Любовная

Я не Есенин, но пишу

И вкладываю смысл.

И с текстом, будто я дышу,

Забыв про жизни вызов.

Я не поэт и уж тем более

До Пушкина шагать, шагать.

Но я пишу о своем горе,

И, может, интересно почитать.

А, может, рифма у меня плохая,

И, вообще пишу не так.

Но, господа мои, пока вы заблуждались,

Я предпочитала мысли излагать —

О том, что вижу, чем дышу,

Кого люблю и по кому страдаю.

Я предпочла всё это написать —

Бумага же простит, она ведь не живая.

Я предпочту писать стихи

И признаваться в них же буду.

Я напишу баллады о любви —

И в них я каяться лишь буду.

Я предпочту любить от всей души,

Стихи любви своей лишь посвящая.

Я предпочту писать своей любви

О том, что только сердце моё знает.

Я сам кидаюсь на шипы
Я сам себе и режу раны 
Не останавливаешь ты
Ты нажимаешь — сам ведь справлюсь
Я снова кинусь на шипы
Я сам себе разрежу рану
А ты, прошу, не убирай ладонь
В эти шипы меня толкая

Рассказ влюбленных — что в нем, скука?

В нем пламя, горе и разруха.

Рассказ влюбленных — как наука:

Быть вместе — сладко, но без звука.

Любить и быть любимым — сказка,

Пока в лицо не плюнет маска.

Любовь умрет от смеха, треска,

А друг твой — змей, а не огласка.

Рассказ влюбленных — бред и фальшь,

Твердит одно — а ты не ждешь.

Захлопни ставни, в доме дрожь,

И за любовь ты врешь и врешь.

Люби в глаза, не за спиной,

Не сей сплетни — в них звон пустой.

Живите, дети, в светлый строй,

А мы в аду — там наш покой

Я помню наши записки в тетрадке
Мы обещали любить, всю жизнь, без остатка
Ровными буквами в каждой тетрадной клеточке
Ты написал тогда «моя девочка»
Ты рассказывал про футбол, я читала тебе Есенина
А за окном распускались сады весенние 
В этих садах под теплым грибным дождем
Мы первый раз погуляли с тобой вдвоем 
Я внукам показала тетрадку
И все записки, подкинутые украдкой
И фотографию, на ней ты еще молодой.
Молодой, улыбаешься, и живой

Любить взаимно — это как дышать полной грудью.

Это когда сердце бьётся в унисон с другим сердцем, когда взгляды понимают друг друга без слов, а прикосновения согревают даже в самый холодный день. 

Это необъяснимое чувство, когда ты знаешь: ты не одна, ты — часть чего-то большего, чего-то настоящего.

Любить и быть любимой просто так, без условий, без «за что-то» — это счастье, перед которым меркнут все богатства мира.

Это когда тебя ценят не за поступки, а просто за то, что ты есть. 

Когда тебя берегут не потому, что надо, а потому, что не могут иначе.

Это как свет, который не гаснет даже в самые тёмные дни. 

Как тихая гавань, где тебя всегда ждут. 

Как бесконечный разговор, в котором важна не тема, а сам факт того, что вы вместе.

И самое прекрасное — осознавать, что это не сказка, не мечта, а реальность. 

Что где-то есть человек, который смотрит на тебя и думает: «Как же мне повезло». 

И ты понимаешь, что повезло не только ему… а вам обоим.

Взаимная любовь — это чудо, которое не нуждается в словах. 

Оно просто есть. 

И это — самое потрясающее чувство на свете. 

28.07.25

04:33

Любовь не живёт три года.
Не живёт три дня. 

Она не укладывается в календарные сроки, не подчиняется законам часов и чисел.

Она живёт столько, сколько двое хотят, чтобы она жила.

Пока есть желание беречь её, пока есть силы прощать, пока есть смелость верить — она будет длиться. 

Неважно, мгновение это или вечность.

Любовь — это не временной промежуток, а выбор. 
Каждый день.
Снова и снова.

Любовь — не вздох, не поцелуй украдкой,

Не россыпь роз на утреннем столе,

Не эхо слов, не сон под лунной гладкой,

Не точка в самой дальной букве «Л».

Она — пожар, что начат без причины,

Где дым — тоска, а пламя — вена нить.

Она — прорыв сквозь каменные стены,

Что мы привыкли «жизнью» окрестить.

Любовь приходит нищей у порога,

Стучит, не зная, заперт ли замок.

И кажется — лишь малая тревога,

Но в доме рушится любой потолок.

Она не лечит — раны бередит,

Не строит — но руины оставляет.

Она не ждёт, когда пройдут дожди,

Она сама весь небосвод взрывает.

И тот, кто думал: «Я не знаю слёз»,

Вдруг плачет от дыхания сквозь вьюгу.

