Философская

Мне бы птицей лететь, 
песни солнышку петь, 
я над бездной стою, 
плоть готова к прыжку! 

Пустота просит с жизнью
покончить быстрее, 
Душа протестует
картинки рисует:

Природа влечёт своей красотой -
запах скошенных трав, 
ароматы цветов, 
воздух на сладкую вату похож! 

О любви поёт скрипка, 
нежные ласки, 
чувств ураган, 
желаниям любви исполнение дам! 

Душа, зря ты хочешь меня уберечь, 
раны на сердце
от сплетен, измен, 
жизненных ям, 
несбыточных мечт, 
кровоточат рубцы, 
внутри пустота, 
прыгаю вниз в темноту, 
Вечность прими, 
тишине я кричу! 

Есть вещи, у которых нет названия.

Они не входят в словари.

Они живут между дыханиями,

В промежутках между словами,

В тех секундах, когда ты не думаешь,

А просто — есть.

Ты просыпаешься утром.

Ты ещё не открыл глаза.

Ты ещё не вспомнил,

Кто ты,

Где ты,

Какой сегодня день.

И в этой крошечной щели между сном и явью

Нет ни имени,

Ни возраста,

Ни боли.

Только свет.

Свет, который ещё не знает,

Куда ему упасть.

И ты — часть этого света.

Потом ты открываешь глаза.

Мир врывается.

Имена возвращаются.

Ты снова становишься тем,

Кого назвали при рождении.

Ты снова становишься тем,

Кто должен что-то делать,

Кому что-то должны,

Кто от чего-то бежит.

Но где — тот, кто был до имён?

Мы привыкли,

Что у всего есть причина.

Причина родиться.

Причина жить.

Причина страдать.

Причина умирать.

Но что, если причина — это просто страх?

Страх признать,

Что мы здесь без причины.

Просто так.

Как ветер.

Как свет.

Как тишина,

Которая не объясняет,

Почему она тишина.

Ты идёшь по улице.

Ты видишь деревья.

Ты видишь дома.

Ты видишь людей.

Они идут,

Они спешат,

Они знают, куда.

Но спроси их:

— Зачем?

Они скажут:

— Надо.

— Кому надо?

— Не знаю.

И ты идёшь дальше.

Потому что тоже не знаешь.

Иногда ты смотришь на небо.

Ты видишь облака.

Они не спрашивают,

Зачем они плывут.

Они просто плывут.

И в этом — их свобода.

Они не должны дойти до конца.

Они могут растаять посередине.

И это не поражение.

Это — естественно.

Почему человек не может растаять?

Почему он должен доходить?

Почему он должен оставлять следы?

Почему он должен доказывать,

Что он был?

Если ветер дул,

Он не оставляет подписи.

Если дождь шёл,

Он не просит:

— Запомните меня.

А мы просим.

Мы строим дома,

Пишем книги,

Рожаем детей,

Надеясь,

Что нас не забудут.

Но даже горы рассыпаются в пыль.

Даже звёзды гаснут.

Даже время —

и оно когда-то закончится.

И что тогда останется?

Ты сидишь в пустой комнате.

Тишина.

Не та, что давит.

А та, что обнимает.

Ты слышишь своё дыхание.

Ты слышишь, как стучит сердце.

И в этом стуке —

вся вселенная.

Потому что вселенная — это не звёзды,

Не планеты,

Не галактики.

Это ритм.

Ритм того, что есть.

Ты — часть этого ритма.

Ты не начало.

Ты не конец.

Ты — просто биение.

Одно из многих.

Но каждое биение — уникально.

Как снежинка,

Как звук,

Как момент,

Который никогда не повторится.

Ты думаешь, что ты один.

Ты думаешь, что никто не видит.

Никто не слышит.

Никто не знает.

Но воздух знает.

Свет знает.

Молекулы, которые прошли через тебя,

Запомнили твоё тепло.

И они расскажут другим.

Они расскажут земле.

Они расскажут воде.

Они расскажут дереву,

Которое вырастет на том месте,

Где тебя уже не будет.

Ты не исчезнешь.

Ты просто изменишь форму.

Как вода становится паром.

Пар — облаком.

Облако — дождём.

Дождь — рекой.

Река — морем.

И ты снова становишься —

небом,

землёй,

воздухом,

каждым существом,

которое дышит.

Ты не вечен.

Но ты бесконечен.

Есть вопросы, на которые нет ответов.

И мы привыкли бояться их.

Но что, если вопросы — это и есть ответы?

Что, если вопрошать важнее, чем знать?

Что, если искать важнее, чем найти?

Потому что когда ты находишь,

ты останавливаешься.

А когда ты ищешь —

ты движешься.

Ты живёшь.

Мы все идём туда,

Где нас нет.

