Мистика и эзотерика

Кости раскромсали тело, мышцы, кожу и лицо,
Мне до крови нету дела замыкаю жизнь в кольцо.

Плоть слезает с белой кости, представляя наготу,
И все видят дождь из крови и больную худобу.

Смерть идёт, едва ли дышит, чтобы не спугнуть меня.
Ноги волочу по крыше – ну какая красота!

Смерть измерит моё тело: вес, длину и ширину,
Чтоб не допустить ошибку, подкрадется наяву.

Мне не снится: тени дышат, тянутся ко мне рукой.
Я ищу все то, что слышал, голова забита мной.

В голове свистит, как ветер, бьётся в спину, льёт со стен
Моя мысль «ты обуза!», вязкая она, как тень.

Звезды сошли с орбиты, 
солнце упало в море, 
треснул купол неба, 
открылось то, что скрывали! 

Золотое свечение камня, 
что магнитом притягивал Землю
и другие планеты вселенной
он держал своим ярким светом! 

Сознание в нём обитало, 
Дух камню свечение давал, 
всё покоем, любовью дышало, 
камень лучи распускал! 

Под каждым лучом оживала планета, 
флора, фауна и разный Люд, 
веками всё изменялось, 
сейчас, это жизнью зовут! 

Камень, вселенских масштабов сознания, 
животворящим Духом дышал, 
он лучами закрыл нашу Землю, 
любимой погибнуть не дал! 

Чудо свершилось, 
дверь мироздания мне приоткрылась, 
жаль, что во сне это было, 
остаётся вселенная тайной для нас! 

Начало, без ничего. 

---

Однажды один юноша перемистился в мир где жили люди в котором торжествовала магия, со своего мира где всегда шли войны. 

---

Глава 1

---

Горячий ветер. Солнце, впивающееся в кожу как раскалённая игла.

Сайлет открыл глаза — над ним простиралось бесконечное небо, синее до боли. Он не помнил, как оказался здесь. Не помнил даже своего имени.

— Кто… я?

Песок под пальцами шевелился, будто дышал. Вдали, на горизонте, темнела статуя женщины с пустой чашей в руках. Он моргнул — и она исчезла.

Шаги за спиной.

— Ты долго спал, — голос звучал так, будто возникал прямо в голове.

Сайлет резко обернулся.

Белая фигура. Длинный плащ из плотной, но лёгкой ткани. Капюшон был глубоким, скрывая половину лица — но Сайлет успел заметить изгиб губ: мягкий, завораживающий, почти нежный. Странник улыбался. Всегда.

Из-под капюшона выбивались чёрные как уголь кудри, но при каждом движении по ним пробегали серебряные искры.

Незнакомец стоял в двух шагах, хотя Сайлет клялся — секунду назад здесь никого не было.

— Кто вы? — его голос скрипел, как ржавый механизм.

Капюшон чуть приподнялся. В тени мелькнули губы, тронутые улыбкой. 

— Странник. Или Страж. Как удобнее.

Он протянул бутылку. Вода внутри мерцала, как звёздная пыль. 

— Пей. Пустыня любит жаждущих.

Глава 2

---

Солнце провалилось за горизонт, и пустыня задышала.

Сайлет сидел у потрескивающего костра (как Странник добыл огонь — загадка). Пламя было слишком синим, почти не давало тепла.

— Здесь ночью нельзя спать, — сказал Странник. Его капюшон теперь полностью скрывал лицо.

— Почему?

В ответ — только тишина.

— Почему? — переспросил он. 

Странник замер. Потом чуть повернул голову, и край капюшона приподнялся — мелькнула та же мягкая улыбка.

— Потому что я не справочное бюро. А если честно — красивую ложь я так и не придумал. А правда тебя напугает.

Песок вокруг костра зашевелился. Сначала едва заметно, потом — волнами, будто под поверхностью копошились гигантские черви.

Тени.

Они вытягивались из темноты, принимая человеческие очертания. Безликие, но с руками, слишком длинными, чтобы быть настоящими.

— Не смотри им в «лицо», — прошептал Странник.

Одна из теней шагнула ближе.

Сайлет почувствовал — этот силуэт знаком. Тот же поворот плеч, тот же шрам на запястье…

— Э-это же… я?

Тень замерла. И засмеялась — звук, как скрежет стекла.

Костёр погас. 

