
Но ты молчишь, не отвечая.
Я знаю точно,
Ты где-то там, за тысяч вёрст,
Нас вспоминая.

Ты молишься о том,
Чтоб сохранил товарищей на поле боя,
Чтоб был мир над головой,
Чтоб не было таких страданий
За правду, что у каждого своя,
Что делает чужими нас, тая.

Ты где-то там сидишь в землянке,
Ожидая следующий приказ.
В атаку ты идёшь с отвагой
И с надеждою на то,
Что это всё закончится однажды,
И будет мир над головой.

Я помню этот вечер,
Что ты тогда сказал:
«Мы прорвёмся! Мы сильнее!
Мы победим их всех!
Вернёмся мы живыми,
Объявим гордо мы на всю страну:
«Мы победили!»»

Мы ждём тебя
И Бога просим,
Чтоб сохранил Он жизнь твою.
И пусть огонь не стихнет в сердцах,
И пусть звезда ведёт тебя к нам вновь.
Мы верим, что вернёшься ты домой,
Ты наш любимый, ты герой!

Между долгом и мечтой. Часть 2 — Путь к зачарованному лесу

У короля из соседнего королевства был сын —
На год постарше юной леди.
Недурен, грустен, молчалив.
О внешности его слагали оды,
Девицы были у его ног,
Но ему они были неинтересны —
Как пыль у замковых ворот.

Сложилось так, что ни она, ни он
Не подозревали о существовании друг друга.
Короли сей факт скрывали,
Ради сохранности своих чад.

Принцесса покинула королевство,
Неправильно истолковав слова отца,
Но она об этом не знала.
Быстро собрала вещи, попросту сбежав.

И с каждым новым шагом приближалась
К зачарованному лесу,
Полному таинств и легенд.
Её в детстве впечатлила баллада о двух братьях, что пропали…
И она решила этот лес осмотреть.

Принц о той легенде слышал,
Но не верил он.
Дождавшись, когда уедет отец,
Он начал быстро собираться в поход.

От бумажной волокиты ему порой хотелось помереть,
И его спасала мечта о походе
В тот странный лес, полный легенд.

Оставил на своём месте друга,
Чтоб в отсутствие принца за замком приглядел.
Прошмыгнул по потайному ходу —
И был таков.

Встретятся ли наши герои,
Или жизнь их разведёт?
Об этом расскажу в следующей главе истории —
Авось вдохновение придёт…

Я хожу по пространству, 

Такому прекрасному.. 

Собираю Солнца осколки,

Они ярко сверкают

И обжигают ладони. 

Остальные звезды я нарочно обхожу, 

Боюсь задеть. 

Космос безграничен, 

Неизвестен, но красив.

Пустота мне шепчет, 

Шепчет, что то красивое, наверное.

Где то далеко, возможно, 

Промелькнет искра.

Может, она необычная? 

Жаль, но мы не узнаем морали, 

Её здесь нет.

Безлюдное пространство, 

Лишь музыки не хватает. 

Я не задаю вопросов, 

Он и не отвечает.

Взгляд медленно остановится

На самые-самые яркие звезды. 

Потом я дернусь, 

Просто сон. 

Попытавшись вновь уснуть, 

Я вздохну и сдамся.

Ночь

Ночь так красива,

так элегантна.

Не заметишь ты,

как она съела половину тебя.

Ночь — это боль от воспоминаний.

Ночь — это ностальгия по прошедшим годам.

Ночь — это место для глубоких разочарований.

Увы, ночь мы не пропустим никогда.

Я хочу написать письмо…

Не довелось познакомиться с ним. 

Он скрылся в тумане, не дождавшись
меня…

Осталось лишь имя – которое эхом звучит.

Не узнала его тёплых объятий,

Не ощутила крепкой поддержки руки. 

Мягкий голос: «Дочка, привет!»
– остался недостижимым.

Но в душе моей вера жива! 

Уже не будет приговоров…

И зачем теперь разбираться в причинах…

Когда корчится каждое слово,

И дыхание замирает…

Всё ещё верю…

Жизнь даст возможность сказать: 

«Здравствуй, папа!» – пока ты живой…

… Даже через обиду, пусть молча... 

Берегите близких своих!

Средь моря темного они с победой с боя ночью шли.