Но по дороге мы оставляем себя.

В каждом слове.

В каждом взгляде.

В каждом прикосновении.

И это — не потеря.

Это — дар.

Ты не принадлежишь себе.

Ты принадлежишь всему,

Что тебя коснулось.

И всё, чего коснулся ты,

принадлежит тебе.

Нет плохих дней.

Есть дни, которые учат.

Нет хороших дней.

Есть дни, которые дарят.

Нет и дней.

Есть просто — течение.

И ты в нём,

Как лист в воде.

Ты думаешь, что выбираешь путь.

Но путь выбирает тебя.

И это не фатализм.

Это доверие.

Доверие тому,

Что больше тебя.

И меньше тебя.

Тому, что внутри.

Тому, что снаружи.

Тому, чему нет имени.

Поэтому не называй это Богом.

Не называй это судьбой.

Не называй это случайностью.

Просто будь.

Дыши.

Смотри.

Слушай.

И однажды ты поймёшь,

Что искать нечего.

Ты — то, что искал.

Ты — не мысль.

Ты — тишина,

В которой возникают мысли.

Ты — не жизнь.

Ты — пустота,

В которой происходит жизнь.

Ты — не человек.

Ты — возможность,

Которую человек проживает.

И когда ты умрёшь,

Ты не исчезнешь.

Ты просто перестанешь быть человеком.

Но ты продолжишь быть — тем, что было до человека.

Тем, что не имеет имени.

Тем, что не имеет формы.

Тем, что не имеет границ.

Это не утешение.

Это — факт.

Который нельзя доказать.

И который не нужно доказывать.

Потому что истина — не в доказательствах.

Истина — в том,

Что ты чувствуешь,

Когда перестаёшь искать ответы

И просто позволяешь себе быть.

Ты — не здесь.

Ты — везде.

Ты — не сейчас.

Ты — всегда.

И нет ни начала,

Ни конца.

Есть только —

ты.

И всё.

Всё, что есть,

— это ты.

можете назвать

одно из ужасных чувств на свете?

может быть вы скажете «невзаимная любовь», «чувство брошенности», «мысли о смерти»..

и да, это всё будет верно.

но для творческих людей это всё мелочи,

лишь «почва для вдохновения»,

когда всё гладко не идут слова

(не про всех, говорю про себя!),

а когда всё не очень обычно «прёт»

но и то не всегда..

иногда бывает, что строчки крутятся у рта,

складываются в неудачный момент,

когда некуда записать,

а потом забываются насовсем..

поэтому надо сочинять,

специально сажаясь за телефон или тетрадь,

но как заставить вдохновение явиться именно в этот момент?

оно может прийти неожиданно 

и потратиться за один присест.

ведь ему не прикажешь, когда лучше появляться,

оно как мотивация,

нет чёткого расписания.

это чувство желания писать,

но отсутствия музы/вдохновения/тем для размышления 

и есть самое ужасное для писателя/поэта.

Сквозь тени Нод‑Края шагает Флинс,
В его глазах — загадочный каприз.
Он слышит шёпот древних фонарей,
Средь призраков и каменных дверей.

Там, где луна скрывает лик во мгле,
Он видит то, что скрыто на земле.
Не страшен ему холод и туман — 
Он сам — как тихий, лунный океан.

Сплетаются легенды и слова,
Его ведёт незримая тропа.
Сквозь ветры, сны и шёпот старины
Он бережёт секреты тишины.

И шепчет ветер Флинсу сквозь года:
«Ты помнишь путь, что стёрся без следа?»
Он кивает тихо, глядя в темноту,
Храня в душе былую красоту.

Пусть рушатся мосты и гаснут огни,
Он помнит все обеты той войны.
Сквозь боль и лёд, сквозь вьюгу и туман
Он держит свет, чтоб не погас экран.

Не ищет он ни славы, ни наград,
Ему дороже тихий, старый взгляд,
Что помнит всех, кто сгинул в час беды,
Чьи имена — как шрамы у воды.

И если мир забудет имена,
Флинс прошепчет их сквозь сон и мглу сполна.
Он — страж легенд, хранитель давних снов,
Средь ледяных и каменных миров.
***

Умолкли ветры, стих далёкий зов,
Рассеялся туман среди холмов.
Флинс смотрит вдаль, где гаснет звёздный свет,
Храня в груди отголоски давних лет.

Не ждёт он битв, не ищет новых ран,
Его покой — как тихий океан.
Пусть время мчится, рушит города,
Он будет помнить всё — сквозь холода.

Легенда станет шелестом листвы,
Дыханьем ночи у холодной воды.
Но где-то там, средь лунных берегов,
Живёт рассказ о нём — без лишних слов.