Темнота сомкнулась над ними.

Глава 3

---

Солнце встало слишком быстро. Будто ночь сжалилась над ними и оборвалась.

Сайлет очнулся, вцепившись в песок. Пальцы ныли — под ногтями засохла чёрная субстанция, похожая на нефть.

— Это был не сон, — прошептал он.

Странник сидел в трёх шагах, чистя кинжал. 

Лезвие отражало свет так, будто было выковано из лунного света.

— Тени не трогают тех, кто не боится, — сказал он, не глядя. — Но ты испугался. Интересно.

Сайлет хотел закричать: «Кто ты такой?!», но вместо этого его взгляд упал на предмет у ног Странника. 

Песочные часы. 

Те самые, что он видел во сне. Корпус — тёплый, будто живой. Песок внутри… тек вверх.

— Подними, — Странник внезапно вперился в него пустыми глазами. — Если осмелишься.

Песок в часах замер на мгновение, будто затаив дыхание.

Сайлет протянул руку — пальцы дрожали.

— Ты уверен? — голос Странника прозвучал слишком близко, хотя тот не шевельнулся.

Часы оказались в ладони раньше, чем он осознал, что взял их.

Удар.

Мир провалился в белую вспышку.

---

Видение:

— Лаборатория. Стены, исписанные формулами. Взрыв.

---

Реальность вернулась с тошнотворным рывком.

Сайлет рухнул на колени, часы зажаты в кулаке. Песок внутри теперь почти чёрный.

— Что это было?! — его голос сорвался на рёв.

Странник медленно поднял голову.

— Первый звонок, — сказал он. — Люблю пунктуальных.

Над ними треснуло небо.

Глава 4

---

Трещина в небе расползалась, как паутина. С каждой секундой из неё сочился холодный свет, не похожий на солнечный.

— Беги!— Странник рванул вперёд так резко, что его накидка взметнулась, как крыло.

Сайлет не успел спросить «куда» — песок под ногами заколебался, превращаясь в зыбкую трясину.

Они бежали.

Ветер выл, вырывая из груди последний воздух. Впереди, сквозь марево, проступали контуры руин — чёрного города, которого не могло быть в пустыне.

— Что это?!— крикнул Сайлет.

— Место, где время сломалось, — голос Странника достиг его, хотя губы не шевелились.

Тени уже окружали. 

Их стало больше.Теперь они повторяли не только силуэт Сайлета, но и движения— будто учились быть людьми.

Один из теней шагнул — и его «лицо» порвалось, открывая пустоту.

Его «лицо» порвалось, открывая пустоту, в которой мерцали отголоски далеких звезд.

— Не смотри, — голос Странника прозвучал так тихо, будто это шепнул сам ветер. — Или смотри. Зеркало, в которое ты боишься смотреть, уже смотрит в тебя.

Пустота в лице тени сжалась, и Сайлет почувствовал леденящий холод в самой груди. Он отшатнулся, и в тот же миг песок под его ногами вздыбился, вытолкнув его вперед — к скрюченным, почерневшим воротам города.

Сайлет рухнул на колени перед исполинской аркой из черного камня. Воздух здесь был густым и неподвижным, словно в гробнице. Он обернулся.

Странник стоял на том же месте, среди клублящихся теней. Они обтекали его, не касаясь, словно он был невидимым рифом в их потоке.

— Что это за место?! — выдохнул Сайлет. Горло сдавило, голос стал хриплым. — Почему ты привел меня именно сюда?

Странник медленно повернул голову. Его взгляд скользнул по Сайлету, по воротам, по трещине в небе.

— Я никуда не веду, — его слова были гладкими, как морская галька. — Я лишь иду рядом. Ты сам выбираешь, куда споткнуться. А спотыкаются всегда о собственные границы.

Он сделал шаг, и между ним и Сайлетом выросла стена из внезапно налетевшего песка. Когда она осела, Странника нигде не было видно.

Остался лишь его голос, висящий в воздухе, как призрачный намек:

«Город спит. Но даже во сне он задает вопросы. Стоит ли будить его, чтобы услышать ответ? Решай, путник. Ночь ведь только начинается.»

Сайлет остался один. Перед черными, безмолвными вратами. Под треснувшим, стонущим небом. С песочными часами, в которых песок все так же тек вверх, в ладони, стиснутой в бессильном кулаке.