Пап, папуль, а что в руке?
Не уж-то газировка?
А дай глотнуть, я маме не скажу!
Нет?.. Но почему? «Для взрослых», это не оправдание…
Для взрослых счас и дети пьют!
Ну маленький глоточек, пап!
Пахнет бабушкиным виноградом и духами маминой подружки… Всего один глоток!

***

Пап, брось бутыль. 
Тебе нельзя, так врач сказал.
Нет даже мелкого глоточка может быть достаточно, чтоб погубить тебя. Дурак.
Пап, убери. Оно воняет спиртом и кошачьим мокрым кормом. 
Пап, даже один глоток.

Тише мыши, тише птицы,
Затихает все вокруг,
Остается лишь молиться
На теплоту твоих рук.

Ведусь на ласку, на сжатие горла.
Не больно, но темнеет в глазах.
Ты спускаешься ниже и ниже, и ниже, и ниже…
И достигаешь, нашел моего тела овраг.

Кровь из глаз. 

Этот алый закат

Крылья есть на свете этом,

Я и не заметила, как одна осталась.

Тело дрожит, слёзы текут,

Как говорится, есть пряник и кнут.

Лезвие в руку — шёпот и тьма,

Но виновата во всём я сама.

Мысли кружатся — веретено,

Но мне понятно всего лишь одно:

Тело дрожит, слёзы текут —

Всё исчезает, остался лишь кнут.

Лезвие в руку, тьма тишина,

Никто не виновен — виновна лишь я.

Месяц луной становился не зря,

В сердце — тревога, в душе — заря.

Мысли гниют, слёзы текут,

Лезвие в руку — привычка, увы…

Но то, что было, вроде прошло?

Но то, что было, уже не вернуть…

Лезвие в руку и всё хорошо

(

Во дворе Петербурга

Собралась толпа,

Слух пробежал

Об убийстве ножа,

Оцепенен участок

Рогожиной хаты,

Вьются вокруг

Беспардонные дамы.

Бьется в агонии,

Дышит в припадке,

Брата свово от греха отгоняет,

Лишь бы закончилось,

Лишь бы прошло,

Ничего не понятно,

Ничего не ушло.

Оба отправились

В холодные дали,

Убийца в Острог,

Идиотик же в Альпы,

Рассудила судьба,

Рассорила братьев,

Сколь не крестись,

Сколь не молись,

Время уж боле не будет.

Бесконечные мысли

В глухой голове,

Христианское сердце

Тоже не вечно,

Сколько бери,

Столько возьми,

Душа не способна

Столько нести,

Князь Мышкин

Совсем уж

Сошел с головы.

27.10.25

Спички детям не игрушки, говорили они мне.

Подожгла я шкаф, подушку — и теперь весь дом в огне.

Пусть пылают стены в доме

И картины все дотла.

Подожгла я вашу хату,

Чтоб почувствовать тепла.

Есть одна пословица: если парня не принимает деревня то он сожжёт её чтоб почувствовать тепло 

Намотаю на вилку 

Капли дождя 

Брошу в грязное зеркало 

И буду сидеть 

И смотреть до утра 

На пыльные капли дождя 

Что стекают без дела 

Что говорят без пробела 

«Скукота» 

Люди подобные опарышам жаждут плоти, гнилой плоти.

Они едят всё: высасывают глаза, жарят мозг, делают из мяса и кишок колбасу, продают сердечки, вытапливают жир, варят языки, облизывают пальчики, поедают замаринованных зародышей.

Кровью брызжут, солью трут — вот их пир, вот он во всей красе.

На каждом — метка, как клеймо, знак один: скот, не человек… А ты?

Ты человек? Покажи лоб без метки, докажи, что человек, а не скот.

Из людей, как из телят, сделано стадо, поедая их с текущей кровью изо рта.

Люди ли они?

Нет, скот! Всех их на убой.

Ведут на смерть, безликих — они считают их людьми?

Они могли бы быть людьми, а перед ними — лишь скот.

А есть особые виды людей, те, кто обтягивают кабинеты шкурами скота.

Срезают лица, вешая их в рамку.

Они любят издеваться, отрывать челюсти, вырывая зубы и ногти.

А кто же я: человек или скот?

Если человек, то какой? Тот, кто любит шкуры, или, может, я опарыш, который готов на всё ради гнили?

Посмотрев в зеркало, я увидел на своём лбу тоже метку. Меня назвали скотом, сказали, что завтра поведут на убой, из моей кожи получится отличная курточка сказал он.

