Философская

Никто не вспомнит его взора,

Ведь он забытым посрамлëн!

Он здесь стоит, но мнимо помнит,

Он стойко отрицает гон!

Зарыто кладбище, в котором погребëн,

Но он не сердиться, он просто зол,

Ведь так гораздо проще мнимым,

Принять свой внутренний раскол.

И мною ты исповедим, 

Грехи твои уйдут прощанием, 

И я с забытыми людьми. 

Проник ты в жизнь, меня оставил, 

А я спешу, как резвый конь, 

За мною ты не поспеваешь, 

Хоть позади стою я в рознь. 

Обитель жизни повидавшей, 

Меня запрëт внутри себя, 

А я творю, лишь радость жизни, 

Творить, оставьте вы меня. 

Пусть заношены надежды,

Не хватает высоты,

Сохраняет осень нежно,

Уцелевшие листы.

От осеннего унынья,

Грузным телом лег туман,

Я одел сегодня крылья,

И взял детский барабан.

Заштриховано пространство,

Только слышно тук, тук, тук.

Это так мое упрямство,

Свой настраивает звук.

Ручка и бумага 

Сталкинг одинокого возле той ночи

Эти все огни будто прижигают 

Но они не мы

Вечно умирают

Я слежу и это моя одержимость 

Ты всё идёшь, а я лишь за тобой

Если ты не хочешь–всё равно

Всё по-моему будет, всё ты лишь со мной

Ты и не устанешь на меня смотреть 

И глаза твои я заставлю потускнеть

Больше пожара, больше этой вспышки

Голова глядит прямо из окна

Это я скучаю, вечно вспоминаю 

Но она не ты, и она не я

Это лишь друзья?

Да их и не будет

У тебя теперь буду только я

Я заменю их раз и навсегда 

На трон взошедшая царица,

Смогла народ свой удивить,

Она уладив все ошибки,

Смогла страну свою спасти.

Узрев тот рок зловещий и опасный,

Она мольбу произнесла

И на её простую просьбу,

Явилась яркая звезда.

Царице было просветление,

Звезда страны сказала учесть,

Царица приняла решимость

И обратилазь резко в тучи.

Она врагов своих сметала

И не щадила никого,

Её могущество признали

И уважают до сих пор.

Царица понимала ужас,

В котором жизнь её ушла

И поняла что человек глупец,

Ведь мир прозрачнее окна.

Она решилась на убийство,

Крича, метая всё вокруг,

Народ просил остановиться,

Но страх заполнил её слуг.

В итоге мир пришёл на земли,

Которые уже пусты,

Ведь мир который появился,

Не лучше жалкой пустоты.

Так встань на цыпочки, не говори мне «нет»,

иди со мной по замкнутому кругу,

и, вытолкнув луны мираж на свет,

расстанься с ветром, приходящим с юга.

Когда слова на вдох переложу,

перетаскаю в храм свое молчанье,

на ухо тише бренности скажу:

«Мираж, луна, мираж и расстоянье».

Смотри, как спичку в этот мрак несу,

рассматривая каждое мгновенье,

пусть каждый потерявшийся в лесу согреется от этого спасенья.

В бесплотном мороке прижмусь, чтобы обнять,

до теплоты изношенной под кожей,

до ощущения любить и понимать,

до одиночества, в котором так похожи.

Я люблю стихи отчаяния,

Я приму хоть сотню ран,

Я люблю твои прощания,

Я предвижу стыд и срам.

Мне узреть твою победу,

Будет сложно, ведь я сам,

Оттолкнул тебя так сильно,

Потому уйду я в храм.

Я уйду за горы в даль,

Я уйду за сто морей,

Я закроюсь в мире знаний

И примкну к стае зверей.

Ты пойдëшь за мной не скоро,

Ты увидишь море, горы,

Ты поймëшь, что знаний мир,

Слишком уж огромен

И поймëшь, что звери в стае,

Слишком уж опасны,

Не найдëшь меня ты там

И пойдëшь обратно,

Слишком поздно, слишком рано,

Я не знаю правды.

Я в поезде качаюсь

И еду в дальний путь,

Но путь мне непонятен,

Понятна только суть.

Медлительно, но быстро,

Домой я доберусь

И может быть по улицам,

Куда-нибудь пройдусь.