5 глава

---

Тишина была не просто отсутствием звука. Она была плотной, вязкой, давила на барабанные перепонки, словно вода на большой глубине. Воздух в легких казался тяжелым и чужим.

Сайлет медленно поднялся с колен. Песочные часы в его руке вдруг замерли. Песчинки, плывшие вверх, застыли на полпути, создавая хрупкое равновесие. «Интересно», — мог бы сказать Странник. Сайлет с ненавистью стряхнул чужой голос с своих мыслей.

Он стоял перед Вратами. Они были высечены из цельного куска черного, почти фиолетового камня, холодного даже на вид. На их поверхности не было ни ручек, ни замочных скважин. Только тот самый узор, напоминающий его часы — бесконечные спирали и геометрические фигуры, которые больно было разглядывать.

«… стоит ли будить его, чтобы услышать ответ?»

— Проснись, — прошептал Сайлет, и его тихий голос был поглощен тишиной без остатка.

Ничего не произошло.

Он протянул дрожащую руку и коснулся ладонью холодного камня.

Мир не взорвался светом и болью, как в пустыне. Вместо этого камень под пальцами дрогнул. Не физически, а как дрогнет поверхность воды, если бросить в нее камень. Твердая поверхность враг пошла рябью, и Сайлет почувствовал, как его руку пропускают внутрь.

Он сделал шаг вперед — сквозь камень, как сквозь толщу студенистого льда. На мгновение его охватила паника, ему нечем было дышать. Потом — шаг был сделан.

Он был внутри.

Город был вывернут наизнанку. Улицы не были прямыми — они изгибались спиралями, уходили вверх по стенам башен и обрывались в никуда. Здания были сложены не из кирпича, а из обломков теней и застывшего света. В окнах-проломах мерцали не огни, а отсветы забытых воспоминаний. Он видел лица людей в униформах своего мира, слышал отдаленные раскаты взрывов, но все это было приглушенным, как эхо из-за толстого стекла.

Здесь не было ни ветра, ни песка. Только абсолютная, неестественная стабильность застывшего хаоса.

Шаги. Четкие, металлические. Не призрачные, как у Странника.

Сайлет резко обернулся.

В конце переулка, в нише, напоминавшей дверной проем, стояла фигура в сияющих, идеально чистых доспехах. Ее шлем был лишен каких-либо черт, только гладкая, полированная поверхность, в которой уродливо отражались искривленные улицы. В руках она держала копье, наконечник которого был сделан из того же вещества, что и песок в его часах.

Фигура не двигалась. Не проявляла ни агрессии, ни интереса. Она просто стояла. Как часть пейзажа.

— Эй! — крикнул Сайлет, и его голос, наконец, нашел отзвук — он вернулся к нему искаженным, многоголосым, полным шепота.

Фигура в доспехах медленно, с едва слышным шипением, повернула голову. Из-под шлема не было видно глаз, но Сайлет почувствовал на себе тяжесть взгляда.

— Кто ты? — снова спросил он, тише.

В ответ Страж — и Сайлет был уверен, что это Страж — поднял руку в латной перчатке и указал на него. Потом резким, механическим жестом повернул руку ладонью вверх, а затем резко сжал в кулак.

Угроза. Или предупреждение.

Сайлет отступил. Шаг. Еще шаг. Спиной наткнулся на холодную, гладкую стену. Выхода не было. Только вперед, по мосту, что вился над бездной из теней и света.

Впереди, в самом сердце города, пульсировало марево. Слишком правильное, чтобы быть частью этого хаоса. Слишком живое.

Он сделал шаг. Страж у входа повернул голову. Шелест.

— Проходи, — прозвучало в голове. Голос был металлическим. Без эмоций.

Сайлет сжал часы в кулаке и шагнул на мост.

6 глава

___

Тишина зазвенела.

Мост вел в сферу из сплетенного света. Внутри висел человек в доспехах. Без шлема. Лицо — маска покоя. Из его груди прорастал кристалл. От него тянулись нити ко всему — к стенам, к Стражам, к самым теням за пределами сферы.

Он был пауком в центре паутины. Или ее пленником.

— Архитектор, — голос Странника возник из ниоткуда. Он стоял рядом, словно был здесь всегда. — Создал этот мир, чтобы спасти свой. Не рассчитал сил. Теперь он — сердце, что не может перестать биться.

