Верлибр

Так больно.
Слёзы рекой льются.
Впереди ожидается новый этап.
Завёрнутое в кокон одеяла
Дитя пытается с душой совладать.

«Потерпи» — кидают родители, как тряпку, эту фразу.
«Умолкни, мне надо обсудить с врачом».
Тебе так боязно и страшно,
И слёзы не перестают литься.
Украдкой пытаешься этой солёной влагой не подавиться.

Так одиноко, сердце щемит.
Никто не пытается тебя понять.
И тут ты делаешь вывод, что миру на тебя плевать.
Ты вытираешь кулаком слёзы,
Меняется что-то глубоко внутри,
Обещаешь себе больше не плакать.
Замыкаешься постепенно,
Ни капли не замечая, что начинаешь молчать.

С каждым новым днём тяжелее вдыхать.
На тебя давят, а ты не в силах ничего сказать.
Ты понимаешь, что стоит поискать обходные пути:
Ещё не всё потеряно.

Главное — просто иди.
Делай шаги, как умеешь.
Со временем станет проще идти
Не загоняйся и в глубину не уходи.

Знаю, мысли тебя душат.
Записывай их в обычную тетрадь.
Со временем тебя отпустит,
И легче будет дышать.

Бледное тело, синие очи,
Кровь загустевшая застыла на лбу.
Бренная плоть растеклась по холсту,
Заляпанном отчуждением
И потонувшем в явном бреду.

Я вижу свет, что искрится из вен.
Раздутые, они гулко отзываются во мне. Величаво простираются ввысь
Как провода –
Дышат дыханьем вечного сна.
Но пробудись я – наступила бы мгла!

Черная, но красная, безудержная кровь
Помчалась бы из них, осветила бы ночь.
Ярко и томно, нежно, светло –
Я провожаю последний свой долг.

Рвут стены крики, орудие тьмы.
Я надеваю свой шарф красоты.
Он хоть и тонкий, от ветра спасёт.
И ветер этот – бушующий гнёт.
Он пьёт, упивается всем моим духом,
Он беспощадно бьёт меня кнутом!

Что ушло не зови, 
а у нас всё дожди, 
заливает поля, 
урожаю хана! 

Вижу сквозь пелену
его силуэт, 
дождь всё идёт
и его уже нет! 

Третий день дождь с утра, 
молний блеск, 
грома взрыв, 
не уютно в Душе, 
там тревога живёт! 

Задремала на миг
разбудил меня крик, 
внутрь моей головы 
чёрный демон проник, 
закрутил мне мозги, 
я, встаю на окно, 
в полёте кричу, 
птицей я улечу! 

Удар об асфальт, 
всё замерло вдруг, 
вокруг никого, 
льёт слёзы дождь, 
птицы нет, меня нет, 
только демона хохот, 
он с людьми так играет
под дождь, грома грохот! 

Дождь идёт, 
на сердце тоска, 
будет лить сорок дней, 
тогда людям хана! 

Я играл в театр с ними,

То раскрывал свою душу —

Итог не сделал меня счастливым.

Я — жуткая лесная гуща.

Никто не хотел быть со мной,

Делить счастье и покой.

Я одинок так до сих пор —

Никто не свернёт ради меня гор.

А нынешнее окружение —

Сплошная сухость.

Нет желаемой любви,

Нет утешения горечи —

Подарок от всей земли.

От всего моё сердце холодно,

Сгорело старое полотно,

Где когда-то было «счастье» —

Не жизнь, а стылая пустынь.

Бейб, ты не серая мышь!
Ты — автор. Не в этом ли счастье?
Она вынула изо рта чупик, 
Не задумавшись ни на секунду,
Успела прожечь меня насквозь уверенным глазом.

И в этот момент прозвенел звонок,
В моей памяти сохранив этот коротенький диалог.

Знала она, что вдохнёт в меня искру? Скорее всего, нет, поскольку
Все её мысли
Занял новенький,
И она поспешно добавила в блок номер своего парня,
Подписав — бывший.

Покачав головой и вздохнув о чужой жизни,
Я перелистнула блокнот
И оставила мысли...

Люди приходят и уходят,

Оставаясь в нашем прошлом.

Но из всех — лишь единицы,

В сердце остаются дольше.

Одна из единиц — моя звезда.

Она не потухла навсегда.

Где-то там, я знаю,

Она сияет до сих пор.

И я забыл уже старый свой укор.

Но звезда потухла, и всё же,

Я не живу нынче прошлым.

Лишь помню наше счастье,

И всё, что чувствую сейчас — радость.

Помогите найти библиотеку –

Это сложная, 

Невыполнимая задача;

И справиться с ней может 

Только тот,

Кто знает карту нашего молчания.

Мы искали её с утра,

Обошли все чужие фасады,

И нашли только к вечеру –

Там, где

Горят фонари на берегу ожидания:

Оказалось, что стеллажи –

Миры из маленьких снов,

А книги

Говорят в тишине на одном

Из множества языков.

