Пейзажная

От города подальше — прочь,
Многоэтажный!
Пусть где-то рядом дышит ночь
Тепло и влажно.

Особняки и кабаки,
Реклам зарницы —
Здесь, на деревьях у реки,
Ночуют птицы.

Горят болотные огни
И ветер в поле.
Так близко, под мостом, в тени,
Уснули тролли.

Летят секунды в высоту
Собачьим лаем.
Мы соскользнули в темноту,
А что за краем?
N-N

4.09.2023г 
©Римма Захаренкова

Средь выжженных солнцем земель Дагестана
Душным ковром распростёрлись сады.
В них можно напиться струёй винограда,
Абрикосовой можно наесться усладой,
Но по-царски вкусны лишь граната плоды.

Огромный поднос для заморского гостя
Дева с грудью, подобной гранатам, несёт,
Стройным станом в огне извивается грозно;
В чёрных очах отражение даров на подносе:
Сто и один коронованный плод!

Гость получает хозяйский кинжал,
Коли не знает заветного вкуса.
Он должен старинный свершить ритуал:
Кровью граната наполнить бокал,
В плодовое сердце проникнув до хруста.

Кто знает, что может увидеть парящая чайка,
Когда та достигнет воздушного пика!
С её высоты море будто без края.
Оно отвечает смотрящему взглядом,
В глаза отпуская слепящие блики.

Море опасно цунами штормом,
Но гораздо опасней при штиле!
Именно в штиль звучит сладостным стоном
Песня сирен, что сменяется хохотом злобным,
Когда превращается судно в могилу.

В толще лучами пронзённой воды
Медленно движется стадо медуз,
А рядом из тёплой летит стороны
Полчище мант караваном большим,
Владыке морей неся жертвенный груз.

Океанское дно хранит множество тайн,
И сундуки средь кораллов — не миф!
Но моряк ни один не отважится сам,
Достать те сокровища; смерть кораблям,
Бросившим якорь на Кракенский риф.

Бессонница подобна зазывале,
Что собирает в поле дорогих гостей.
Не нужно фраков, платьев: здесь нет роскошных залов.
И тишина призвать артистов лучше помогает,
Чем хлопанье в ладоши всех мастей!

Туман сигнал даёт оркестру начинать,
И заиграла маленькая скрипка.
Ей вторят новая, и третья… Их громкость начинает возрастать.
Каскад звучания смычков всё жаждет мощности набрать,
А музыканты-скромники сидят все на травинках.

Пошли их сослуживцы вторым фронтом
Дать освещение, для каждого — фонарь;
Их служба — озарять росинки, чтобы
Все музыканты видели, какие же сегодня ноты.
Все светоносцы вечны: стремятся вверх, где ждёт серебряный их гонг-звонарь.

Там, наверху, где лучше слышны скрипки,
Где отслужившие мерцают светоносцы,
Где гонг-звонарь всем полуночникам дарует силы,
Концерт кончается, как только гонг огня берёт свои мотивы.
Спасибо, публика! После заката — в гости.

Холодная струйка рождается в чаще,
Где от солнца её схоронили деревья.
Других всех напитков вода эта слаще.
Испившему будет подругой отныне Удача;
И рассудок того не постигнет затмение.

Ручей за ручьём и поток за потоком:
Река набирает стихийную мощь.
Богатыри в её волнах крестили потомков,
Идущие против течения суда обращались в обломки;
С небес поцелуи шлёт проливной дождь.

Поднявшись из недр, упав с небосклона,
Вода возвращает истокам свой долг:
В полёт посылает она свои тонны,
Капли армадой летят со скалистой породы,
Трубя глухим гулом в свой радужный рог.