Мне захотелось снова жить,

Как только понял путь,

А поезд был мостом,

Который дал мне суть.

Я в поезде оставил

Обиду всю и грусть,

По поезду направил

Свой праздничный «салют».

Проходит лето, жизнь ушла,

Но ты подобно алчной твари,

Лежишь и дышишь неспеша,

Чтобы узреть обман отсталой швали

И жизнь понять, которая ушла.

Тебя в попытках обмануть,

Забьют напрасными словами

И ты проглотишь эту муть,

Ведь ты доверчивый скиталец.

Во лжи увидишь ты напрастность,

Не подойдëшь к чертогам силы,

Поймëшь, прошедшее напрасно

И жизнь забудешь, ради силы. 

Иссяк огонь закатом дня,

Мазок лучей остыл под кистью,

И солнце ото дня очистив,

С вчерашним разлучил меня.

Все стало медленным, невнятным,

Осталось бросить невод чувств,

Пока без новых мыслей пуст,

И фонарей сияют пятна.

Пока от ладана есть прок,

Пока в божественном спасаясь,

Без отречений и не касаясь...

Пока молчит во мне пророк.

На этот миг я чист и пуст,

Рожденье нового в сокрытом,

А утро давит монолитом,

И веет тишиной из уст.

По кабакам гуляя ночью,

Его увидишь ты всегда,

То под столом, то на столе,

Стоит гордыню распустя,

Красив, величествен, блондин,

Его Есениным клича,

Выводят словно атамана,

Казачьим хором уводя.

Рязанский лель его прозвали

И так назвали неспроста,

Любовью девки завлекали,

А он ласкал их до утра.

На утро он вставал пораньше

И начинал писать стихи,

Ну а под вечер на гулянках,

Он развлекался, от тоски.

Тоски по матери, по дому,

Иль по любовнице красе,

Он понимал что лучше дома,

Чем погибая в кабаке.

Но он писал, писал о маме

Писал о доме на луге,

Любовью сказы окрыляя,

Писал о том, о чëм хотел.

Его таланты признавая,

Завистники не промолчав,

Его отравой поливали,

А он как-будто бы был рад.

Вот так закончилась эпоха,

Того кто близок был к народу,

Того кого любили дамы,

Того кто близок был к порогу.

Есенин пьяницей был сильной,

Но автором куда сильней,

Его любя так оскорбляли,

Но он стихом пленял людей. 

Я выхожу в прочтенье ночью
И на рассвете я сгораю,

Ведь не понятен смысл жизни,

Которую я проживаю.

Я не пойму обид и ссор

И не пойму ваших амбиций,

Ведь не таким я рос и жил,

Чтобы понять людские принципы.

* Сплошная линия*

Среди огромной груды неоправданных надежд

Разбилась гранитная плита несбывшихся кода -то мечт.

Смысл жизни потеряла вмиг,

Любовь исчезла с горизонта.

Пропала вера и надежда,

И безысходности глоток проник мне в душу неизбежно.

И никому, казалось бы, человек не нужен.

Зачем смотреть в глаза прохожих?

Они потухли, не горят.

Зачем играть на пианино?

Оно звучит совсем не так.

Пропал былой ритмичный такт,

В театре была такая мелодрама,

Но тоже начался антракт.

К чему все эти вздоры?

Я не знаю.

И песнопений бытия,

Когда нам всё ровно — от рая и до ада:

Одна сплошная линия.

Утро меняет мираж, свет раздевает до тла,

Время мгновеньями в пыль, скобкою месяц закрыт,

Звоном напев тишины, гаффити мыслей в словах,

Выгнут улыбкой луны, ветра невидимый щит,

Слаще неведомый зов, пусто у сада камней,

Вечная жажда — любовь, в путь отставной пилигрим,

Утро из мира теней, свет раздевает до тла...

Капли на стеклах набухли дрожанием,

Бездною взглядов с другой стороны,

Между отбывшим с души расставанием,

В новый сезон ретроградной луны.

Стоит принять… от себя что останется,

Выгнуться гибкой лозою души,

И до последнего слова намается,

Спелыми буквами в белой глуши.

Вырастут строки, ночь плодородная 

Жадно глотает выдохи слов...

Сердце как будто любовью голодное,

Где — то под стопкой зачитаных снов.