Верлибр

В щелку взгляд,

А там провал,

Кончил он.

Вот же смрад,

Весел он,

Как же здрав,

Очутился взаперти,

Бесов гнал,

Скорей войти.

27.12.25

Об снег разбиться, так чтоб

Точно не явить сей свет,

Занозу, дрязги мусорного бака,

Чтоб явно не понять,

Зачем и почему

Бегут от солнца тени,

Звезды и луна,

Уйти скорее от вселенной,

Нырнуть в нору такую,

Зябкую, возможно, даже темную,

Ну чтобы точно вдаль,

Да так по темному,

По белому, по серому,

Разбиться точно об асфальт.

26.11.25

Не мудрено испачкать руку 

Утром.

В глаза смотри тому, 

Кто натолкнул на бред.

Я же посмотрю в окно 

И в отражении найду ее 

Мне не нравятся твои краски

Мне не нравится твоя подача

Будь я художником 

Рисовала бы Качу

Кача — поселок в Крыму 

С ним я не знакома

Но для рифмы совру 

Вымою кисти на черном плоту 

Размажу индиго в белом блокноте 

Задумчиво ворс погрызу

В конце концов брошу все

И останусь одна на плоту 

И плачу в Каче, на плоту

А потом — на пустом берегу.

Тюльпаны цветут в душе.

Теплее стало, и снова легче.

До конца не истлел мой дух,

Во мгле этих противоречий.

Страх, что тюльпаны завянут,

Как ложные надежды — испарятся.

Но солнце светит как обычно,

Теплее стало, и не привычно.

Незнание о том, как быть дальше.

Мне тепло как ложь, но пусть оно покажет,

Что мне подарит, или сохранит?

Но кажется, оно дурманит.

(Дайте своё честное мнение прошу🙏)

Распростёртый юнец
Виднелся из палаты,
Залитой газом; блеклый танец
Кружили мухи
Над зловонным смрадом.
Все они, как стадо,
Вдыхали мёртвое –
Всё то, чем наполнено оно:
Тело, покрытое язвами,
Тленом, затмившим его.

Окоченевшая плоть
По краям иссохла.
Вся жизнь ушла.
Граница между жизнью
И смертью – так тонка.

Гробы, как клад, закапывают в земли,
Туда, где кишат бездушные черви.
Цветы смиренные и неживые
Возносят к их могилам,
И раздаётся колокольный звон,
В сердцах погибших – тихий стон...

И в разложенье – ведь кто-то видит
Вдохновенье – прекрасней нет ведь искушенья,
Чем сгнившая плоть и душа
Ныне иссохнувшего мертвеца.

там конкретики не было —
во снах нет времени.
во снах вообще все по-другому:
правое становится левым,
пол становится головою,
цвета меняются на противоположные.
в глазах искры,
туман, как виньетка, расположен.
ты идёшь — все двоится:
два — не два, уже пять.
говорить о времени вообще не стоит:
минута — то ли час, то ли день.
все проходит.
после сюжетов,
тирады картин,
возвращаться не хочется
в реальный мир.

ты смотришь наверх,
на небо.
там различные фигуры
на любой вкус.
днем нарисовано
белым по-голубому,
ночью сжимается —
звезды на темном полотне проявляются.
человеческий глаз дорисовывает линии,
образуя контур, —
начальная стадия.
в последующие дни
ты чаще заглядываешься,
различаешь не только примитивщину,
а что-то более неброское,
важное.
со временем тебя полностью поглощает.
уносит в небесный мир —
крайность.
в один из дождливых дней
добавляется радуга.
небо насыщается новыми красками.
потом гроза — спецэффекты —
эмоции переполняют.
не остается времени,
все давит.

описывать, как ты красива, —
не пропускать и миллиметра кожи,
всю правду передать стихами,
где будет все изложено дословно.

описывать, как ты неповторима,
как смотришь — и я падаю без сил.
мне не остается выбора: что лучше? —
смотреть или записывать тот миг?

описывать все наши встречи,
как развлекаем мы друг друга словом,
и солнце, как садится за пригорком,
от наших глаз скрывается по новой.

Он пил не ради шумного веселья,

Не ради смеха пьяных вечеров.

В бутылке было тихое забвение

Для слишком тяжких мыслей и грехов.

Он знал прекрасно — это не спасенье,

И дно стакана раны не зашьёт.

Но люди ищут это самое забвенье

Когда внутри давно всё гнилью жрёт.