Сайлет смотрел на лицо человека. Оно было знакомым. Как отголосок из старой сводки новостей. Ученый-гений, пропавший без вести.

— А я? — прошептал Сайлет.

— Случайность, — Странник повернул к нему капюшон. — Солдат, попавший не туда. Твой взрыв вскрыл реальность, как нарыв. Теперь гной двух миров смешался. Тени — это память, которую мир отторгает. Твоя память.

Песок в часах на ладони Сайлета вдруг побелел.

— Что мне делать?

— Выбор, — просто сказал Странник. — Исчезнуть. Или остаться гвоздем в ботинке у бога.

Кристалл в груди Архитектора дрогнул. Веки на маске покоя затрепетали.

Сфера вокруг них сжалась.

Давление выгнало последний воздух из легких.

—Выбор, — сказал Странник. — Но чтобы выбрать, нужно сначала коснуться.

Последнее, что увидел Сайлет — побелевший песок в часах на его ладони дрогнул и потек. Вниз.

7 глава. 

___

Песок тек вниз. Тяжело, нехотя, будто толкая невидимую стену.

Сайлет стоял на коленях. Давление сферы пригнуло его к земле. Оно вдавливало мысли, оставляя только инстинкты.

Коснуться.

Слово Странника висело в воздухе, отдельно от всего.

Он поднял голову. Сквозь марево пульсирующего света видел лицо Архитектора. Спокойное. Пустое. Как заброшенный дом.

Его рука поднялась сама. Пальцы потянулись сквозь густой воздух. Мимо кристалла. Прямо к холодной коже того лица.

Прикосновение.

---

Удар.

Не свет. Тьма.

Детская рука в его ладони. Маленькая. Горячая.

Потом — пустота.

Пепел на ветру.

Его вина.

---

Реальность вернулась с щелчком. Его отбросило назад. Сфера пылала алым яростным светом.

Стражи замерли. Их шлемы повернулись к нему. Все до одного.

Странник не двинулся с места.

—Интересно, — произнес он. — Ты тронул не систему. Ты тронул боль.

Теперь она тебя видит.

Сайлет медленно поднялся. Сжал кулак. В ладони будто до сих пор чувствовался жар того маленького прикосновения.

Он больше не был гвоздем. Он был тем, кто услышал тишину после взрыва.

8 глава

___

Тишина после взрыва была оглушительной.

Алый свет угас, сменившись ровным, мертвенным свечением. Сфера больше не пульсировала. Она замерла, как сердце после удара.

Стражи не двигались. Их шлемы были повернуты к Сайлету, но в их позах не было угрозы. Было ожидание.

— Он спит, — голос Странника был плоским. — Глубже, чем прежде. Ты… убаюкал его боль. На время.

Сайлет смотрел на свои руки. Они больше не дрожали.

— Что теперь? — его собственный голос показался ему чужим. Грубым. Порванным.

— Теперь ты сделал свой мир меньше, — Странник появился рядом, его плащ не шелохнулся. — Раньше в нем была только твоя тоска. Теперь в нем есть чужая. Поздравляю.

Пустота в груди Сайлета сжалась. Он вспомнил девочку. Ее пепел. Ее тишину.

— Я хочу...

— Не говори, — перебил Странник. — Слова здесь имеют вес. Они становятся пылью на чашах весов. Молчание — точнее.

Он указал рукой в сторону, где стены города расступались, открывая проход в кромешную тьму.

— Там — дверь. Она всегда там была. Ждала, когда ты заметишь не только боль, но и выход.

Сайлет посмотрел в темноту. Увидел слабый отсвет. Как лунный свет на прицельной планке.

— А что за ней?

Странник покачал головой. В его жесте была тень усталости.

— За дверью всегда находится то, что оставили по ту сторону. Решай, что ты оставил.

Сайлет сделал шаг. Не к двери. К замершей сфере. Он поднял песочные часы. Песок внутри снова тек вверх.

Он оставил по эту сторону свою невинность. Интересно, что он оставил по ту?

9 глава

___

Что он оставил по ту сторону? Войну. Дым. Грохот, заглушающий мысли.

Он шел к просвету в темноте. Шаги отдавались в тишине, как удары молота по наковальне.

Дверь. Обычная. Деревянная. С железной ручкой, покрытой блеклой краской. Она стояла, упираясь косяками в пустоту. За ней — ни стены, ни улицы. Только бесконечность.

