Философская

Ночь у берега
Часть I. Глубокое Молчание Над кромкой века, над морской чертой, Где пенится живая бесконечность, Сгустилась ночь, пронизана звездой, Хранящей в хладе звёзд немую вечность. И чёрный бархат неба так велик, Так равнодушен к трепетным дыханьям, Что каждый шорох, каждый слабый крик В нём растворяется без всякого вниманья. Стою у вод, где берег влажный, зыбкий, Пропитанный солёною тоской, Где каждая минута, как ошибка, Написанная огненной строкой. А рядом ты. И в этом нашем «рядом» Невидимая, крепкая стена. Ты обжигаешь пристальным, тяжёлым взглядом, Я пью свой яд, и чаша уж полна. Твои слова — как древние скрижали, Как нерушимый, высеченный свод. Ты говоришь о том, что пережили, О том, что жизнь не терпит лишних нот. Ты — скалы, что обтёсаны веками, Твоё спокойствие — гранит и мощный сплав. Ты меришь мир лишь точными шагами, Ты в шторм несёшь уставший, верный нрав. А я — песчинка, вырванная ветром, Что рвётся прочь, чтоб в облаках парить. Я отмеряю жизнь иным всем метром, Мне нужно то, чего нельзя дарить. Мне хочется, чтоб море было бурей, Чтоб каждый вдох стал вызовом судьбе. Я не терплю спокойствия и скуки, Мне тесно в той, отведённой тобой, избе. И оттого, что наши горизонты Не совпадают в этой вечной мгле, Мы создаём незримые фронты На этой остывающей земле. Ты видишь страх в моём безумном танце, В моей стремительной, свободной, резкой дрожи. Ты хочешь видеть мир в одной лишь глянце, А я в грязи и рваной, старой роже. Твоя забота — это бремя крыльев, Что ты связал, чтоб я не улетел. А мне нужны огромные усилья, Чтоб разорвать твой, слишком крепкий, предел. И между нами простирается пропасть, Не в километрах, а в теченье лет. Ты хочешь мне отчаянно помочь, спасти, А я твержу: «Мне твой не нужен свет!» Часть II. Эхо Прошлого и Будущего Ты помнишь боль, что выжгла твоё сердце, Ты помнишь те, ушедшие огни. И ты боишься вновь открыть ту дверцу, Где слёзы падали, как чёрные дожди. Твоя мудрость, она — оплата крови, За каждый шрам, за каждый тяжкий вздох. Ты не желаешь мне подобной доли, Ты хочешь, чтобы путь мой был у ног Устойчивых, проверенных, надёжных. Чтоб не ступал я на горячий лёд. Ты знаешь цену тем путям ложным, Где молодость себя в огне сожжёт. И ты поэтому так строго, так упрямо Пытаешься наставить, уберечь. Твоё желание — оно непоправимо: От всех несчастий мою юность сберечь. Но для меня твои следы — не путь, А лишь дорога, что давно прошла. Я не могу в твои ошибки вникнуть, Ведь в них не видно моего тепла. Твои уроки — это чьи-то драмы, А мне нужна своя, живая роль. Я не хочу быть частью чьей-то программы, Мне нужен в этой жизни свой пароль. И эта ночь у берега, она — свидетель Того, как каждый в одиночку прав. Ты видишь лишь, как я — самоубийца-бредитель, Что свой корабль на рифы шлёт, отчаяв. А я в тебе не вижу больше друга, Лишь крепкий, надзирательный замок, Лишь повторение тяжёлого недуга, Что волю в клетку посадить бы смог. Ты — прошлое. И это не приговор, Но это то, что мною не живёт. Мой взгляд направлен на незримый простор, Туда, где новая, безумная заря встаёт. Часть III. Шторм Невысказанного Мы говорим, но воздух между нами Гудит, как натянутая до предела нить. Наполнен этот берег голосами, Которые друг друга не хотят услышать. Твои слова звучат, как старый приговор, Как эхо вековой, суровой власти. Мои слова — мятежный, дерзкий вздор, Рождённый в сумасшедшей, юной страсти. И каждый взмах волны — как новый аргумент, Как доказательство, что ты всегда был прав. А для меня он — яркий, мощный, важный момент, Что зовёт забыть о всех уставших нравах. Пойми: я должен сам почувствовать ту боль, Которой ты так рьяно избегал. Ведь только так я обретаю роль, Вед ь только так я прохожу свой бал. Твоя защита — это моя слабость, Твоё спокойствие — мой внутренний угар. Я не хочу, чтоб мне досталась сладость, Что куплена ценой былых пожаров. Мне кажется, что ты живёшь невольно, По правилам, что выдумал не ты. А мне дышать по-своему так больно, Когда вокруг так много пустоты. И пусть бушует океан безумный, Пусть звёзды падают, сгорают в синеве. Ты остаёшься, твёрдый и неумный, А я стремлюсь навстречу той молве. Пусть ты не веришь в мой шальной полёт, В мою мечту, что облака пронзит. Пусть этот берег нас с тобой не ждёт, Пусть он лишь горечь и тоску хранит. Но знай, что даже в яростном разрыве, В безумстве этом, что не объяснить, Живёт не просто гнев и не в порыве, А та любовь, что не даёт остыть. Часть IV. Хрупкое Примирение Ночи И вот, когда уставшие стихают И волны, и несказанная злость, Лишь звёзды тихо-тихо осыпают Своё сиянье, проникая в кость. Всё замерло. И в этой тихой бездне Вдруг исчезает ненавистный спор. И кажется, что мы в одной болезни, Что мы — лишь отраженье, не укор. Ты видишь во мне то, кем ты когда-то не был, И в этом — вся пронзительная грусть. А я вдруг вижу: ты хотел лишь неба, Но был прикован к берегу, и пусть. Мы оба — одинокие скитальцы, Ты — в прошлом, я — в грядущем, вот финал. И наши, не сошедшиеся, пяльцы Лишь берег этот ночью увидал. Пусть будет так. Пусть ты не сможешь верить. Пусть я не буду твой покой ценить. Но в эту ночь у берега, поверь мне, Нам не дано друг друга разлюбить. И только море, вечное, как эта боль, Вздыхает тяжело, роняя слёзы-брызги. Всё то, что не сказали, стало тонкой солью, Оставшейся на мокром, стылом риге. И так стоим: две тени, две судьбы, Две правды, что нашли своё слиянье. В молчанье ночи, в шелесте волны, В печальном, но великом расставанье.