Дым сигаретный, алкоголь,

Что может хуже в жизни быть,

Нас декаданс благословит,

А после, сам стрелой пронзит.

На роковое ложе ляжем,

Мы сами руки себе свяжем,

Пускай идут нам в мысли из земли,

Эти грустные, не нужные стихи.

Дожди смоют налипшую грязь,

Туман укроет от прошлых позоров,

Луна скрасит одинокую ночь,

А Звёзды кинут на тебя свои взоры.

Ты многое сделала,

Но не добра,

И где же укрыться от мира?

Ты никогда не была права,

Но себе казалась умной и сильной,

А кем оказалась ты, а?

Но нет, не убей себя.

Да,–ты здела больно,

Но что ты изменишь одна?

Ведь менять должны оба.

Прощения попросишь,–

Но знаешь ответ.

Да и за чувства

Прощенья не просят.

«Вы не увидитесь больше,

К чему же тревога тогда?»,

Но когда сделала больно,–

Проткнула мечом и себя.

Я по жизни иду с неудачей,

А за мною плетётся Смерть,

Но это точно не значит,

Что я плохой и глупый человек.

Я верю, что Смерть всегда 

Находится рядом с нами.

А вот когда взлетит её коса

Над нашими головами?

Мои неудачи легки

Для моего пониманья,

Ведь всё можно исправить,

Если ты не окунулся в страданья.

Откровенность — это ценно,

Сугубо говоря восход,

А гордость — это прения,

Что глупого лишь сносят с ног.

Покорность — это смелое,

Чувствительным и бедным пот,

Стереть со лба подошвою,

Заставит мечт итог.

И мы ценить забыли смысл,

Того что делаем другим,

Лишь на себя мы тратим время,

За жалкой выгодой спешим.

Вы полюбите помогать,

Молясь о том, чтоб вам вернулось,

А не вернётся коль, мечтать,

Чтоб эвтюмия в вас проснулась.

Я б написал стихов с десяток,

Но сам теряюсь в этих темах,

Ведь силомер затёрт в остаток,

Своих раздумий в тех проблемах.

Не чистый помысел держа в груди,

Они винят других в проблемах, 

Виновных смысл в виноватых,

Начать всё заново — доделать.

А им плевать, плевать и только,

В них жизненные силы спят,

Когда проснётся, я не знаю,

Но я надеюсь, что сейчас.

И мы берём в свои раздумья,

Что нужно нам закрыть гештальт,

Аскезой давимся бездумно,

В попытках всё вернуть назад.

Но время тленно, равнодушно,

Во временных поступках мрак,

Понять бы вам, было б неплохо,

Чего хотите, будет так.

Лабиринт смыкает стены,
Слышен гул во тьме ночной.
Время бьёт набатом в вены,
Плющ затянет путь стеной.

Поворот, тупик, ловушка,
Гривер рыщет среди скал.
Жизнь здесь — страшная игрушка,
Порочный замкнутый финал.

Беги, пока надежда бьётся,
Пока просвет мелькает там,
Где солнце утреннее льётся
По серым, каменным щитам.

Стою, глазами в синь густую,
А небо с проседью глядит в меня,
И душу мою голую, пустую,
Обнимешь ты, своим дыханием пленя.
Что мне терзания и мысли о несбытом,
Что мне рыдания и боль в груди моей,
Все суета сует в моем окне открытом,
Закрыв глаза, укутавшись теплей.

Нет счастья, порою, ни тута ни тама!
Все стало каким-то поблекшим как будто,
Опять назревает семейная драма,
А хочется так, чтобы было все круто!

И чтоб обошла тебя синяя яма!
И чтобы прошла в сердце черная смута,
И жизнь чтоб всегда была вся без изьяна,
И чтобы всегда было доброе утро!

Но резко изменит прекрасная дама,
Любовь, что сейчас-это просто валюта!
И нету просвета какого-то тама,
И счастья с покоем не видятся тута!

Вы не давали мне раскрыться,

Душили каждый новый шаг.

Шептали: «Тише, не стремиться,

Твоя дорога — лишь овраг».

В моих глазах гасили искры,

Смеялись над моей мечтой.

И в вашей критике так искренне,

Что я казалась вам пустой.

Вы отнимали моё право

На шум, на дерзость, на полёт.

Твердили: «Стой, не надо, право,

Тебя такой никто не ждёт».

И я сжималась, как от ветра,

Теряла голос и себя.

Но в тишине, назло запретам,

Я всё же верила, любя.

А я взяла — и развернулась,

Наперекор всем вашим «нет».

Дорога к цели потянулась,

И засиял мой белый свет.

Я взмыла выше ваших сплетен,

Заставив небо подождать.

И мир, что был так зло заметен,

Решил меня зарисовать.

