Философская

Позвольте, счастье 

Позвольте, счастье, я присяду рядом
И погрущу немного о судьбе?
Судьбе трагичной, но не без отрады,
Бликами играющей во мгле.

Счастье, Вы, увы, не мой попутчик,
Но как прелестны Ваши миражи!
Жаль, их явление – лишь нечастый случай,
Что может раствориться у межи.

Часы идут, но время не бежит,

Оно стоит, как старый дуб у речки.

А мы проходим, каждый — свой вираж,

Оставляя следы на нежной свечке.

Вчера — не правда, завтра — не ответ,

Сегодня — просто шаг, который тает.

Мы ищем то, чего на свете нет,

И не находим, потому что не знаем.

Всё, что уходит, — не уходит в никуда,

Оно становится тем, что будет после.

Мы — просто время, которое никогда

Не сможет стать ни вечером, ни осенью.

Я вышел в поле — ни души,

Лишь ветер гладит ковыли.

Остановился на меже,

Где небо пахнет тишиной.

Я не ищу ни правды, ни вранья,

Я не хочу ни спорить, ни любить.

Я просто слушаю, как дышит земля,

И учусь у неё молчать, а не говорить.

Всё, что я знал, — не унесёт вода,

Всё, что я пел, — не допоют ветра.

Останется лишь тишина,

Что была во мне всегда.

Судьба — она хозяйка жизни?
Она является путем?
И можно ли ей покориться?
Не тратя силы " напролом"

А тихо так её послушать,
Что " она " хочет предложить.
Опять же, чувства все отбросить,
С умом своим поговорить?

И в совокупности, немного,
Придет к нам множество идей.
И равновесие настанет.
На множество счастливых дней.

А как же чувства все отбросить?
Эмоции убрать совсем?
Судьбу об этом мы попросим)))
Чтоб не было у нас проблем!

Себя почаще нужно слушать 
И тишину в душе у нас.
И только там найти ответы.
Внутри задумчивых тех глаз!

Ночь. Ложится, тускнея, багряное солнце.

В тиши успокоились звуки весны.

Вода тихо плещется в длани озёрца,

А дальше есть устье речушки — сестры.

В то время, уставший, во власти Морфея,

Спешил домой рыцарь в доспехах блестящих,

Не видевший мокрого скользкого змея,

Не чуя пары его ядов бурлящих.

Злодей был хитер, выжидает минуту,

Мгновение слабости кроткое ищет.

Он ждёт, пока странник захочет уюту,

Он ждёт, чтоб употребить его в пищу.

И вот момент роковой близок стал.

К укусу смертельному зверь приготовился.

И риск быть отравленным всё возрастал.

Минута — и странник в момент успокоился.

Из пасти клыков остриё показалось,

Однако змей медлит с умерщвленьем подлым.

Настроение резко его поменялось,

И больше не кажется он сильно грозным.

На одеяниях рыцаря заметил он крест.

Перед ним слуга Господа мрачно предстал.

Испугавшись, не трогал змеёныш тех мест,

Дабы ангел злых действий его не прознал

«Жизнь — как утренний кофе: слишком горячая, слишком горькая, а когда остывает — уже не та»

«Лучше споткнуться на полном ходу, чем всю жизнь просидеть на месте, боясь упасть».

«Успех — это не пункт назначения. Это момент, когда ты всё ещё идёшь, хотя мог бы лечь»

«Трудности не закаляют характер. Они показывают, какой он есть на самом деле».

«Счастье — это когда у тебя есть крыша над головой, что поесть, и хотя бы один человек, кому не всё равно, мёрзнешь ты или нет. Остальное — реклама».

Не спрашивай судьбу: «За что мне?» —
Она ответа не даёт,
Храня молчание в глубине, —
Лишь время к истине ведёт.

В ней есть и грозы, и удачи,
И горький привкус на губах.
Один в отчаянии плачет,
Другой смеётся, побеждая страх.

Она — не рукопись, не книга,
Не приговор, не приз в конце,
А просто долгая интрига —
Изгиб морщинки на лице.

Её не купишь, не обманешь,
Не спрячешь в ящик под замок.
Лишь то посеешь, что достанешь
Из глубины души в свой срок.

Сплетение линий безрассудных —
То птицей вверх, то камнем вниз.
Каким бы ни был путь твой трудным,
Он только твой — и в этом весь каприз.

Так не суди её сурово
За то, что круто повернула.
В ней скрыта вечная основа,
Что жизнь обратно нам вернула.

Румянцев С. А. 
15.07.2026 г.

Часть I:

Груда варваров, жаждущих смерти

Ну а ты одинокий боец 

Мчал на них, в сотрясаниях тверди 

Положить этой мрази конец 

Не за бога, царя или правду 

Не за страждущих членов семьи

Просто так, вместо плуга взял саблю 

Просто так, поднял знамя с земли 

Ну а вместо креста на грудине 

Наколол ты тугой коловрат

Да, ты воен, но волей судьбины 

Тебе светит лишь кол и овраг 

Так пади же мой друг во трясину 

Жизнь твоя лишь бессмысленный бой 

Так зачем же растрачивать силу 

Так небрежно рискуя собой 

Часть II:

Вспоминая твои похожденья 

Я всё трясся и жался к земле 

Прошлой жизни гнетущие тени 

Меня ждут, зазывая на смерть 

А я водочку лью в свою глотку 

Щёт веду, сколько прожито лет 

Раскачав снова шаткую лодку 

Получаю от жизни в еблет 

Пьяной мордой стихи изрыгая 

После глупой попойки опять 

Душу сплёвываю, осознавая

«Этим мразям меня не понять...»

