Философская

Что могу себе я позволить!?
Любоваться землёй и небом!
На груди крест и зов успокоить,
Истерзанный справедливости требует!
На одной сцене стояли эпохи,
Текст заползал к зрителю в уши!
Вообщем были дела и не пло́хи,
Просто порою нечего кушать!
Да, вот такие мы закалённые,
Смотря на других в правильный вывод!
Мысли глубокие из головы извлечённые,
Замыкание в таблице с надписью выход!
Ком свирепеет ему не спится,
Нелепые высказывания примут скулы! 
Всё то же самое только с новыми лицами,
А патроны всё те же из дула!
Наливал я в стакан кромешную тьму,
Струны, как кости скрепили под кожей!
Быть может песня не нужна никому,
Она боялась звучать в пьяных рожах!

Последний рифф застыл в тиши,

Гитара выпала из рук.

На сцене панк лежит, он без души,

Замкнулся жизни его круг.

Твои стихи теперь на мне,

Твои шипы блестят в огне.

Я твой последний крик украл,

Теперь я тот, кем ты не стал.

Толпа ревёт, но не тебе,

Они забыли о той борьбе.

Я их кумир, я их герой,

Я новый бог, я рулевой.

Ты был бунтарь, теперь здесь я,

Над мёртвым панком власть моя.

Сквозь помехи, смех и вой,

Микрофон теперь лишь только мой!

Твой старый мир сгорел дотла,

Зола теперь — моя земля.

Забудь про бунт, забудь свой крик,

На сцене новый, дикий лик.

Смотрю я в зеркало — и тошно,

И вижу там совсем не ту.

Всё что было стало ложно,

Я срываюсь в пустоту.

Мне плевать на все оценки,

На звонки и на друзей.

Я сижу смотрю на стенки,

В коконе своих теней.

Ненавижу свои мысли,

Ненавижу свой масштаб.

Все слова мои зависли,

Я сама себе как раб.

Просто хочется исчезнуть,

Чтобы не было меня.

Провалиться в эту бездну,

Свет в душе не сохраняя.

Мне всё равно что будет дальше,

Пускай завянут все цветы.

В этом мире много фальши,

И ненужной суеты.

Я думал моя жизнь конечна,
Когда в шестнадцать в шумном доме,
Вокруг меня плясали черти
И за углами грелись ложки.
Но вот я здесь сейчас пишу,
А на дворе двадцать шестой,
Работаю не покладая рук
И за окном всë зимний зной.
Ведь мир изменчив, это точно,
Но ктоб тогда сказал мальцу,
Что жизнь не столь блудливый ужас,
Что чувства не вершат судьбу.
Тогда было другое время,
Возможно через ад пройду опять,
Но те обиды, ссоры, трения,
Не будут жизнь мою менять.
И были драки постоянно,
Преступный мир был близок точно,
Я чувствовал себя погано,
Но отточить я смог свой почерк.
Запомни ты мой верный чтец,
Я не забуду той минуты,
Как я забыл, что есть творец,
Как я запомнил звук посуды.

Говорят, что судьбы не избежать. В старину люди верили, будто всё заранее предопределено роком. Но современные учёные считают, что примерно три четверти нашей судьбы зависят от наследственности от генов, которые мы получаем от предков. Однако это не означает, что все уже решено заранее: оставшаяся часть, четвертая четверть, принадлежит самому человеку и играет очень важную роль в его жизни.

Великий русский поэт Александр Сергеевич Пушкин был правнуком крестника Петра Первого Абрама Ганнибала. От своего предка он унаследовал крепкое здоровье и силу характера. Пушкин мог бы выбрать военную карьеру, как его прадед, но избрал другой путь путь поэта. Другим примером силы человеческого духа был Александр Васильевич Суворов. Наследственность вела хилого мальчика Сашеньку к болезням и слабости. Его детство проходило в общении с докторами, но он не сдался и сумел преодолеть природную хрупкость. Суворов стал величайшим полководцем России за всю её историю.

С наукой не спорят: если учёные утверждают, что большая часть нашей судьбы зависит от генов, значит, так оно и есть. Но самое главное заключается именно в той четвертой части, которая принадлежит самому человеку. В ней радость познания мира, дружба и любовь. Если всё это суммировать, получится, что биологическое в нас определяют гены, а человеческое создаём мы сами.

Кислотный дождь направляется в клумбы -
Туда, где растут цветы,
И, наверное, просят прощения люди.
Сегодня пощади не жди — никому не избежать погибели.

Каждый стебель на ветре нервно трясётся,
Пытаясь удержаться за землю,
Но не удаётся.

Неудачу потерпит один, второй,
А под ними целый мир на бутоны ляжет
И ни слова не скажет,
Не потому что больно и страшно,
А потому что бесполезно и неважно.

Дождь кончился.
Теперь на месте прекрасных цветов
Лежат лишь унылые серы массы.
А кто бы мог подумать, мой друг,
Что тут когда-то бывали
Прекрасные кучи букетов из самых разных цветов?