Часто я теряю смысл жизни,
Да, наверное, много кто терял
Зачем мне жизнь, эмоции и чувства?
Когда я сам себя же потерял.

Зачем мне маска радости нужна не в тот момент?
Когда на самом деле всё не очень,
Зачем мне говорить кому-то: «Всё нормально» 
Когда весь день проходит, словно его нет

Лежать в кровати ночью, в мыслях утопаясь
О чём-то вечно думать, над самим собой же издеваясь,
Это не есть жизнь-это мучения,
Душа-то хочет вдохновения.

Так вот же, смысл жизни в том,
Что хорошее остаётся на потом.
Сначала мы грустим, страдаем
Раны эти болеть снова заставляем 
А сами того не понимаем.

Сначала всё плохое первым будет нам-
Кто испытал боль, поделил её с кем-то напополам,
А потом, быть может, начнется белая полоса,
Которая за черной вслед так долго шла.

Жизнь пройдёт и не заметишь.
Видишь, как года бегут?
Всё вокруг, как круговорот:
Январь, апрель, июль, октябрь
Садик, школа, институт 
День рождение, выпускной и свадьба.
Всё бежит, как небосвод:
Работа, дети, повышенье 
Зарплата, отпуск и зачёт
Ещё не веришь? Ну пойдём:
Детство, юность, зрелость, мудрость
Опыт, внуки, беззаботность 
Вот уже свели концы,
Скоро жизнь уйдёт обратно
И начнётся всё сначала,
Но уже совсем иначе.