Когда тебя ломали постепенно,

Уча не чувствовать, молчать и угождать.. 

Любая дрянь становится священной,

Способной хоть на миг, но боль унять. 

Его встречали холодом и злостью,

Как будто был ненужным с первых дней.

И даже жизнь с насмешкой и притворством

Лишь добивала шрамами сильней.

Он был отвергнут обществом и небом,

Забытый среди правильных людей.

И потому тянулся слепо к яду,

Ведь яд порой казался чуть теплей.

Никто не видел, как всё начиналось:

Не с сигарет, бутылок и притонов —

А с пустоты, что медленно въедалась

Под кожу вместо ласки и законов.

И с каждым днём всё глубже, всё страшнее

Он уходил в отравленный покой.

Ведь даже смерть порою чуть честнее,

Чем вечный бой с отвергнувшей судьбой.

Рана гноилась,

Словно вафельная штукатурка,

Обреченно глядящая на

Белоснежно-синее небо,

И в надежде молилась,

Что наконец-то уйдет,

А может даже

Исчезнет

От лучезарной стали.

17.11.25

Скучаю, вспоминая те мгновения,

Где ты была моим направлением.

Словно сёстры с тобою мы были,

И даже горе вместе делили.

Похожие судьбы, цели, мечты…

Прошлое, где — «две сироты».

Ты была источником вдохновения,

Огнём, что спасал меня от забвения. 

Слушала молча, давала советы,

Защищала от злых силуэтов.

Ты была той самой —

Что направит, поймёт…

К свету приведёт —

И однажды уйдёт.

пусть уже годы уносят нас вдаль,

И каждый свою проживает печаль,

Я всё же скажу, не скрывая усилий:

«Спасибо тебе, дорогая Севиль! „

На улице майской, на перекрёстке,

Вы продаёте цветастые блёстки —

Яркие, милые, словно рассвет,

Но в сердце тревога: ответа и нет.

На месте цветов — лишь пепел и грязь,

Вам в сто раз важнее видеосвязь.

Дышать всё сложнее сквозь эти года…

Можно ли вернуть, как было тогда?

Мир становится хрупким, как лёд,

Мы тратим, ломаем, не ценим, берём,

О завтрашнем дне словно не ждём.

На улицах пусто, молчит допоздна.

Была здесь планета — теперь пустота.

На улице майской, на перекрёстке…

Погибла планета, остались лишь блёстки.







:)))

Мишка в камине

Коричневый мишка. Сладость летних цветов!
Знакомо? — Не знаю. Может, расскажешь? —
Вряд ли. Резкость крестов, но
Беды не кличут. Да ты же знаешь? —
Я точно знаю. Тепло костра, где сжигали,
Гарь, что сладкая тварь. Мечты замирали.
На минуты соседи. Затем — разбегались.
Из лужи волны в моря наряжались?

Холодный обед. Родной крик за стеной. Привычно — сухокеаны. Удар— эпицентр.
Кромсаю нити. Прерывистая тишина.
Осколки мягки. На груди — пистолет.
Включаю мелодию взрослого детства.
Могила с рожденья,
Роды — фальшивы.

Детский нож — исцеляюсь — операция.
Ссоры и ложь, как налёт авиации.
Мороженое, вата — нетв них смысла.
Крики, кровавые реки, рисунки на коже.
Сладко-красный родник. Я без тела. Души.

Свобода? В камине, в костре
Зеркало ядерно лжёт.
Нет, там не я! Мыслей расстрел.

Я — с мишкой — в крови и огне.

Горим.

04.05.2026.

снова SMS, угроза —
все бегут: кто взад-вперед,
и от окон все отходят,
зная, что произойдет.

вниз по лестнице, направо,
рядом с тем, кто сможет мне помочь.
для тревожника особенно опасно
оставаться в одиночестве при ситуации такой.

не говоря ни слова,
лишь безмолвно ты смотришь в точку,
чтоб увидеть силуэт,
что спасет и не оставит в одиночестве
в решающий момент.

минуло пять минут,
но звон все не смолкает,
и снова нужно силы все собрать,
чтобы внезапно для самой себя
паническую атаку не испытать.

и вот проходит, как мгновенье,
еще 135 секунд, а после на
предплечье ложится
ладонь с магической способностью вернуть.
в мир тихий, без сирен и шума,
в мир, где до сих пор цветут луга,
в мир, что раньше не был так прекрасен,
как в воспоминании сегодняшнего дня.