Странник ждал в стороне. Его фигура расплывалась, будто дымка.

—Прикоснулся к боли. Увидел дверь. Остался последний шаг, — его голос был едва слышен. — Самый тяжелый.

Сайлет выдохнул. Воздух сгустился перед ним облаком.

Он вспомнил девочку. Ее пепел. Потом — лицо Архитектора. Такую же потерю. Такую же пустоту.

Здесь, в этом сломанном мире, его боль была не одинока. Ее понимали. Ее делили.

Там, за дверью, его ждала только его тишина. И вина, которую никто не увидит.

Он поднял руку. Пальцы дрогнули в сантиметре от холодного металла ручки.

Прикоснуться — вернуться. Отступить — остаться.

Он сжал кулак. Или разжал? Он уже не помнил.

Щелчок прозвучал у него в голове. Громче любого взрыва.

10 глава

___

Щелчок.

Тишина.

Дверь была проста. Деревянна. С облупившейся краской. Она стояла посреди пустыни, ни к чему не прикрепленная.

— Откроешь — окажешься там, — голос Странника был плоским, как поверхность воды перед бурей. — Там, где был. В тот самый миг. Никто и не поймет, что ты уходил.

Сайлет смотрел на дверь. В одной руке он сжимал комок родной, серой земли, которую нашел у порога. В другой — песочные часы. Песок в них тек куда-то вглубь, в самую сердцевину стекла.

— А что здесь? — спросил он, не глядя на Странника.

— Ничего. Всё. Безумие, ставшее законом. Ты можешь его изменить. Или стать его частью.

Сайлет посмотрел на свое отражение в стекле часов. Он видел в своих глазах отблеск синего солнца.

Он сделал шаг.

Рука легла на холодную ручку.

Поворот.

КОНЕЦ

*Глава 1. Девочка из куста*

Ветер гнал по небу рваные тучи, когда они разбили лагерь. Трое «попаданцев» — двое парней и девушка с ножом за поясом — копошились у костра, ругаясь на мокрые дрова.

Из кустов раздался хруст.

— Медведь? — испуганно прошептал рыжий.

Из орешника вылезла девочка.

Кудрявая, в рваном сарафане, с глазами, как у лесной кошки. В руке — полуживая лягушка.

— Ой, — сказала она, — а можно мне с вами? Я тихая.

Лягушка квакнула.

— Ты… кто? — осторожно спросила девушка.

— Зоряна! — улыбнулась девочка, сунула земноводное за пазуху и плюхнулась у огня. — А вы кто?

— Мы… — парни переглянулись.

— Из далёких краёв, — солгала девушка.

— О, как здорово! — Зоряна схватила со дна котла картошку и сунула в рот. — А у нас тут волки по ночам воют. И тени ходят. А ещё...

Она замолчала, уставившись в темноту.

— Что?

— Ничего, — вдруг засмеялась Зоряна. — Просто ветер соврал мне на ухо. Давайте спать!

И первая повалилась на землю, обняв свою лягушку.

*Глава 2. Беспокойный гость*

Утро началось с крика.

— Где мои сапоги?!

Зоряна, уже сидевшая на дереве, весело болтала ногами:

— А вон они! — показала на болото.

— Ты...

— Я думала, они умеют плавать!

День прошёл в хаосе. Она:

— Уронила нож в реку («Он хотел искупаться!»)

— Накормила всех «съедобными» кореньями (после чего компания полдня пролежала в кустах)

— Разговаривала с вороном («Он говорит, вы тут все умрёте! Шучу, шучу!»)

К вечеру рыжий взмолился:

— Может, её обратно в кусты?

Но когда они обернулись — Зоряна уже копала яму.

— Зачем?!

— На всякий случай, — серьёзно ответила девочка. — Вдруг вам срочно понадобится могила?

*Глава 3. Тайна*

Ночью девушка проснулась от шёпота.

Зоряна сидела у потухшего костра, разговаривала с пустотой.

—… Нет, не хочу. Они смешные.

— С кем ты? — прошептала девушка.

Девочка обернулась. Глаза светились, как у совы.

— С тобой же, — улыбнулась Зоряна.

Утром нашли:

— Все ножи воткнуты в землю рукоятями вниз

— Круг из костей вокруг лагеря

— Следы (не человеческие), уходящие в лес

А Зоряна...

— Где она?!