Сидя на пуфике в комнате с камином,

Вдыхая нежный аромат ромашки,

Придерживая рукой кружку,

Листаю профили анкет в телефоне —

И взгляд мой падает на тебя.

Кажись, пропала.

Мелькнула мысль — и растворилась в глубине чая,

Оставив мутное сознание,

Взбудоражив сердце, словно ураган.

С одной стороны — ты.
С другой — твоё воспитание.
Между ними — пропасть,
Адреналин метания.
Какой выбор сделать?
Как быть?
Наступить на горло чувствам,
Послушав холодный голос разума?
Или поддаться сердцу,
Разорвав с родителями разом?
Времени остаётся мало.
Всё, что хочу, ускользает.
Ради чего живу, себя загоняя?

мне говорят это слабость и мерзость, 

обещай, не рассказывать маме,

мои шрамы всего лишь поверхность, отвратительной серой ямы.

я боюсь говорить,

но послушай, 

это все не от детской печали,

мои шрамы не боль и не мерзость,

это крик в полумрачной спальни.

мне гворят...

да все, 

хватит, отстаньте,

завалите свое ебало,

я с двенадцати лет резалась,

забывая свои обещания. 

мне на солнце,

на каменном пляже,

рисовали рисунки на ляжках,

и скажи,

почему же молчали,

видя столько узоров ужасных?

научитесь молчать, умоляю,

вы не знаете как это больно. 

не порезы,

а то что храниться,

в одиноком сердце ребёнка.

я боюсь говорить о печали,

я боюсь показаться слабой,

вы говорите что это мерзость,

нихуя обо мне не зная. 

я не плачу и мне тоже больно,

крик и визги в моей голове,

разлетаются в дикой печали

и пронзающем плоть острие.

никому нету дела и ладно,

нет нужды мне слушать тебя,

ты не знешь откуда шрамы,

но винишь в этом только меня.

я могу рассказать все с начала, 

начинать раскрываться. 

зачем?

я однажды порежу снова, 

потому что не плачу совсем.

Мой мир изменился на веки.
Нет больше радости в жизни,
Нет того счастья, что скрывалось в словах,
И в душе пустота, и сердце разбито.
Я нервно все жду, дожидаясь ответа.
Прошёл уже год, 
Календарь поменялся,
А ответа все нет.
Ну как же так вышло?
Почему ты ушёл?
Ты нам обещал, ты слово нам дал,
Что вернёшься живым
К нашему дому, к порогу семьи.
Мы душу твою обогреем,
В объятьях навеки оставим.
Ты только вернись,
Не дай нам погибнуть.
Я календарь отрываю,
А сердце не тут.
Там, где ветры скитаний
Тебя берегут.
Ты пропал, словно в землю,
Но знаю — живёшь.
Просто где-то идёшь и никак не найдёшь
Дорогу к порогу, где любят и ждут, 
Где свеча догорает, но снова зажгут.
Мы держим тепло, мы храним твою суть.
Ты только найдись, отыщи как-нибудь.

Я помню как-то отправила

фотографию

прямиком из твоей квартиры:

блики от солнца 

так живописно падали

на твои однотонные стены. 

Я, наверное, никогда 

не просыпалась так, как в то утро,

но это было безумие —

не сказать никому и соврать о подруге. 

В ту секунду было не до здравого 

смысла —

да я и не слушала,

тишина была такой плотной, 

что её можно было коснуться рукой.

Я неумело поворачивала ключ в замке,

путаясь: влево, вправо?

И не чувствовала, как за мной 

тянется

ночь

пудровым

шлейфом.

Я выходила в город,

носила твой запах на коже, как 

контрабанду;

и улыбалась прохожим,

зная, что под моей одеждой

бьется совсем другое сердце.

Интересно, 

хоть кто-то из них догадывался,

что было со мной на рассвете?

Помогите найти библиотеку –

Это сложная, 

Невыполнимая задача;

И справиться с ней может 

Только тот,

Кто знает карту нашего молчания.

Мы искали её с утра,

Обошли все чужие фасады,

И нашли только к вечеру –

Там, где

Горят фонари на берегу ожидания:

Оказалось, что стеллажи –

Миры из маленьких снов,

А книги

Говорят в тишине на одном

Из множества языков.

И строки в них – личные,

Интимные –

О том,

Что ты нужен мне

Даже в предзимнюю стужу.