С ладоней кожа сползает большими кусками, 
А руки все тянутся — тянутся к горящему солнцу с лучами. Прекрасный поток желания одолеет внутри и снаружи
Сжигая последние силы,
Не оставляя ни капли души.
Всё! Всё моё забери! 

Теперь остаётся лишь тьма перед глазами,
Колени стёртые в кровь все ноют и ноют не прекращая.
Скажи, чего добился теперь ты,
Ни имея ни сил, ни желания? 

Мечта… Мечта ещё, быть может Оставила бы каплю от тебя,
Только ты всё гложишь, гложишь до конца,
Не видя ничего, что могло спасти тебя. 

Прямоугольной формы тень,
Явилась постепенно.
И слышен цокот каблуков,
Предсмертный звук сего конца.
И вот уж входит к нам она.

Бледна как луна.
Страшна как ночь.
И не избежать конца.

Ведь слышен демон из ее груди,
Который велит ей найти,
Того кто смерти тут неудостоин,

Однако только тишина
В ответ ему звучит. 

Никогда ни о чём не жалейте, 

Даже если невзгоды в судьбе. 

Вы в любимую кружку налейте

Что-то покрепче себе.

Пусть в июле бушуют метели,

Разрывая всю душу в клочки. 

Мы и раньше всё это терпели — 

Это просто спирали витки.

Всё пройдёт, улетят эти беды, 

И наступит в душе благодать. 

Ждут нас в будущем только победы, 

Будет лето нас вновь согревать.

Румянцев С. А. 

12.09.2025 г. 

Балка гнется долго,
Но лишь момент,
И вот!
Ты уже не стоишь,
А долго и нравоучительно
Падаешь в вниз, 

Туда,
Где мир наполнен гневом и тоской,
Где мир запрета и страданий пленных,
Где люди в поиске чего-то,
Что покажется былым,
Свободным светом.

Они следят,
Следят как коршун над добычей.
И смотрят жадно, бренно.

А мне не нужно объясненья,
Что в их клейменом дьяволом мозгу,
Нет места для моего суждения,
Моей божественной строки,

Почившей в мраке осуждения
Красоты просветленной головы. 

И будет завтра судный день.
Часть мира превратится в тень,
И перед вратами на рассвете,
Предстанет он,
Предстану я,
И покажется в момент,
Что выход есть,
Хотя его и нет. 

Под шинелью опять задрожала душа.
Вроде нечего мне здесь бояться.
Да и некому сунуть меж рёбер ножа.
Разве можно обидеть скитальца.

Что шинель на плечах, то отцовский подгон.
Мной об этом писалось немало.
Но сейчас разговор я завёл о другом.
Точит грусти упрямое жало.

Ни погон, ни петлиц. Только плотная ткань
Согревает озябшую душу.
Впереди горизонт — розовеющий кант -
Выпускает светило наружу.

Вечно к солнцу лицом. К чёрту нервную дрожь.
Неспроста я в отцовской шинели.
Ни по чём мне печаль и предательский нож.
По колено и ямы и мели.

Художник Гелий Коржев

До хрипа огня

Я захлёбываюсь против течения,
Теряя,
Находя,
Оживая,
Умирая,
До удушающего тленья.
До хрипа огня.

Я вижу вечные терзания,
Получая,
Удручая,
Мечтая,
Стирая
Скрупулёзные начинания.
Могилы мертвя.

Кресты покосились опять,
Душа,
Вонзая,
Крича,
Но я
Рождаю тихую гладь.
Разрушена стать.

В чреве — гной-водоворот —
Тихий,
Едкий,
Горький,
Глухий,
Гнёт — не первый год —
Гоню на дно рушечный плот.

Мыслезмейный порок —
Гноит,
Ядит,
Гарь. Я — тленья порог.
Роковой урок.
Тишина сердца — ядерный взрыв назад.

28.04.2026.

Тяжелеют веки, сердца тихий стон,

Леденеют руки, голос. Хоть-бы он!

Стерлись счастья годы, стерся солнца свет,

Как-бы повидаться, с тобою, ты мой дед.

Шли годы незаметно, как титры фильма, но,

Пропала жизнь бесследно, и мне не всё-равно.

И вновь тебя обнять-бы и вновь по-говорить,

Но сердца стоны шепчут "-Судьбу не изменить."

Когда я засыпаю — во сне ищу тебя,

Но только где искать?.. Порой смиряюсь Я.

Стираются обиды, в дождливый этот день,

И слезы с глаз свисают, как ветки, как сирень.

Увы, я стал другим, увы, теперь иначе

Я ощущаю этот мир, как горько весь он плачет.

Не смог я жизнь ту сохранить, не смог я смерть предвидеть!

Могу лишь только, всё себе простить… Могу́ лишь земли те крошки видеть...

В сие тяжелые часы, даже ярый Атеист

Готов поверить в бога, "-Вернись ко мне, ВЕРНИСЬ!".

В ответ лишь ветра звуки, в ответ лишь сте́пи тишь,

В ответ лишь тьма и муки, судьбу не измени́шь...