На берёзе висел её платок. И записка (хотя её никто не учил писать):

«Ушла. Надоело. Спасибо за грибы!»

*Глава 4. След*

Они искали её три дня.

Нашли:

— Куколку из травы (тряслась на ветру, будто смеялась)

— Выдолбленную тыкву с углями внутри (ночью она сама загорелась)

— Следы (две пары — одна детская, вторая… слишком большая)

А потом — тихий смех за спиной.

Обернулись — никого.

Только на пепле костра отпечаталось слово:

«Скоро вернусь»

мне снятся мертвые птицы,
они кружат над моей головой, 
убегая от них в неизвестность,
они кричат, и кричат на зло.

выбираюсь из сна в реальность,
пытаюсь сбежать от них.
в голове рождаются мысли 
и скрываюсь уже от них.

без тревог не жил будто вечность.
последний раз, когда был в тишине,
ее нарушил прохожий парень,
искавший путь до театра теней.

я отвел его прямо до двери,
а он предложил мне билет.
сил отказался не было,
я тихо бродил и смотрел.

вернувшись под вечер в квартиру,
я увидел новых жильцов.
они скакали по стенам бешено, 
заснуть в ту ночь я не смог.

с той переломной встречи
прошло лет, наверное, семь. 
но каждую ночь просыпаюсь
от птиц мертвых и черных теней.

Что мучает тебя, мой друг? 
Ты весь поник и побледнел, 
ты, прямо скажем, не у дел, 
тяжесть в сердце не носи, 
откройся мне и подыши! 

Во сне я увидел цветок эдельвейса, 
в горах его долго искал, 
упал без сил и задремал! 

С небес ко мне спустился Ангел, 
я слышал крыльев лёгкий звон, 
он прошептал на ухо мне, 
цветок найдешь — силы его себе возьмёшь! 

Выносливость к судьбы ударам, 
на жарком солнце не сгоришь
и засуху переживёшь, 
цветок похож на лапу льва, 
страну прославишь на века! 

Эдельвейс меня зовёт, 
не спать, не есть мне не даёт, 
троп горных много я прошёл, 
но эдельвейса не нашёл! 

Ну, что, мой друг, могу сказать, 
цветок зовёт, спеши к нему, 
а вот зачем и почему, 
известно Богу одному! 

Нет страха, нету боли — придумка архитектором миров.
Вся боль — лишь присказка умов народов,
Что знают, лишь ущерб в телах веков.

Не видя путь, не зная знаний,
Навязывая мнение другим,
И лезут с магией, как память, —Помочь, увидеть, победить.

За каждым твоим делом, есть плата за испуг.
Душа томится будет у тварей вне веков.
Перерождаться будешь, моля закрыть тот грех…

Но вечность — неизбежна в мирах людских грехов.
Закрутится сансара — и повторяться будет всё вновь, и вновь, и вновь.

Слышу шёпот в темноте глубокой,
Тень мерещится,
Подобралась ко мне и встала с крысой на плече,
Твой вид заставил сердце трепетать,
Я часто начала дышать,
Кто ты?
Сон ли?
Знаю, слышишь,
Наблюдаешь,
Сердце ты моё терзаешь,
Молча надо мной стоя,
Образом своим пугая.
Что хочешь ты?
О чём предупреждаешь?

Ведьма, ведьма, ведьма —

до боли знакомые слова.

Говорят, мне это плохо,

ведьмой быть уже нельзя.

Жгли нас в прошлые века,

нас боялись, уважали.

Было плохо — шли все к нам,

было страшно — снова мы.

Но нас сжигали, жгут и будут.

Страшно, больно. Ну и что?

Ведьмой все меня зовут.

Я довольна — что таить?

Пусть бояться, уважают —

что уж тут греха таить?

Погружаюсь в себя, 
в тишину и покой, 
здесь я живу в мире с собой, 
слух напрягаю , 
за небо лечу, 
мироздания шёпот услышать хочу! 

Звезды мерцают
в ритме блаженства, 
миллиарды триад 
любовью горят, 
дирижёр этой армии звёзд
Дух материи вечности грёз! 

Слышу сердец 
стройный оркестр, 
каждой планете 
в нём место есть, 
бирюзовой каплей сияет Земля, 
теплом человека согрета она! 

Мой дом на Земле
красивой и строгой, 
мы будем хранить её цвет бирюзовый! 