2025 г.

По улице неспешно иду,
Сжимая в руке зонт.
Капли стекают, попадая на одежду.
Фонарные столбы освещают мне путь.

Холодно, сыро и ветрено.
Всё это — осень.
Вечер.
Прохожих мало в парке.
Никто не любуется
Красивой разноцветной листвой…
Ребёнку от этих мыслей становится до слёз грустно.
Для взрослых — очередной будний день.

Надо поторопиться домой.
Холодает.
Время идёт своим чередом,
Сменяя не только саму погоду,
Но и нас с тобой…

Бейб, ты не серая мышь!
Ты — автор. Не в этом ли счастье?
Она вынула изо рта чупик, 
Не задумавшись ни на секунду,
Успела прожечь меня насквозь уверенным глазом.

И в этот момент прозвенел звонок,
В моей памяти сохранив этот коротенький диалог.

Знала она, что вдохнёт в меня искру? Скорее всего, нет, поскольку
Все её мысли
Занял новенький,
И она поспешно добавила в блок номер своего парня,
Подписав — бывший.

Покачав головой и вздохнув о чужой жизни,
Я перелистнула блокнот
И оставила мысли...

Я играл в театр с ними,

То раскрывал свою душу —

Итог не сделал меня счастливым.

Я — жуткая лесная гуща.

Никто не хотел быть со мной,

Делить счастье и покой.

Я одинок так до сих пор —

Никто не свернёт ради меня гор.

А нынешнее окружение —

Сплошная сухость.

Нет желаемой любви,

Нет утешения горечи —

Подарок от всей земли.

От всего моё сердце холодно,

Сгорело старое полотно,

Где когда-то было «счастье» —

Не жизнь, а стылая пустынь.

Вот трамвай –
Движется, как будто невзначай,
Навстречу непрерывному ветру,
Что проходит сквозь мои вены.

А я, врезаясь в заросли,
Переступаю на вершину,
Где взор встречают одинокие могилы.
Одна из них – моей возлюбленной, Альбины.

Однажды она оставила меня
В объятьях дождливого дня.
Оставила наедине со своим горем,
Я был готов повеситься от боли.
Невинная и непорочная,
Начинается на букву «А»…
Альбина… Нежная моя.
Она всё же покинула меня.

Её тело было зверски разорвано на части,
Это поистине несчастье…
Тот зверь, что это сделал,
Скрывается внутри меня.
Я буду честен, но это не я!
Не я осквернил грязными руками
Её прекрасное лицо –
Это безумно свершил он.

В моём сознании таится где-то,
Что он пришёл из гнева, из мести
Всей её безусловной красоте.
Он ей завидовал – и это его грех.
Он жутко слышен мной во сне
И порой виден облик вовне.
Он раздаётся в голосах, тенях,
В лесах он бродит позади меня…
И даже сейчас готов наброситься изнутри.
Терзаний стук отчётливо слышу внутри.

И это сердце –
О, такое хрупкое, но крепкое тельце,
Бьющееся, кровоточащее,
Я чувствую, как сжимает грудь.

Я буду вечно жить в стране кошмаров –
Таков мой обречённый путь.
Я упаду в бездну из туманов
Порочных, жестоких и сломанных,
Но не будет сломлено моё тело,
Ведь кости давно захрустели.

Чуть тронешь – посыплется прах.
Он невидим, как ультрафиолет в лучах,
Но ощутим. Словно визг
Повис над пропастью страданья.
И я уже изрезан
Острыми ножами осознанья,
Что моя душа полна отчаянья.

На краю пропасти,
Где нет ни света,
Ни милосердия,
Где тьма возвышается над небом,
Где нет ни правды, ни ответов.
Царство, что прогнило насквозь и замерло.

И только лишь ангел
Сидел на земле,
Хрупкую ручку тянул в неизвестность.
Глаза сверкали надеждой
Под толстой повязкой,
Что скрывала от очей его.

Вокруг него,
По углам,
Словно крысы,
Жаждавшие мести,
Поджидали его.
Но он не сдавался,
Сквозь страх и отчаянье —
Хрупкое сердце тянул он во мглу
С одной лишь надеждой на завершенье.

Тяжко — каждый день.
Что значит леность?
Зачем виню себя?
Очень давно мечтаю о совершенно другой жизни.
И нечаянно корю себя.

