Философская

* Сплошная линия*

Среди огромной груды неоправданных надежд

Разбилась гранитная плита несбывшихся кода -то мечт.

Смысл жизни потеряла вмиг,

Любовь исчезла с горизонта.

Пропала вера и надежда,

И безысходности глоток проник мне в душу неизбежно.

И никому, казалось бы, человек не нужен.

Зачем смотреть в глаза прохожих?

Они потухли, не горят.

Зачем играть на пианино?

Оно звучит совсем не так.

Пропал былой ритмичный такт,

В театре была такая мелодрама,

Но тоже начался антракт.

К чему все эти вздоры?

Я не знаю.

И песнопений бытия,

Когда нам всё ровно — от рая и до ада:

Одна сплошная линия.

Утро меняет мираж, свет раздевает до тла,

Время мгновеньями в пыль, скобкою месяц закрыт,

Звоном напев тишины, гаффити мыслей в словах,

Выгнут улыбкой луны, ветра невидимый щит,

Слаще неведомый зов, пусто у сада камней,

Вечная жажда — любовь, в путь отставной пилигрим,

Утро из мира теней, свет раздевает до тла...

Капли на стеклах набухли дрожанием,

Бездною взглядов с другой стороны,

Между отбывшим с души расставанием,

В новый сезон ретроградной луны.

Стоит принять… от себя что останется,

Выгнуться гибкой лозою души,

И до последнего слова намается,

Спелыми буквами в белой глуши.

Вырастут строки, ночь плодородная 

Жадно глотает выдохи слов...

Сердце как будто любовью голодное,

Где — то под стопкой зачитаных снов.

Возьму я сигарету, и молча закурю

И развееться по ветру

Жизнь что так люблю

И задам я господу, свой немой вопрос:

«Почему судьбу такую — ты мне бог принес»...

Глотаешь не спеша,

После трудного дня

Все мысли лишь о том.

Домыслы дохода

Погружаются и в сон,

Доживать до восхода солнца,

Дожидаясь тридцатого числа.

Пальцы на руках -

Покрываются мозолью,

Наливают еще один стакан,

Запихивая в себя еще сто грамм.

Туман в голове, 

кальян в руке,

В глазах отражается попойка

Чтоб не вспоминать о утре.

Дожидаясь его дома

Грязная посуда.

Споры распускаются на ней

Давно не мыл, не ел оттуда.

Питаясь алкоголем,

Запивая работы до утра,

Перекусывая коммуналкой,

Не забывая о долгах.

Не спал, не ел, 

не выходил с друзьями

Работал он на славу

Работал на страну.

Ради матушки любимой,

Ради Родины своей.

Погиб герой-

Погиб запой.

Не вспомнят,

Не скажут же спасибо.

Припомнят слова

и бухла.

Работал он в три пота.

Чтоб выживать среди людей.

Обреченный смертью

В грехах своих креститься.

Даже бог ему не друг.

Сатана разведет руками,

Пляшет под дудочку отца.

В котле каптиться станет.

Не знаю, что страшнее жизни.

В которой радости нема.

В которой люди на губах с улыбкой смерти пожелают и забудут навсегда.

Кем был, кем стал,

Зачем работал и трудился .

Если попросту он спился 

Продолжая же страдать, 

Ни смерть, ни жизнь

Не приведёт вас к счастью .

Вы поведете их за вами в след.

И только вам решать как жить 

котел уже стоит

Углы — туда, куда не доходят они.

Лучи от лампы одной, хотя было их три.

Ты смотришь на пол —

Он интереснее всего, того что нажил.

Отдай своё тело

Взамен на любимую боль.

— Тебе нравится, когда я так груб.

Когда бью тебе морду,

Когда прижигаю ключицы.

Дыхание сбито — трудно дышать?..

Не бойся, малыш,

Я ведь рядом — значит, никто не посмеет обидеть.

Руку, холоднее стекла,

Положу на красную щёку.

Дай успокоить твой взгляд.