Одиночество, такое чувство 
Не всегда его поймёшь 
Оно приходит не заметно, садится к нам, напротив в кресло.
Оно не дышит, не пищит,
Оно легонечко молчит.
Помашет ручкой, позовёт,
Задаст вопрос: «Как жизнь? Как сам?»
Вопрос простой, простой ответ: «Да всё в порядке, что не так?»
Одиночество смеётся
На беспокойство: «Что за бред?»
Ты найдёшь ответ не сразу,
Ты подумаешь и снова не поймёшь: «В чём здесь подвох?»
А ответ довольно прост-ты один с собой болтаешь, здесь ведь нету никого.

Про поэта читателю

Хороший конец для поэта
Убить и себя и мечту.
Запостили быстренько в ленту,
Как он полетел в пустоту....

Для Вас обыватель нескромный
Он был обречён на успех,
Но только виднее поэту
Успех это был или грех...

Его представление мира
Не хочет потешить толпу,
Придёться убрать из эфира,
Как он говорил:«Не могу...

— Я жить так как Вы не дыша
Без душно глотая проблемы
И может не стоят гроша…
Мои вековые творения!»

И память! Вот память…
И только, и только она
Заставит тебя поубавить,
Критичные в адрес слова.

А ты знаешь чем пахнут стихи?
Они пахнут ромашковым чаем
Или как лесные черные мхи
С легкой ноткой горьковатой печали.

А по цвету они как море
Хмурое, темное перед грозой.
А на вкус они как горе,
Омываемое соленой слезой.

А на ощупь они как лезвие
Тронешь — сердце пронзает боль.
А поэты по этому лезвию
Из букв вам выводят истину-смоль.

Стихи пропитаны безмолвным рыданьем.
Их творец боль запечатал меж строк.
Каждая строчка по сути страданье.
Каждый поэт по сути пророк

Приняв спокойно все лекарства, 

Разбито сердце и душа,
Забита мукой подлеца.
Любовь красива и обманна, 
Но так игрива и коварна,
Не стоит ей смотреть вослед,
Закрой глаза и смысла нет.

Пройдет любовь, пройдет и мука,
Пройдет печаль и та разлука,
Пройдет душа и грудь задышит,
Зашьются шрамы и сердце вздышет.

Любовь пройдет и без следа, но ты не слышишь никогда.

* * *

И бра исторгнет верхний луч, по грани туч скользя,
и я спросил тебя о том, что спрашивать нельзя.

И мы взывали к стаям птиц, как к Господу в лицо,
и было небо без границ, за солнечным дворцом…

Вот звёздно-царственная пыль завьЮжила зенит.
Ночной струящийся ковыль серебряно звенит.

И было небо без конца — и так тому и быть!
Хрустальный свод во мгле мерцал. И огненная нить

пронзила синий небосклон — летящая звезда,
дала нам на двоих одно желанье загадать.

И вот явился звёздный борт с неведомой страны,
мы с грустью покидали порт, где были рождены…

Мы взЯлись зА руки с тобой, и долго не могли
смириться с тем, что Шар Земной теряется вдали.

Сергей Аксёненко

Один мой шаг-легко упасть,
Но как же встать, когда вокруг одно безумие?
Есть чувство, что тяжело дышать
И на душе всё как-то пусто.

А как же лучше?
А как же лучше, когда вокруг нет и покоя
Всё надоело.
Нет света, есть тьма… и бой с самим собой
Всё надоело...

Всё то, что хочется сказать, не вырывается наружу..
Придётся просто так молчать?
И голос внутренний мной будто управляет,
«Один твой шаг-и ты уже готов упасть»...

Нет сна, покоя и поддержки,
Чужое стало всё, а я-это не я?
Что дальше будет?
Безысходность вовсе душит,
И вовсе нет мира внутри меня.

Один мой шаг-легко упасть,

И вздернул тучи небосвод, 

Живу, как сложится.
Мне париться влом.
На острых ножницах
Под острым углом.

Зима сменяется.
И в этом есть плюс.
Укажет матрица
Просчитанный курс.

Живу. Печалиться
Не вижу причин.
Чаинка чаиться.
Чаи горячи.

Заткнут за поясом
Мной нажитый груз.
Под острым соусом,
Пикантный на вкус.

Живу. Сомнителен
Иной вариант.
В строю ценителей
Распавшихся банд.

Ребёнок отчима
И мамы-нужды.
Живу, где вотчина,
Где предков следы.

Степь цветет в полях бескрайних