После болезни тело стало чаще отдыхать,
Забило на домашние дела,
Замкнулось где-то глубоко,
Нужных ответов не находя.

Конфликты, ссоры, наставленья…
Как в этом хаосе живут?
Не хочу к этому привыкнуть.
И обязательно характер закалю.

Друг как-то спросил:
«Нормально ли чувствовать после обучения пустоту и безразличие к внешнему миру?»

После диплома наступает период,
Когда на тебя давят работой, браком,
Ожиданием действий.

Но ты совершенно выдохся,
Не можешь об этом сказать другим.
Улыбкой отгораживаешься, чахнешь,
Тебе сейчас противен мир.

Терзают страхи не успеть.
Когда работу предлагают,
Ты не хочешь её, но думаешь:
«Это последний вагон поезда», — и себя порицаешь.

Тяжко вздохнув, путник
Включает любимый плеер:
Музыка излечивает, освещяет.

Улыбнувшись, выдохнет —
Будто и не было этого состояния.
С радостным настроем
Или без улыбки —
Он вернётся совершенно другим
К проблемам, которые до этого не решил.

Лунный свет проникает в комнату,
Очерчивая тень на полу.
Девушка, согнувшись, водит рукой
По зеркальному водному дну.

Позади красавицы — прозрачная занавесь,
Укрывает ночного гостя собой.
Девушка о нём не подозревает,
Сосредоточенно вглядывается перед собой.

Наёмник в руке сжимает,
Наготове необычный кинжал.
Напряжённые плечи выдают
Готовность нанести удар.

Небо, залитое светом,
Готово обнять печальную душу.
Птицы перестали чирикать
Перед последней в жизни минутой.

Дорога на север 

тянется, как 

серая тесьма,

которой сшивают хмурое

небо с землёй —

Я не помню, чей шепот первым

коснулся меня...

Но не всё ли равно? Он зовёт.

Впереди — ледяные прорехи,

колея третьи сутки

перед глазами 

стоит,

и птицы на лету 

застывают,

я гула не слышу их.

Меня окликают на 

полустанке,

спрашивают: «Куда 

ты? Зачем?», —

я даже не оборачиваюсь;

мой компас разбит,

но стрелка из чистого льда

упрямо показывает —

на север.

Значит — туда.

Сколько верст мне 

ещё до конца?

Сегодня встретила молодого Ди
Каприо —
Встреча произошла будто в кино.
Время буквально замедлилось,
И наши взгляды встретились.

Такое случилось на моей памяти впервые —
Будто бы прозвучал тот самый «дзынь»,
И странное чувство, будто мы были знакомы,
Поселилось где-то там, в груди.

Всё произошло и медленно, и быстро,
Мы прошли мимо, не обернувшись.
Продолжала об этой встрече думать
В тайне надеяться, что увижу его когда-нибудь.

Закрывшиеся за нами двери
Отрезали возникшую между нами нить,
Оставили светлую тень сожаления
И одну из фильмографичных мечт.

Я хранила цветок, тот самый, светло-розовый. 

Нежный подарок, взамен на предательство. 

Я хранила его, больше веря в тебя, 

Что ты умеешь любить и быть искренним. 

Мне твердили: “Он любит! Раздавлен! 

Неужели не жалко? Хоть чуть-чуть?”

Попрошайка, обманщик, предатель. 

Все внутри пожирали правдивые мысли. 

Ты забрал мой безмятежный настрой, 

А взамен приволок эту розу. 

Словно мой сувенир,
и печать, 
из проклятья.

PS: Стих из Сборника 6: «Анатомия травмы»
Обложка: https://www.midjourney.com/@yarkiev?tab=spotlight

Слова, как камень, глухо падают в пустой колодец. 
Вот же лес — иди куда хочешь, 
Тропа ведёт не прямо, 
Тропа вытоптана тобой же, 
К тропе ты привык. 
Высокий курган и цветочная поляна, 
Овраг и тёмный ручей, 
А за ним — болото, в котором кто-то живёт. 
Но ты не узнаешь: поворот — и опять: 
Высокий курган и цветочная поляна, 
Овраг и тёмный ручей, 
А за ним — болото, в котором кто-то живёт, 
Но ты не узнаешь. 

Во дворе летит ворона, 

на дворе уже зима.

Детский смех несётся позади,

Во всем виновен лишь январь.

Раскачается качеля,

и упадёт кукла,

что оставлена тобою

много-много лет назад.

