Мистика и эзотерика

Я снова краем сердца вытру слезы,
Души моей еще печальных глаз. Прольют дожди, опят ударят грозы,
Закружит мысль в водовороте фраз.

Погаснет день и как с моста я сброшу
Печали все с уставшего лица. Зачем носить в себе такую ношу? Одену на ночь маску мертвеца.

Нет! Я не вор и не самоубийца, Давно не нужно мне чужих идей! Лечу я в небе раненною птицей, Боясь влюбиться в облака людей.

Лечу и им заглядываю в души,
А в душах тех ни капли правды нет.
Закрою рот, глаза и чем-то уши, Усну, забыв, что в доме включен свет….

2011 г.

Снов рефаим меня не принял,

Только СЧАСТЬЯ ЖДИТЕ!

Ты красив,
Но так ужасен.
Ты как ночь,
Но так прекрасен.

Слезы с глаз бегут ручьями,
Вихри слов, туманных, алых.

Он бледен, болен, погибает,
Он душу скорбную стирает,
Он хладнокровен, нелюдим.
Не знает страсти, доброты,
Не любит радости, любви,

Он в склепе на́жизнь поглощён,
Среди пустых и хладных стен.
Он видел боль и был ей предан,
Он видел страх, но был изтерян, 

Творец- он был, так прозван он
Творец- он слез, чадских истерик.
И снова день, и снова крик.
Он строит мир из боли и сомнений,
А за окном — всё тот же лик, 
Забытых навсегда мучений.

Такие наглые бесстыжие глаза,

Тьма чернее ночи 

спасает больных от хвори,

Она танцевала в змеином раю. 
Без страха рубила всё на корню.
И руки её будто змеи в пыяле, Извившись, в огне дикий танец писали. 
Она не терпела невдумчивых слов,
Обрывочных фраз, обещаний и грёз.
Бежала вперёд, задыхаясь огнём, Кидаясь искрою то ночью, то днём. 
Ей били по рёбрам, вонзая ножи. Но боль ей потеха, раз честно- без лжи.
И чёрное сердце пытались порвать,
Не ожидая кошмаров узнать.
И пела в беседке в терновом лесу.
Цветы собирала, вплетая в косу. Печальна та песня — змеиный язык. И солнечный свет не родился- поник. 
Бежала к обрыву, бежала на край, Но свет от луны говорил «замирай!
Постой, воспылай, расплети из кос змей.
Твое сердце бездонней, сильней и острей». 
И она замирала на миг на краю, Тихо пев всем сознанием песню свою.
Мягко взглядом кидала в просторы морей.
И навечно осталась богиню. 05.05.24

В ней быстро бился ритмичный звук
В нём будто выли килогерцы
И вот она средь сотен шлюх
Одна из самых интересных

Всё было быстро
Ни капли боли
С укусом искры
Из лобной доли

По базе тело ещё лежит
Никто не слышал нейронов крик
А он укрылся в чертоге крыш
И где-то там во тьме затих

До новой жертвы ему не скоро
В сети известный, как Носферату Что голоден до строчек кода
Они читаемы в их взгляде

Пока живёт в грехах неона
Для них он самый главный враг Полицейских сирены воют
У города один лишь князь

Крик при Луне в тумане алом. 
Там, где течёт река худая,
Лежит медведь. Весь изранен,
Так разозлится мать любая.

Что вновь оставила детей, Закройте дверцы на засов.
А он в кишки расплющил всех, Коза явилась лишь вечерком.

Она ходила в тёмный лес,
Где был цветочек ароматный. 
Туда пришёл один самец,
Он пробудил голод страстный.

И разделив в траве с ним ложе. Чуть не забыла о семерых.
Она быстрее вспышки молний.
Детей, что оставила одних.

Коза пришла и открыла дверь,
Ей в нос ударил острый запах. Кровавые следы по всей стене, Медведь доедал остатки мяса.

Он обернулся, и как зарычал,
Всей мощью кинулся на мать.
Но лишь тогда страх осознал, Когда его проткнули два рога.

Ломались кости в доме алом, 
В ней всё менялось с каждой дрожью. 
Медведь в агонии не понимает, Почему коза вдруг стала больше!?

