Философская

Проснулся с сильной болью, 

Кто родной я и не вспомню, 

Приснилось это мне, 

Или истина в душе? 

На один вопрос ответ хочу, 

Почему от боли я кричу? 

И ничего уже не помогает, 

Никотин в крови скучает. 

Время болью душу изуродует, 

Всю энергию расходует, 

И уже не слушается тело, 

Что с годами лишь старело. 

Рассудок с днями помутнился, 

Негатив в груди лишь накопился. 

Как спасти себя я и не знаю, 

И давно как человек я умираю. 

Уйдут года, уйду и я, 

И скажи теперь ты мне, 

Куда ушла моя семья, 

Туда уйду и я во мгле?

Раскинулся купол, пронзённый насквозь
Алмазными иглами света.
Смотрю в эту бездну, и чудится: сплошь
Мерцает душа планетарного лета.

Там звёздная пыль, словно иней, лежит
На бархате вечной прохлады.
И Млечный Пути, как туман, ворожит,
Лаская небесные сады.

Какая торжественность в этом молчанье,
В горенье далёких огней!
Мы — искры на миг в бесконечном дыханье
Под куполом вечных ночей.

Поставили б меня ещё раз,
Пройти тот путь, что я прошёл,
Я вряд ли бы его осилил
И вряд ли бы его нашёл.
Я не пытаюсь получать хвалу
И не кичусь что путь мой тяжек,
Я лишь ещё разок молю,
Что-бы не вспомнить как я падал.
Но там, за пройденной тропой,
Мне послабление даëт она,
Ради которой всë я смог,
Ради которой жить мог я.
Вы не подумайте привратно,
Я не пишу вам о любви,
Я в мир все мысли превращаю,
И выпускаю белый дым.
Мои слова не полюбовны,
По крайней мере не в стихе,
О смысле жизненной дороги,
Сообщить пытаюсь вам в письме.

Твой день — сиянье, взлет метаний, эхо

зовов иль же снов?

Мой час — спираль из-за терзаний,

тихий шепот лишь даров.

В тебе края сливались нежно,

кратко, бережно горя,

Во мне лишь отголосок млечный,

путей волнующих меня.

Измучен разум час за часом,

исчерпан повод до конца.

Рук жажду в ночи проигравши

оставшись, будто без лица.

Заложник призрачных побед?

Иль на просторах суета?

Морально выжила до корня,

дрожащий силуэт бойца.

Пустоты в пропасти холодной,

избыток плененных надежд.

Тебя не хватит, разум стерпит,

отзвук эха души стежь.

Тебе роднее я — позволь же,

недолгий срок среди разлук.

Ты груз везения иронии?

Иль счастье для любви и мук?

Трепещет ива над изгибом,

чуя каждый мой порок.

В сплетении больного пыла,

сумрачно — последний слог.

Для жизни воздуха не мало,

я задохнусь теплом из чужд.

Глубин очей зеленых близок

покой родных моих причуд.
сборник :https://ridero.ru/books/sochetanie_bezumstva/

Нас ждёт лето

Под дулом пистолета

Из недопитого смеха и ветра

И из угольного сигарного пепла.

Лето из кусков фанеры,

Растворившегося света и веры.

Лето из скрытого рассвета.

Маревом света,

Туманом кровавой зари

Мы исчезнем все в лете, 

Забыв о любви.

Город в огнях, 

Лето в кострах.

Срывается пуля с пистолета,

Убивая остатки кометы.

Мера ответа —

Это наше лето.

Без рассвета, 

С глупым ветром

Несущим пулю от пистолета,

Убившего лето,

И след от кометы.

Нас ждёт лето

Кровавым маревом света.

Откуп от ветра.

Огни и искры,

Даты и числа.

Исчезло лето в мареве рассвета.

Нет любви,

Нет игр и смеха,

Исчезли кометы.

Они убили лето.

Но это коллективная мера ответа.

Без совета и привета

Встанем войной за лето-

Умершие без отпевания и света.

Лето.

Без голоса.

Без сна и крика.

Без смеха.

Без света.

Шаг и комета.

Лето.

Розовый лёгкий пух липко коснётся губы,

Оставив внутри себя разноцветные огоньки.

И это сладкое облако, лишь за мгновенье,

Сомкнётся.

с моею жизнью, что для истории как стакан воды прольётся.

Сижу в тишине совершенно одна,

И мысли мои опять про тебя.

Сердце окутала мглою печаль,

И теперь мне тебя совершенно не жаль. 

Сам ты пошел по дороге лжи, 

Заковал свою жизнь за решётку тюрьмы.

Теперь твоё дело – выть в тишине,

Скрежали царапая, бить по стене.

И незачем больше родным причитать,

Твой грех с тебя ну никак им не снять.

 И каждый раз, молясь за тебя,

Они убивают сами себя.

Силы в коробе лежат,

А любовь — в мешке.

Гордость трудно поднимать

На одном плече.

В банке заперта тревога,

А открыть можно с замка.

Стыд — практически подмога,

Ну, или слегка?..

А в подушке страх лежит,

Перья раскидав.

Алчность прячется, визжит,

Устав не прочитав.

Зависть спрятал в сундуке,

Чтоб не вспоминать...

Лень лежит прямо во мне,

Вот бы растоптать...

Гнев кружит под потолком,

Радость — под кроватью.

Грусть валяется со мной,

Кроется объятьем.

А в шкафу лежат коробки,

Где-то тридцать три.

Не очень уж хочу смотреть я,

Что же там внутри.

Но в заперти на чердаке

Лежит спокойствие живое,

Навечно спрятано в строке,

Оно не мимолетно

И всем ведь предстоит достать

Из каждой ёмкости своё.

Ведь мы все — не дать-не взять,

А что из этого твоё?