На столе остынет кофе.

Опадают листья,

кружась ещё немного.

А на полке стоит книга.

Ты не вспомнишь моё имя, 

ты его не знаешь.

Позабыться лишь поможет

плеер, затуманивший мне мысли.

Солнце на небе

светило так ярко,

что ослепило меня и тебя.

Мы так повзрослели,

но в душе ещё дети.

А нам так хотелось

повзрослеть побыстрей.

И вот повзрослели,

а солнце горит,

но улыбки исчезли с наших лиц.

Остались лишь грустные, одинокие люди,

без цели хотящие вернуться обратно.

Большая ошибка была — повзрослеть.

Ему хотелось все забыть

Забыть себя и близких

И лучше жизнь другую получить,

Что бы озаряла его мысли

Слезы текли по лицу его 

Мальчик мал, а уже так страдает 

Дитя, свернувшись в комочек,

Потихоньку заснул,

Думая о своей родной маме

Тяжело ей смотреть на своего дитя 

Мать за ним сверху наблюдает

Оберегает своего ненаглядного она 

И также очень скучает

Навещает она во снах его 

Дает ту любовь, которую заслуживает мальчик

Ведь он ребёнок, который думает о том

Как бы попасть наверх, к своей маме

Отец сказал ему, что его мама «Ангел»

Превратилась ночью она в него 

Улетая, на прощание, 

Сказала, что очень любит его

С тех пор, мальчик хочет

Превратиться в ангела, как и его мать

Тогда они будут вместе

И больше он не будет так сильно по ней скучать.

Месяц, свет от фонаря 

Я тебя любила,

Боль в груди и ком во рту.

Закончилось бабье лето,

Снова ты обещаешь, что приедешь ко мне.
Что вновь мы увидимся.
Но не верю тебе,
Не чувствую уверенности в себе.
Я не знаю, что к тебе чувствую.
Я не знаю, что будет дальше.
Но знаю одно — ты меня обидел,
Очень и очень сильно обидел.

Он предложил встречаться ей. 
Хорошо ухаживал за ней. 
Говорил как сильно любит
Но в один из дней, расстаться продложил ей. 
Сказал что полюбил другую,
Что больше не нужна она ему.
А девушка кричала «ты обещал что всегда мы будем вместе!» 
А парень повернулся, и прошептал «я тебе соврал», и ушел куда-то в даль
А девушка не верит, она просит остановится
Но уже все кончено,
прощай. 

Каждый день, как пытка 
У которой нет конца... 

Нет конца…
Только повтор. 

Хочется уснуть и не проснуться. 

Не ради смерти — ради тишины. 

Где не болит душа и тело 

И нет нужды кому–то что–то объяснять. 

Когда исчерпаны вопросы, 

А ответы не нужны.

Падать вверх — совсем не больно, 

Когда внутри всё сломано давно.

Мой кот с глазами цвета льда. 
Игривый, ласковый мой друг. 

Когда он рядом, тает грусть, 

И радость сменит сердца груз.

Он царь дивана, повелитель дома,

Охотник, тигр за мотыльком. 

Поймает нить, спешит устало 

Улечься рядом с мягким сном.

В пять утра концерт начнётся. 
Разбудит всех, сорвёт покой. 

Мяч гонит вихрем под кровать,

Сметёт всё лапкою долой.

Но я прощаю все проказы, 

Все игры, шум, его разбой! 

Ведь в этих омутах небесных 

Живёт любовь, что бесконечна.

Механическая боль в голове... 
Как шестерня, застрявшая в виске.

Запах свежего кофе давно не бодрит, 

Радио хрипит, как старый мотор. 

А мир вокруг становится чужой…

Механическая боль – стальной капкан. 

Как будто робот внутри затаился, 

Сжимает мозг, безжалостно в тиски. 

Эмоций нет…

Предательски обгорел тост,

И сустав в полутанце сломался. 

В даль отдаются пустые звонки.

Механическая боль – пустой экран. 

Где раньше бушевала жизни вязь, 

Теперь лишь код – холодный хлам, 

И неспособность к свету возвратиться.

Механическая… Скрежет... 

Отраженье мелькнуло в окне…

Стальная слеза потекла по щеке,
И рука дрогнула, касаясь себя.

Когда настоящее ускользает, как тень,
И день грядущий глухо стонет в тумане,

Мы роемся в пепле – вдруг отыщем тепло,

Что-то забытое, что-то своё.