Теперь вы смотрите иначе —

В моём сиянье столько сил.

И голос ваш звучит горяче:

«Какая ты… ты стала мил».

А я стою — и улыбаюсь,

Хотя внутри всё кипит.

Вы не спасли — я надорвалась,

Чтоб стать для вас такой же мил.

И пусть теперь вы рукоплещете,

Я помню холод ваших глаз.

Вы не давали мне расцвести,

Но я взошла в последний час.

Так что ж вы тянетесь с любовью

К той, кто когда-то была ничьей?

Я стала светом, стала кровью,

Но ваша милость — лишь ничей.

Теперь я — та, кем быть боялась,

Теперь я — та, кем стала быть.

И если раньше я терялась,

То нынче знаю, как любить.

Но не вас. Не для вашей лести.

Я расцвела не для похвал.

И ваш внезапный интерес —

Лишь запоздалый маскарад.

Я не нуждаюсь в одобренье,

Я не вернусь на старый круг.

Моё взросление — спасенье,

Мой взлёт — без ваших чутких рук.

И если я теперь вам мила —

Что ж, милость ваша ни к чему.

Я ту, кто душили, не простила,

Но всё простила своему.

Оставьте лесть и восхищенье —

Я не ваш трофейный свет.

Я стала светом без прощенья,

Которого в вас нет.

И в этом мире, полном фальши,

Я выбрала не вашу роль.

Вы не давали мне раскрыться —

Теперь я вам не боль, а соль.

В ночной тиши, где звёзды шепчут сказки,
Я чувствую, как оживает кровь.
Здесь нет границ, здесь нет пустой огласки — 
Лишь неба синь и тихая любовь.

Я становлюсь по-настоящему живой,
Как будто мир мне раскрывает двери.
Весь мрак и холод — где-то за спиной,
А здесь — огонь, что ярко пламенеет.

Хочу писать — строка бежит за строчкой,
Рождая мир из грёз и тишины.
Хочу творить, не мучась над строфою,
Средь летних снов и лунной белизны.

Рисую драконов — взмах крыла и пламя,
Они взмывают в звёздную высь.
И каждая деталь, и каждый штрих — как знамя,
Что гордо реет в небе надо мной.

Пишу главу, страницу за страницей,
Вплетая в текст дыхание ветров.
Пусть эта книга станет мне границей
Между «вчера» и сотней новых слов.

От счастья слёзы катятся по щекам — 
Так сладко быть собой в ночной прохладе.
Я верю: всё, что создано мечтами, 
Однажды станет явью — без преграды.

Пусть ночь хранит секреты и надежды,
Даруя миг, где я — сама собой.
Вдыхая лето, полное всей бездной,
Я обретаю мир и свой покой.

Под тусклым светом лампы, в тишине ночной,
Сижу, склонясь над листом бумаги вновь.
Мир кажется иным — не жёсткой, злой стеной,
А доброй сказкой, полной тёплых слов.

Он маленький, уютный, будто на ладони,
В нём справедливость тихо правит бал.
Здесь нет вражды, здесь не живут в погоне,
Здесь каждый шаг — как новый идеал.

Рисую драконов — пламя и полёт,
Пишу главу, где нет ни тьмы, ни бед.
И верится, что счастье где-то ждёт,
Что в этом мире есть простой ответ.

Не такой, как днём, — без спешки и тревог,
Без суеты, что душу рвёт на части.
Ночь дарит мне свой тихий, мудрый слог,
Даруя миг без фальши и без власти.

Пусть за окном шумит привычный мир дневной,
А здесь — мой уголок, мой тихий свет.
Я творю свой мир, такой живой, родной,
Где добро побеждает даже тень лет.

Извини меня… извини!
Я дурна и глупа
Я люблю тебя
Но твоё тело уведает
И эта убивает меня
Что мне сделать!?
Ты только скажи… прошу не молчи!
Тревожно переьбираю пальцы я молвлю в ночи
Слёзы текут, голос дрожит, сейчас на куски разорвусь здесь мрям в ночи
Нарушу тишину и буду скулить
Стараюсь себя одновременно заглушить

Оказалось я никогда не была глупа, черства, несовершенна
Оказалось я всего лишь 
ушла головой в информационый запой
Ушла туда где нормально забыться, заглушить мысли новым человеком, а потом вторым, и так далее не замечая деталий, не замечая себя, забыть о том кто я 
Ушла туда где слезы это слой большого косяка
Ушла туда где чувства это каловая масса из большого количества свинца 
Где чиста душа считается большой бедой для дурака
На чистою душу не посмотрят, потому что сам шут не посмеется, не запомнит, заскучает и наложит на себя веревку и большую красную головку проденет через свою же небылицу и закончится веселья, закончится корица