— Я ведь не хочу тебе зла.

Ответь же мне, милый:

Любишь меня?

Кажется, жжётся от прикосновения кожа.

Раскалённый холодом нож

Проводит по ляжке тропу.

Пронзительный взгляд смотрит сквозь душу,

Которую не один раз убивали, чтоб возрождать.

Туманный разум её скажет: «Любить».

Больше некуда смотреть —

Лишь только он

Взамен на жизнь,

Которую проведёшь на цепи.

Сожмёшь кулачки,

Боишься отказа,

Скажешь: «Прости»,

Попросишь любви.

— Я не против, поверь мне,

Но время идти.

Увидимся завтра.

Прости.

Ты будешь ждать меня,

Ждать, пока не проявлю тошноты.

Ты хочешь внимания, как бездомное созданье.

Впрочем, я и есть твой дом.

Я стал для тебя отцом,

Заменил для тебя друзей.

Никому не нужна, кроме меня, любовь моя.

— Все другие — мудаки.

Заставил повторить сотни раз.

Это вовсе не абьюз —

Ведь я единственный, кто ей помог.

Зайка моя, помню же я,

Как улыбка твоя

Растворялась после моих слов,

Как слёзы стекали после удара в живот.

Убегая, возненавидела меня,

Но лишь я потом пришёл забрать —

Ведь все отказались от тебя,

Все поверили моим словам.

Рассказывал он всей ее семье и друзьям :

Что сходит с ума она сама.

Что истерит и бьет его по лицу.

А он лишь, не может не любить маленькую стерву свою.

— Ну же, обними меня,

Я единственный, кто любит тебя.

Ну же...

Позволь забрать твою волю себе.

После работы, приходя,

Брал за волосы тебя,

Вырывая клочками,

Ломая малюсенький носик.

Ты была так красива,

Когда кровь стекала с головы,

А голубые, моря цвета, глаза

Смотрели на меня с нуждой продолжать .

Ухмылка расплылась на щеках,

Сужались глаза.

В руках его — душа,

Душа, которая выполнит любое твоё желанье.

Боль, приносящая счастье.

— Ну же, касайся меня,

Ломай меня.

Я хочу снова почувствовать то, что называют любовь

Оттенок красного… Тепло, огонь иль жар?

Мне насладиться чем? Принявшем пустоту,

Наполнению музой, светом, тьмой сквозь красоту,

Пришедшей тишины в спонтанность, образ, дар.

И нитями дождя сплетенных мной вокруг,

Эскиза фонаря… небрежно… в первый раз,

По линиям кривых над крышами домов,

Мазками новых фраз, по образу подобий,

По прошлому сквозь прах его надгробий,

По струям недописаных стихов.

Чем насладиться, если всё есть ты?

Сквозь свет невидно тьмы, сквозь тьму невинно света,

Вот небеса, вот дождь, вот день, вот скоро лето

Завидовать кому? С протянутой рукой прошу… и обниму...

Разломан сон… я сплю, я снюсь себе поэтом.

Не чувствую любви, защиты материнской. 

Чувствую я смрад души твоей больной

И запах алкоголя резкий. 

От тебя я слышал бубнешь пьянчуги, 

От тебя несло запахом табака. 

От слов твоих пьяных спасет кольчуга, 

А от меня ты далека... 

Я не говорю, что ты плохая. 

Не говорю, что тебя я не люблю, 

Просто ты другая, 

Просто тебя не понимаю...

Я сегодня зачем-то бог, выгоняю с души чертей, отвергаю и сон, и вдох, и душа добела пуста, я впадаю в твои уста, свернув солнца кумач в закат, проливаюсь дождями в Нил, поливая ростки дорог, и глазами ночных светил созерцаю насквозь восток. Наполняю свою суму стаей ветров с земной оси, на плечах шелком ласк живу, не успеешь меня сносить. И без ноши оставшись слов, узелковым письмом молчу, вечеров расстелив покров, ноткой цедры на вкус горчу. Я катаю в ладонях Ра, расплетая паучью сеть, за щекою шумят ветра, да дождей барабанит медь. И из той неземной черноты, протыкаю лучами мир, добежав до Китайской стены, слышу мантры, входя в монастырь.