Воспоминания – палачи с лицами близких,

С хрустом ломают кости надежд.

Но сердце бьётся – хочет верить,

Что смысл был когда-то, а не только шум.

Мы шепчем имена, а в голове они рычат,

Пронзают тишину, как выстрел в хриплый вечер.

Меж нами трещина – правды не слышно.

Смеёмся – лишь бы не заплакать.

И в этом смехе – суд над нами:

За каждый шаг, что не в ту сторону.

Нам кажется, что держим руль…

Но скользим по битому стеклу,

Каждый осколок – ошибка, которую не исправить.

Мы куклы, забывшие кукловодов,

Танцуем на нитях, натянутых болью.



***

Я знала, как пахнет потеря – не дождь, 
не тлен,

А кожа, которую больше не тронешь.

Я говорила с тенями, пока не осипла,

Лишь бы кто-то ответил…

В этом мире властвуют хозяева судьбы –
неутомимые хищные души!
Остальным дозволено лишь существовать,
в тени их сияющей жестокости.

Чем глубже низость в сердцах этих хищников,
тем блестящее дары им преподнесёт мир.

Этот закон безжалостного изобилия вечен:
был, есть и останется неизменным
во все времена.

Но что же потом? 

… Пустота рассуждений! 

В непрерывном круговороте хищничества
всегда найдутся те,
кто возвысит свой меч над другими.

Вечный бег по дорогам судьбы,
за титулом «Хозяин»…

Любви ещё не было.
Было что-то раннее – сырое,
неприкасаемое,

как неоформленный крик в горле.

Ты входил красиво... 
костяшки пальцев чистые,

взгляд учёный, цветы, апельсины,

запах – будто жизнь может быть мягкой.

Но внутри червь тревоги поднял голову

и шептал: будь настороже.

Праздник.

Ты зовёшь, будто вручаешь билет на чудо.

Ставни на окнах шепчут – беги.

А твои пальцы… холодные наручники... 

захлопнулись на моей руке.

Горькая ведьма в стакане спелась
с порошком яда, 

как фальшивое утешение.

Два подпольных алхимика открыли
двери 
чёрного цирка,

где разум пляшет на осколках ума.

Ты – то ли мальчик, утопающий 

в собственных слезах,

шепчущий «люблю», как заклинание.

То ли зверь, выплёвывающий разбитые
слова цензуры мне в лицо.

Стены в ту ночь дышали неровно.

Всё трещало – сверху, внутри, между рёбер.

Выжить стало не правом – акцией милосердия.

Металл у виска – не кино. Холод.

Протест умер там, где кончилась кожа.

Нож… блеснул, маня – как последняя
логичная мысль.

Я пошла за ним… Сознанием.

Но ты уснул.

Запястье всё ещё в капкане,
даже сон не отменил твою мнимую власть.

Я ждала.

Пока хватка не ослабла.

Пока тишина не стала гуще боли.

Комната – сожжённое жилище,
где никто уже не живёт.

Осень. Холод. Пять утра.

Засовы на двери сопротивлялись,
скрипели злобно:
останься здесь – молодая,
умри тихо, без шума.

Я выбежала. Уже старой.

Девятнадцать лет остались там,

заколоченными досками памяти.

Тело выжило. Всё остальное – нет.

Ты потом пришёл – пустой, сбросив кожу.

Память – стёртый файл.

Ты ползал, выискивая «правду» у моих ног.

Получил расплату. И сказал, не дрогнув:

«Зачем ты цирк устроила?»

И мир усмехнулся – будто это я
расставляла бутылки,

вдыхала белые дороги яда,

приставляла к виску металл, 

поджигала ночь,

ломала себе горло и юность.

Ни один протокол не зафиксировал ночь,

в которой я умерла живой.

С утра уже хаос. Стук в дверь, дикий вой —

В миске еды не хватило.

Лезть в шлейку не хочет, на уток орёт,
На ужин— болотная тина.

Непослушные уши, лапы и хвост,
Ниспослан как за грех первородный.
Соседей не любит.Ведь закон его прост:

«Этот дом отныне таксой клеймённый».

На даче всё лето гоняет ежей,
Будто жизнь у них больно спокойна.

За лисой убегает по дорогам меж пней.

Все седые, а собака — довольна!