Руки дрожали, до ужаса страшно,

Снятся кошмары, снится беда.

Мясо, живое, бордовое с швами,

Движется медленно, слабо дыша.

Крупными планами время лукавое,

То, что бежит и не хочет стоять.

То, как вокруг меня люди злорадные, 

Делают всё, чтоб меня задержать.

 То, как теряю контроль над собою,

Страшно мне было тогда опоздать,

Но только жаль, что во время истерики – стало сложнее себя удержать.

Ноги несутся босыми, но сами,

В панике, радостный взгляд у меня,

Пахнет лишь сыростью, всё чёрно-белое,

Солнце смотрело совсем не виня.

Улица, люди вдали безобидные,

Кто-то напуган и кто-то мне рад.

Но для меня это всё лишь задание,

Руки всё сами, дроблю на угад.

Не знаю их лиц и имён, я не помню,

Откуда взяла инструменты тогда.

Но всё так удобно, всё под рукою,

И я начинаю тянуться со дна.

Шприцом протыкаю легко кожу шеи,

До этого скальпель вонзила в глаза,

И третьего долго в голову била, 

А он искажался, улыбка глупа.

Последнему кожу ножом разрезала, 

От лба и до шеи, почти как слуга,

И вот, награждение мне долгожданное, 

Номер, который искала тогда.

Его протянула рука силуэта,

Что был незнаком, без цветов и размыт.

Но мне и не важно тогда это было,

Ведь номер, что нужен, уже был добыт.

Обратно домой мне идти не хотелось, 

Всё тело дрожало и ужас застыл,

В моей голове это мясо смешалось,

Рисуют картину, чтобы я не забыл.

Я всех разодрала, и всё почернело,

И снова бездумно шагаю одна.

А пальцы сжимают записку невольно, в ней номер того, кто был нужен тогда.

Руки дрожали так сильно и долго, 

И всё, что я сделала, я поняла.

Я потеряла контроль над собою,

Жизни хотела, но всех обрела.

Сигарета тлеет волно,

Гаснут медленно огни..

А на душе всё не спокойно,

Буд-то разъедает гниль..

И дым, как тонкая завеса,

Ползёт по стенам в тишине.

И в этой комнате без места

Я снова думаю о дне.

Когда всё было проще, чище,

Когда внутри не жгло огнём,

Когда не меркли в сердце мысли,

И не казалось всё — сном.

Но время, словно ржавый нож,

Прошлось по памяти моей,

И каждый шаг теперь — как дрожь

По коридорам серых дней.

Я помню голос — он был рядом,

Но растворился, как мираж.

Теперь он стал холодным взглядом

Внутри меня, как вечный страж.

И я сижу. И всё молчит.

Лишь сигарета догорает.

И что-то в глубине болит,

Но имя боли — я не знаю.

И кажется, что всё прошло,

Но не ушло — лишь затаилось.

Как будто сердце обрело

Ту тьму, в которой всё разбилось.

И я вдыхаю этот дым,

Как будто память — это яд.

И становлюсь опять чужим

Для всех дорог и для себя.






Примечание: Этот стих не имеет значения, и каждый может интерпретировать его как захочет. 

Мне просто в голову пришли слова и начали складываться в стих, по этому каждый в нем может найти что-то своё. 

Мама тихо мне сказала: есть волшебный фонарёк, всё даёт что не видали, но всего один разок.

Мама тихо мне сказала: светит он для тех людей, у кого в душе есть радость, кто на свете добрей.

— Он как солнышко из сада? Словно небо голубой? Как конфетка мармелада? Маленький или большой?

Я пойду искать по свету, где живёт его тепло. Принесу фонарик этот, он покажет мне добро!

Це?
А не це!
Це вице наце?
Вице не цеце на це.
Це це вицо а це?
Цу а вицо вицо вице!
А це ведь це да це?
Не цеце а це!

1
Внебе ночном
Мерцает с далека,
Созвездие Скорпион,
От туда пришол я.
ПРИПЕВ
Экспосианцы -SOS,
Услышце меня,
Экспосианцы -SOS,
Заберите меня.
2
В небе ночном
Мерцает в Скорпионе Пи зведа,
Тройная она,
От туда пришол я.
ПРИПЕВ
3
В небе ночном
Есть планета одна,
Она называется Эксп,
От туда пришол я.
ПРИПЕВ