И строки в них – личные,

Интимные –

О том,

Что ты нужен мне

Даже в предзимнюю стужу.


2025 г.

Я помню как-то отправила

фотографию

прямиком из твоей квартиры:

блики от солнца 

так живописно падали

на твои однотонные стены. 

Я, наверное, никогда 

не просыпалась так, как в то утро,

но это было безумие —

не сказать никому и соврать о подруге. 

В ту секунду было не до здравого 

смысла —

да я и не слушала,

тишина была такой плотной, 

что её можно было коснуться рукой.

Я неумело поворачивала ключ в замке,

путаясь: влево, вправо?

И не чувствовала, как за мной 

тянется

ночь

пудровым

шлейфом.

Я выходила в город,

носила твой запах на коже, как 

контрабанду;

и улыбалась прохожим,

зная, что под моей одеждой

бьется совсем другое сердце.

Интересно, 

хоть кто-то из них догадывался,

что было со мной на рассвете?

Салют, амиго! Здраве, отче!
Сидели двое в шумном кабаке,
Вымаливали кружки у бармена,
Подшучивали тихо друг над другом в уголке.

Их разговор сливался с общим гулом,
В углу компания смеялась в голос без забот.
Девицы, разнося заказы по залу,
Незаметно прятали в карманах чаевые,
Поддерживали праздных, заливаясь смехом, —
И каждый миг был чертовски хорош.

Игриво лился звук из флейты,
Казалось, день течёт, как прежде, без тревог.
Но вдруг дверь распахнулась с резким, громким стуком —
И замер смех, и стих весёлый говор всех вокруг.

Он, шагнув в проём, огляделся,
Снял шляпу и своё пальто.
Мельком прошептал бармену кодовое слово —
И тут же шум вернулся, словно и не было ничего.

Закутавшись в тёплый плед до самой макушки,
Роняю слёзы, плача навзрыд.
Внутри меня шатает сердце,
От пролитых слёз голова болит.

С каждой секундой всё сильнее
Хочу укрыться ледяной тишиной,
Пусть на мгновенье мир исчезнет —
И сон придёт, как тихий покой.

Мой мир изменился на веки.
Нет больше радости в жизни,
Нет того счастья, что скрывалось в словах,
И в душе пустота, и сердце разбито.
Я нервно все жду, дожидаясь ответа.
Прошёл уже год, 
Календарь поменялся,
А ответа все нет.
Ну как же так вышло?
Почему ты ушёл?
Ты нам обещал, ты слово нам дал,
Что вернёшься живым
К нашему дому, к порогу семьи.
Мы душу твою обогреем,
В объятьях навеки оставим.
Ты только вернись,
Не дай нам погибнуть.
Я календарь отрываю,
А сердце не тут.
Там, где ветры скитаний
Тебя берегут.
Ты пропал, словно в землю,
Но знаю — живёшь.
Просто где-то идёшь и никак не найдёшь
Дорогу к порогу, где любят и ждут, 
Где свеча догорает, но снова зажгут.
Мы держим тепло, мы храним твою суть.
Ты только найдись, отыщи как-нибудь.

Я сижу напротив окошка,
А в перейди бесконечная даль.
Словно змея, извиваясь несётся
Во мглу пустоты, где не ждут никого.
Я сижу напротив окошка,
Между адом и пустотой.
Там старухи грызутся как мошки,
Там дорога уносится в бой.
Застыл кадр на плёнке — и это я сам,
В этой старой, прогнившей насквозь кинопленке.
И никто не заметит, как тени к стенам,
Прилипли навек к этой вечной моталке.
Может затем этот мир так жесток,
Что каждый спешит, но не видит другого?
Забыв про любовь, заступив за порог,
Мы стали похожи на мёртвое слово.

Сердце бьётся сильно, быстро!
Снова я стою перед тобой.
Дыхание на миг остановилось,
Задрожали руки вновь.

Твоя улыбка как искусство,
Так божественно прекрасна!
Будто ангел сам спустился
На путь свой неземной.

И снова сильно бьётся сердце,
Задрожали руки вновь.
Я что-то ляпнула небрежно,
А ты лишь улыбнулся и ушёл...

Противно!
Мерзкая, мерзкая, мерзкая,
Мерзкая еда –
Такая же, как и я.
И после пожирания таких помоев
Я нахожусь в двух мирах –
Между огнём и боем.
Я изливаюсь кровью и слезами,
Они всё гуще льются,
Расплываясь вместе с глазами.

Вспороть живот и вывалить обратно –
Было бы славно да ещё и намертво.
Я каждый раз себе лгу,
Когда вновь поедаю желудочную урну.
Я обещала быть правильной,
Но в итоге просыпаюсь заплаканной
После сна, где я становилась тушей –
Свинья.
Свинья! Вот кто я.

И нет больше криков, отчаянных слёз.
Всё через время наладится, но не всерьёз.
Ведь после этого, как ни странно, привычного эпизода
Я снова начну питаться достойно.