Он пахнет травой и ржавым металлом,

Мороз крепчал…
Луна на Небе только народилась. Старик тихонько брёл…
Молчал .
И мысль вперёд бежала, торопилась. -Куда ты на ночь глядя, Человек?
Не чуешь, непогода злится?!
-А жизнь не останавливает бег. Летит!
Тоскливо… Дома не сидится…
До дочки я, на край села.
-Не думай, Старый, и не отпущу:
В морозы гибнут, вот дела.
Пошли ко мне, один… да и грущу. Старик смахнул с ресниц снежок
И с бороды уже почти сосульки. -Здорово будешь, пёс! Дружок? --Зову собачку Жуля ! Жулькой!
Дрова в печурке догорали… Пахнуло остро и осиной, и смолой.
-Давай к столу! Как будто ждали… Стаканчик пропусти за упокой… Старуху с юности свою любил…
Да вот похоронили ныне…
Тяжёлый труд красавицу сгубил. Такой любви и нет сейчас в помине… Ну, ты сымай, поди, тулуп.
А я пойду на стол наш соберу.
Я поклонился образам в углу.
Где рукомойник, только не найду? Хозяин в печку дров прибавил. Треск… искры полетели над плитой. И угольки собрал, поправил.
-Садись! -и указал приветливо рукой.
Я приземлился, лавка была рядом. -Вот огурцы, картошечка на стол. Хозяюшка Любашка б была рада…
С любовью делала засол. Приветливой была моя старушка .
Да и старушкой грех её назвать! Красавица! Девчушка-хохотушка, Такой до смерти буду вспоминать… Давай-ка, мы по полной за Любашку! Гостеприимной ужас как была!
Душа её открыта нараспашку!
Детей красивых вот не родила!
Мы выпили по четверти стакана
И вроде поживее стало жить.
-Ты не молчи! А звать меня Иваном. -Меня Николой! Надо ж в праздник матери родить?
Речь полилась сухая, чуть с надрывом,
Какую уготовала Судьба.
— Мать расстреляли немцы над обрывом,
Меня молитва бабки сберегла.
А есть-то что?! Ни корки хлеба!
Ни крова нет над головой!
Да что там говорить об этом?!
Годки , Иванко, будем мы с тобой. ПерЕжил я и это горе.
На МТМ пошёл, в колхоз.
Потом женился не по воле.
Мужских не видят люди слёз!
Ребят родили… девки… трое. Красивые… ударились в гульбу… Жена ушла--пришла--ушла,
Ай, всё пустое…
А я и не искал свою Судьбу.
-Да, Николай, не сладко было… Семья, работа… жизнь прошла…
Меня вот Любушка любила!
И почему не я -она ушла?!
Он занавеску бережно поправил ,
И угол скатерти губами целовал.
-В любви мы жили! Не слукавил.
Я о такой любви только мечтал!
Ты кушай, кушай, не стесняйся…
За разговором и очаг погас.
-И никуда не собирайся,
Бери на печь мой старенький матрац...
Я не курил да и не стану.
Себе вторую пару не создам,
Другой я счастья не составлю.
Да и Любашке худо будет… там…
Мы погасили свет, лежали.
Луны дорожка освещала стол.
-Меня вот, Ваня, и проведать обещали…
Но так вот год никто и не пришёл… Другая приезжает, если надо,
Корит мой холостяцкий дом…
«Какая у тебя, отец, отрада?!
И денег больше, ежели б вдвоём!»
Всё заберёт, хоть по' миру пойди,
А на кусочек завтра будет?
Я счастья, Ваня, не нашёл…
И не найти.
Как мать Судьба меня погубит!
Нет, я не печалюсь, не подумай! Другую жизнь прожить не удалось. Так многие живут, несчастно и угрюмо.
Так, видно , на Руси уж повелось!
То революции, то войны… Поднимешь голову… и бах…
-Не соглашусь с тобой, Никола!
Не соглашусь с тобой никак!
С любовью!
Лишь она и движет!
Творим и создаём мы на Земле! Планета вся любовью дышит
И это всё доподлинно известно мне! Хоть не было у нас детишек,
Но не бывали мы одни:
То брату помогаем, пишет;
То к нам в село поехали они. Взаимопомощь братская, людская. Хозяйка заболела-вот напасть! Корову запродал, соседка молодая Бежит уж с крынкой к нам…
И не пропасть.
И не боялся я своих соседей!
И дом я никогда не закрывал! Поделимся и мы своею снедью. Бывало, урожай весь пропадал… Никола в сон глубокий провалился… Похрапывал… и бормотал, не разобрать…
Любашку вижу в Лунном свете…
Уж по хозяйству начинала хлопотать…
«Поспи! Поспи ещё, Ванюша!
Я только помогу… ты подремли. Сварю вам с Николаем что покушать...»
Запели у соседей петухи. «Любашенька! Любашенька, родная! Не уходи! Хоть на минуточку побудь!» -Прости меня, Иван, не хлопочи, не надо!
Пойду и я в обратный путь!
Никола натянул поглубже шапку. Принёс из сенок к печке дров —

Как в юности цветов — охапку, ПоклАнялся уюту… был таков.
Изба промёрзла…
Сиротливо… сыро…
Старик решил, что надо все же жить! И сделать всё, чтоб было мило,
И вспомнить молодость — любить! Он смотрит… смотрит на огонь, Открыта дверца:
Жизнь полетела пред глазами…
-Плохо стало, видно, у Николы с сердцем…
И нету вот соседа рядом с нами… Иван узнал,
Был просто огорчён.
-Еще вчера мы вместе были.
Боялся, не замёрз бы он?!
А слышу, Колю схоронили…
Хоть не один ту ночь провёл
И душу мне свою излил…
-Пусть своё счастье не обрёл,
Не обозлился… добрым был.
Платком глаза соседка Рая
Слезу стирала за слезой…
-О муже я таком мечтала…
О ласке бредила порой…
Вот так живёт совсем немало…
А хочется счастливым быть!?
Любить не тех, кого не стало!
При жизни -в парах!-бы любить!