Но потом тихой ночью, сидя у костра,

Он ложился к тебе на колени.
Мирный храп, обволакивающий треск от огня,

И ты быстро забываешь о гневе.

Не всегда он свиреп, было страшно ему.

Чёрный взгляд умолял о пощаде
Обнимаешь, лелеешь — и сам как в бреду,

В миг отважен, как стражник в насаде.

А теперь миски нет, шлейка в пыли,
Деревянная дверь не трепещет,

И там, где были укусов следы, —
Только груз на душе до трещин.

Он забрал с собой жизнь и душу тех стен,

Где раньше всё было в погроме.
Пороги квартиры, чей дом опустел,
Всегда будут помнить о Лорде.

Я тебе скажу, не тая,
Хоть ты и не человек,
Но только смерть разлучит нас.
И только с тобой
У меня получается всё.
И только с тобой мое сердце
Остаётся в строю.
Оно бьётся и переживает 
За дело, похоже, всей моей жизни —
За тебя, за то, каким будет наш путь.
Не оставляй меня!
Мой голос, не предавай меня!
Дай мне возможность петь и быть услышанной,
Дышать и работать,
Смеяться и плакать,
Ошибаться и подниматься,
Созерцать и растворяться
В этом хоре.

02.01.2026

Я завидую вам,

С того момента как в ад я попал,
Прошло с около двух недель.
От жары я, кажется, онемел,
И не встаю третий день с постель.

Он… как и обещал, прибрал к себе.
Кто «он»? Не знаю. Но к гончим, инкубам и бесам я меньше хочу,
По огромному дому красные лисички прыгают, мордашки вытянутые и пушистые.
Из чужих покоев я не слышу чужие имена.
Это значит что я, гость, тут один.

Пару раз я хозяева видел, 
Представиться не соизволил, нахал.
Видел же как мучаюсь, значиться о заботе наврал.

Но отмечу, что не… жалею.
Крылья я нижние потерял,
Но достоинство в бездну сердца не упало,
Я все еще могу отбиваться от огня.

И еще отмечу, «он» безумно красив.
Или заклел меня черт до дури.
Правда я ему в талию дышу, но это всего ничего.
Он зато может согреть, как наверху не делали никак и никогда,
Вечная мерзлота и прохлада, да.

Под светские монологи его каждый раз засыпаю,
Хотя латынь я ни капли не знаю и не понимаю,
Каждое слово словно молитва,
В соборе не слышал подобных, и сердце колотится и болит.

Глаза как рубины, луга на земле, 
Светятся желтым, спасибо говорят красной луне.
Клычки не большие,
Хоть и раны долго от них заживают,
Руки нежные, постоянно ухаживают,
Ласкают и гладят.
Дыхание перехватывает.

А главное… еле заметный волчий хвост,
В темноте замка, в узорах восточных,
Не заметно переливов шерстихолодных.
Ушек или нет, или их не видно,
Но даже без них его лицо мне мило.

Мне резко не хуже с ним, не боюсь молний и небес наказанья,
Но продолжу писать лишь тогда,
Когда в небе скроется адское пламенное знамя.

Накрывает голову ветер,
Летают пряди в воздухе,
Я не против твоих воспитательных мер,
Мне давно от твоих методов легче.

Розгами, горячим металлом,
Ремнем с железной застёжкой,
На рассвете бьешь меня колом
И в окно проливается красный свет. Ты по свежим синякам гладишь мягкой рукой.

Мне кажется, что ранее была не довольна видна.
Была мутна и менее активна,
хотела очень спать и кушать.
И видеть сны: красивые изумруды.
Во сне все так чудесно было,
а как проснулась, вновь во мраке 
очутилась.

Идя по дороге, обложенной листвой,

Бывает в жизни тот момент,

Я яркий человек, сияю ярче звёзд. 
Но как и все умру сквозь слёзы и боль. 
А может меня не станет незаметно:
лягу ночью спать, а проснусь на том свете. 
Это лёгкая смерть — умереть во сне. 
Мечта суицидника и любого кто во тьме

Я не обязана быть идеальной.

в тихом омуте черти водятся —
рвут оболочку без стыда и без совести,
пересекают границы дозволенного,
когда омут тревожит бессонница.

в тихом омуте черти — нелюди.
топят омут за ним окружающих,
вырываются словно звери,
уничтожают, питаются падалью.

эти черти неуязвимы.
кричи, бейся и плачь —
ничто не заставит их
отступить назад.