Я сегодня зачем-то бог, вытираю вчерашний грим, по эфиру жасмин потек, разлюби меня не таким...

Колыбельную спой… Я дождусь,

Ты закончишь, и я усну,

А захочешь, тобой проснусь,

А захочешь, тобой умру.

Лепестки опадают луны —

Белый саван моих дорог.

Пробиваюсь во сне к утру,

В самом дальнем углу восток.

Я прогнулся, я стал лучом,

Пробирает насквозь Борей.

Я стою за твоим плечом,

Подливаю в любовь елей.

Остановлено тело, не взгляд.

Слышишь солнца входящего хруст?

Утром гулко дожди басят

В пустоту… Пока город пуст.

Просыпаюсь сливовым листом,

Мне неведомы боль и страх,

Я по солнцу ползу жуком,

Поцелуем живу в губах.

В микросхемах спаянных вен

Отличаемся мы с тобой

Разновидностью наших систем,

Твоим солнцем, моей луной.

Солнце катится каплей по сну,

Жук спугнул золотых стрекоз,

Просыпаюсь… К тебе несу

Лист сливовый с моих волос.

Святых в плен не берут, не издан календарь, до ветра дотянусь, мне улицы не жмут, до будущего шаг, над головой фонарь, пронизывает тело новый вдох… Пустующий алтарь… Добраться до души… Осталось выжать свет из прожитого дня, застав восход врасплох, любовь ломать, как хлеб, раздать всем согревающим в друг друге пустоту, шепча молитвы треб, оставив для тебя одну… из всех… Святых в плен не берут...

Чистое небо — синий простор,

Ветер играет с золотом зла́к.

Поле смеётся, манит в раздолье,

Сердце поёт: здесь **всё** — в моей воле!

Солнце дарит янтарный рассвет,

Травы шумят: «Забудь обо всём!»

Жизнь, как река — широка, светла,

Пей её смело, **счастье** — в делах!

Который шаг?

А знаешь, утро, шесть… Глаза встряхнули взгляд в окно, молитву Богородице прочесть успею… Пять минут… Метро.

Гул,

копоть мыслей,

сны,

шагов ручей,

ещё полсотни метров до весны,

сквозняк,

шаг,

новый день...

Ничей.

Нить мыслей…

Вдыхаю в грудь вчерашний прах, на переходах и мостах, цепляю взглядом силуэт, идет сближение планет…

Наушник в левом, с права свет, горящих звёзд в пучине глаз…

Кто отреченнее из нас?

Сплетаем взгляды,

ветер — брют,

приму за таинство уют.

Который шаг? А знаешь шесть…

Позволь губами жар

прочесть...

Каждый правитель когда то умрет

Даже король, увы, не бессмертен

И адское пламя затронет тот лед

Не будет огонь к подлецу милосерден

Развлеченьем, дарованным свыше 

Изысканным стейком на блюде

Как в логове котов гуляющие мыши

Во владение львов пришли люди

Каждый правитель, ценой своей жизни

Готов защитить королевство

Но за упорство судьба лишь капризней

Вершит над ними убогие зверства

Холодный свинец доходит до сердца

Но льву кроме чести нет ничего

И вот закрывается жизни дверца

И Эти просторы теперь не его

Каждый правитель когда то умрет

И этот король, увы, не бессмертен

Умер король, но память живет

Память о власти, о боли, о смерти

Чувствую себя во мгле

Словно в космосе летаю

В безмятежной тишине

И нет ни звезд, ни ориентиров

Лишь вакуум, пустой звук

Забыты имена и лики

Пропал — затерянный ответ

И лишь надежда где-то ждет,

Чтоб утро новое пришло.

И мгла, что душу так гнетет,

В сиянье светлом отошло.