Кто клялся: «Я свободен, как матрос»,

Сдаёт штурвал и предаётся кругу.

Её не взвесить на весах аптек,

Не вылечить в палатах белоснежных.

Любовь — не друг, не спутник, не калека,

Она — закон в мирах, ещё не снежных.

Она не требует, но забирает

Всё, что копили годы суеты.

И в тишине, что нас оберегает,

Рождает звёзды, свет и пустоту.

Когда мы спорим, кто кого сильнее,

Кто первый скажет, кто уйдёт в закат, —

Она молчит. И, может быть, мудрее,

Чем все святые, что в раю сидят.

Любовь умеет быть несовершенной,

С ошибкой, с трещиной, с изъяном в час.

И в самой грязной луже откровенной

Она способна отразить нас.

Мы ищем формулу, закон, причину,

Зарыты в цифры, веры и года.

А она — просто выдох в полпути к мужчине

Или вдох, когда уходят поезда.

Любовь — не подвиг, не игра, не драма,

Не зал ожидания, не билет.

Она — та суть, что говорит нам прямо:

«Ты жив, пока ты ею не согрет».

И пусть мир рушится, и время лечит раны,

И пусть слова теряют свой полёт, —

Любовь не ищет выгоды, обмана,

Она течёт, как будто не течёт.

Она в руке, сжимающей ладонь,

В глазах, что видят пропасть и полёт.

Она — огонь, что превращает в конь,

И в пепел тот, кто с нею не в расчёт.

Так не ищи её в ночи безлунной,

Не зазывай обрядами в свой дом.

Любовь — лишь отражение в Лагуне,

Что ты построил сам своим путём.

И если вдруг она коснётся глаза,

Не отводи свой взгляд, не прячь ладонь.

В ней больше правды, чем в святых рассказах,

Она — живая, как твоя ладонь.

Она — не боль, она — освобожденье,

И в этом мире, где всему есть срок,

Любовь даёт единственное звенье

Меж тем, что было, и тем, что— как урок.

В тот миг, когда мне показалось, что мир не просто рухнул, а рассыпался в пыль, превратившись в беззвездную пустоту, и любой, даже самый робкий шаг грозил обрушить последние опоры, он просто обнял меня.

Мысли мои сплелись в тугой, колючий клубок — уродливый, бесформенный ком, который неумолимо затягивал меня в черную воронку. Я чувствовала, как пол уходит из-под ног. Как будто я уже лечу вниз, в бездну, где нет ни звука, ни света. Я знала: если упаду — все кончится. Исчезнет та самая улыбка, которой я могла озарять небо, исчезну я сама, но при этом останусь в этой пустоте — думающей, чувствующей, осознающей каждую крупицу своей никчемности. Меня душила мысль, что те десять месяцев, выстраданные, выпотрошенные, отданные до капли, — все это не имело веса. Я сделала так много, но оказалось — недостаточно. Моих сил не хватило. Я не доросла. Все разбилось в одно мгновение, в один бесконечный, звенящий удар.

И тогда он меня обнял.

Его тепло, его сильные руки, накрывшие мои плечи — в них был запах дома. От этого запаха я разрыдалась еще сильнее, задыхаясь от сожаления о своей слабости. Его объятия были настолько знакомыми, настолько родными, что прожигали до костей, выжигали всю горечь, заставляя плакать до изнеможения, до боли в мышцах, до той глубины, где рождаются самые сокровенные чувства. Казалось, я задыхаюсь в этом водовороте боли, но именно его руки, его молчаливое дыхание у моего виска, давали мне глоток воздуха.

Он не говорил. В тот час слова были бы беспомощны и бессмысленны. Но его пальцы, невесомо перебиравшие мои волосы, нежно гладившие по голове, его грудь, вздымавшаяся ровно и спокойно, — они укрощали бурю лучше любых слов и диалогов. Его безмолвное прикосновение разбивало бесконечный монолог самоедства внутри меня: «Что я могла сделать?» и «Почему я этого не сделала?».

Его спокойствие, пропитанное абсолютной любовью, стало плотиной для моего потопа. Он собирал меня по кусочкам из ливней, что хлестали в моей душе, из вечных дождей, заслонивших солнце. Мой мир в один миг, разорванный на атомы, снова обретал очертания — он кропотливо восстанавливал меня, ощупью, по крупицам, по всем моим мельчайшим трещинам.

Он знал меня. Пожалуй, даже лучше, чем знала себя я сама. Он видел эту бездну внутри меня задолго до того, как она разверзлась, и в нужный миг протянул руку, не дав тьме поглотить меня целиком.

Если бы не он, я бы исчезла, превратившись в нечто аморфное и безжизненное. Но он держал меня. 

Он — всё для меня. 