Термометр ниже нуля — уже не аномалия в мае,
Я не грею руки костром, но согреваю глаза стихами.
Даже если дорога из инея, мозаики или стекла,
Моя строфа продолжается дальше, моя история не истекла. 

Я по сердце утопаю в лужах, под дождём забываю зонт,
Эти капли — они не кислоты, я жизнью не расщеплен.
Мои мысли, подобно кашлю, вытесняют из мира скелет,
Но даже если моя кожа — клочья, я все ещё в неё одет.

Хоть сгорел, находясь в океане, и превратился в песок,
И чем больше света в окне, тем сильнее я одинок,
Но смех прорывает сквозь язвы и плевать, что переходит в вой,
Так если я ещё не мертвый, возможно, это значит — живой?

Рваные джинсы, в ушах дикий звон,

Мы вышли на улицы, свергнув закон.

Закон тишины и унылых гримас,

Электрический ток ударяет в нас.

Панки Хой! Рви глотку, пока есть голос!

Папса – долой! В помойку этот сладкий голос!

В наших венах не вода, а пламя тлеет,

Этот мир нас сломать не сумеет!

Они в офисах гниют за зарплату,

Меняя свободу на галстук и вату.

Их бог — это глянцевый, лживый журнал,

А наш — три аккорда и грязный подвал.

Пусть говорят, что мы просто отбросы,

Что нет у нас цели и только вопросы.

Но наша свобода дороже их злата,

В этом и есть наша главная правда!

Я тебе посвятила немыслимо

эпитафий,

Одной тебе. Я листала на плёнку твои фотографии 

в темноте 

Заливаясь слезами, я в памяти строила 

Образ твой, голос, смех и глаза 

Где же ты, далеко ль упокоилась?

В пустоте чернобровой сверкает гроза 

– и зовёт,

воет, зябнет, колышется 

и в стекло мне упрямо стучит 

но твой голос и вовсе не слышится 

лишь оконная рама дрожит

Проснулась от своего крика

Глотаю с трудом кислород 

Попавшая в горло соринка

Кустарником стала и колет живот

И больно шипами пронзает

И ранит меня изнутри

И шею ветмями сильней обвивает 

Искра подожгла — и все тело горит

Меня не пугали ни драки, ни крики

Ни злые слова, ни искри‌вленный рот 

Но будет зима, и здоровье покинет 

И близким моим голоса оборвёт 

Отныне нема вместе с ними навечно

И как ни старайся сильнее кричать,

А время летит, ведь «оно скоротечно!»

Такая судьба — суждено умирать

Но знайте, коль тело душой покину

Покой обрести я смогу только там, 

Где снова смогу прокричать, 

Где услышат

Заветное «Я так скучала, мам!»

Ночью на крыше панельной высотки

Смотришь на яркие света лучи

Сотни дорог, постоянные пробки

Город покоится, город не спит

Полосы автомобилей сверкают

Под светофоров пищащий мотив

В окнах чуть мерклые лампы мигают

И в суматохе погаснуть забыв

Тысячи судеб вершатся во имя

Блеклого города в темной ночи

Ветра порывы едва ощутимы

Вновь за окном не заснут москвичи

Несётся время вникуда

Словно по небу вьют стрижи

Посёлки, страны, города

Всё суматохою кишит

Сменялись утром вечера 

И ночь вдруг поборола день

И завтра станет вдруг вчера

И солнце сдвинет снова тень

Туман затмит собой грозу

И свет ушёл за звездопад

Был на лугу, теперь в лесу

Встречал рассвет, теперь закат

Картинка сменится другой

Я молод был, теперь я стар

И время тянет за собой

И отбирает жизни дар 

А ежель забрала не вас,

А ваших близких и родных?

И улетает смерти глас

Неся с собою дорогих

И у разбитых у корыт

Сидишь один, сидишь без них

Ушедший навсегда молчит

Отныне на века затих 

Осталась только горсть земли

Портрет и крест, цветы лежат

Не изменить, сколь не моли

– Мертва. И руки не дрожат.

Ледяной зимой. Вечером, вокзал.

Блекли фонари. Снежных хлопьев бал.

Холодно. Час пик. Пробки, города

Твой автомобиль, грязный как всегда.

Тошнотворный гул. Голова болит. 

Остановка. Руль. Папа говорит. 

Были у врача. Дальше нет пути.

Слезы на глазах. Мы домой летим. 

Осознание. Рухнул снова мир. 

Голоса глухи. Радиоэфир.

Правый поворот. Наш кирпичный дом.

Мерзкий скрип ворот. Мама в доме том.

Ноги не идут. В доме гул и мрак.

Лестница. Портфель. В комнате бардак.

Всхлипы за стеной. Быстрые шаги. 

Шприц один, другой. Звуки далеки.

Мутные зрачки. Не дала мне знак. 

Мечется, дрожит. Дышит кое-как.

Пять минут. Хрипит. Закрываю дверь.

Холодно рукам. Бабушкин торшер. 

Снять одежду. Так… Что-нибудь надеть

Будто упаду. Срочно лечь успеть. 

Дальше тишина. Как в тумане ночь. 

Сонный бред, кошмар. Снова мысли прочь.

И ещё часы. Вечно будто шли.

Накрепко спала. Голова болит.

Снов истошный вопль. Может, как вчера?

Время. Телефон. Четыре утра. 

Паника взяла. Страшно выходить. 

Руки так дрожат. Надо дверь открыть. 

Ледяной озноб. Бабушка кричит.

День, когда на дно. Утро, где убит.

Видела. Была. Страх. Колени. Дрожь. 

Слезы. Слезы. Свет. Документы. Нож. 

Капли. Помогли. Сон. Опять. Дела.

Это был конец. Мама умерла