Как, впрочем, и я — для него, в этом наша вечная, безмолвная истина.

И мне не хватит пары слов,
Чтоб описать мою любовь..
Я с ней, как будто без оков,
Но стынет в жилах моя кровь,

Ведь, если был бы тут Господь,
Он крест отринул, как и плоть.
И я хочу, чтоб ты была,
Как ангел мой, моя судьба.

Сошедший с неба небожитель,
Прикован к ней, как будто зритель.
Ты пальцы, череп и глаза,
Сквозь них я вижу вижу небеса.

Когда нисходит с неба житель,
Печаль уходит в снов обитель.
Во мрак спустилась для меня,
Мой милый ангел, люблю тебя.

Луна, словно улыбка Чеширского кота,

А твои глаза — пейзаж в расцвете дня.

Самоё тёмное время перед рассветом,

Но котята ждут каждый день с приветом.

Бенитоит, жадеит, малахит и лазурит,

Аквамарин и арбузный турмалин,

Янтарь, словно цвета солнца.

Разве описание столь серьёзно?

Всё давно за тебя решено,

Перенять твоих глаз красоту не дано.

Передать драгоценность их не камнями?

«Только твоими глазами влюблён я целыми днями».

Если небо — поляна, то звёзды — цветы,

Букеты — созвездия, а любовь растишь ты.

Ведь только с тобой цвету и свечусь,

При звёздах, при солнце я распущусь.

Глаза, как ромашки — просты и наивны,

Но так прекрасны в своей красоте.

Мы чувствуем ярче, пока мы невинны,

Ведь словно звёзды сгораем в огне. 

Он опускается на гладь души неслышно,
Смиряя шторм, что бушевал внутри.
Его крыло — как облако, что вышло
Из предрассветной, нежной зари.

Он не кричит, не требует признаний,
Лишь плавно чертит круги на воде.
Он — тихий свет забытых обещаний,
Что бережно хранится в пустоте.

Он пьет печаль, как утреннюю влагу,
И превращает горечь в белый пух.
Он дарит сердцу гордую отвагу,
Когда вокруг смыкается испуг.

Его изгиб — как линия покоя,
Где время замирает на лету.
Он — это всё, что есть у нас с тобою,
Хранящее в себе всю чистоту.

И если вдруг наступит холод зимний,
Он не уйдет, не скроется во мгле.
Он — лебедь мой, единственный и дивный,
Что греет жизнь на этой всей земле.

Аллоо, привет! Ну наконец.
Я так услышать Тебя рад!
Ты как? Ты где? Да, Я подлец...
Из- за меня, был весь Твой ад...
Прости… Быть может Ты забудешь.
И заново мы все начнем.
Ну что молчишь? Скажи хоть слово.
Давай пожалуйста вернём.
Те вечера, то превосходство.
Красивый взгляд, беспечный рай.
Хочу вернуть я это чувство!
Пожалуйста не убивай!!!
Надежду, Веру и Любовь.
Прошу об этом Тебя вновь.


Она послушала его прекрасный монолог.
В душе ответила Себе: Он смог!
Набрать сейчас, когда болит.
Когда душа о чем то просит, говорит...
Но поздно смог.
И положила трубку.
Оставив его в мыслях.
Не на шутку… расшатанных .
И очень странных.

За все те раны!

Я раньше думала «пфф… тишина пустяк»,

А оказалось целый почерк.
Твой взгляд — как недопетый мной куплет,
Где слов нет, но музыка есть, точно.

Тебя люблю и жаль не как в кино...«красиво» 
А просто факт, как утро и дождь.
Твоя улыбка — та еще сила,
Она такая… ммм за душу берешь

Твой смех — не шум. Он просто согревает,
Как будто кто-то включил свет внутри.
И я ловлю себя на том… что он бывает
Нужней, чем сотня правильных «смотри».

Ты сам не фон, не повод, не такой... 
Как трек, что крутишь, скрыв от всех в листе.
Мы оба не про громкие слова,
Поэтому сказав все проще… люблю за то что ты есть

Любовь — не гром, а тихий светлый вечер,
‎Что греет там, где гаснет всякий свет.
‎Как будто лес укрыл нас тихой речью,
‎Она живёт в привычной, в тишине,
‎И от касанья становится всё легче.
‎Не в клятвах, что звенят в словах,
‎А в том, как рядом дышится спокойно,
‎Как ты читаешь строчку не свою,
‎И улыбаешься чему-то ловко.
‎Она — как след на мокром берегу,
‎Который не смывает даже ветер.
‎Я этот путь с тобой пройти смогу,
‎Хоть мир порой и кажется без цвета.
‎Пусть время мчится, путает следы,
‎Но в этой тихой правде — наша сила:
‎Любовь не требует пустой звезды,
‎Ей хватит просто, чтобы ты любила.