Пододвинь меня к краю, котёнок

И спихни, как не может мой враг 

Чтоб я выплыл из драных потёмок 

Ведь мне светит лишь кол и овраг 

Часть III:

Серый плащ и два старых ботинка 

Скребут пыль одиноких дорог 

Дальний странник, что ржавой пружинкой 

Перепрыгнул мой скромный порог 

И от мельнькой чашечки чая 

Развязался печальный язык 

Рассказав, как от дома отчаил 

Он своей головою поник 

Сразу вспомнил, как ранее молод 

Он из дома сбегал на простор 

Как манил его запах свободы 

Приводя малолетку в восторг

Он был счастлив, но счастье не вечно 

Щас б вернулся к родным в свой барак 

Но родных уже нет, и конечно 

Ему светит лишь кол и овраг 

Часть IV:

Друг мой тоже писал свои песни 

Словно бард на потеху толпы 

И он так и остался безвестным 

Не оставив и след от стопы 

Он по Питеру шастал с гитарой 

Рубал рок, матюкаясь при всех 

Ну а после с пивнухи шёл с тарой 

Вызывая у девушек смех 

И у церкви стоял он поникший 

Смотря в небо, слезу утирал 

Ну а после сказал мне под крышей 

То, что господ жестокий тиран

Он был словно господь на яву 

Ведь ему был неведом и страх 

Он один против всех, но ему 

Тоже светит лишь кол и овраг 

ЧастьV:

Как бы ты ни кричал и ни плакал 

Как б ни жадся к мамуле родной 

В это проку не точно, и планка 

Твоей жизни спустилась на дно 

А со дна океанов не слышно 

Твоих возгласов, грусти гонец 

Так вставай же скорее на лыжи: 

От конца беги пьяный в конец 

Или очи подняв из могилы 

Поднимись и сожги мир до тла 

Словно смертник-боец из ИГИЛа*

Что взрывает собой города 

Да, походу наш господ тиран и 

Пусть нам светит лишь кол и овраг

Не трать жизнь, чтоб зализывать раны 

До конца бейся, крейсер Варяг 

От отчаяния спасёт тебя встряска 

Ты не мёртвый — ты жив вопреки

Ты не просто большой кусок мяса 

Что течёт по теченью реки 

Ты ведь воен — боец не за веру 

Не за страждущих членов семьи 

Просто так поднял знамя победы 

Просто так сравнял с почвой Олимп 

* запрещённая организация на территории РФ

Сидел на скамейке 
Писатель -поэт 
И слава о нем прожила бы сто лет.
Писал он три года,
А может и нет..
Ну очень уж долгим 
Был тот поэт.
Писал на скамейке -
И ночью и днём..
И холод, и дождь -
Ему все не почем.

Но жил там не долго
Там жил сколько смог,
И скоро уехал в другой городок.
Но лавки там нету! 
И нету осины..
И нет там вообще
Знакомой картины.
Тем и плохи
Чужие места-
Вдохновения нету? Нету.
И не будет никогда.

Где-то там… в родной долине..
Та осина, та скамья..
Только здесь места чужие..
Только здесь течет река.

Так пропал шедевр красивый
Вместе с ним пропал поэт.
И поэтому в былине
Неизвестно его имя.
А не просто потому что 
У поэта его нет .

Где кончается я

и начинается мир?

Где заканчивается слово

и начинается тишина?

Я стою на границе,

Которую не видно,

Но которую чувствую,

Как холод между пальцами.

Всё, что я знаю —

это то, что я не знаю.

Всё, что я имею —

это то, что я отпущу.

Я смотрю на дерево.

Оно не знает своего имени.

Оно просто растёт.

Оно не спрашивает:

— Зачем?

Оно не ищет смысла.

Оно есть.

Я хочу быть как дерево.

Но я человек.

А человек — это вопрос,

Который задаёт себя сам.

Я думаю о времени.

Оно не течёт.

Оно стоит.

Это мы проходим сквозь него,

Как ветер сквозь листву.

Я думаю о смерти.

Она не конец.

Она — дверь,

Которую мы открываем,

Когда забываем,

Что мы открыли её сами.

Я думаю о Боге.

Он не там, наверху.

Он здесь.

В каждом выдохе.

В каждом мгновении,

Которое не успело стать мыслью.

Я перестаю думать.

Я просто дышу.

И в этом дыхании —

всё.

И в этом молчании —

ответ,

Который я не мог найти в словах.

Я — не начало.

Я — не конец.

Я — точка,

Где встречаются

небо и земля,

время и вечность,

вопрос и тишина.

И этого достаточно.

Больше ничего не нужно.

С самого детства мир казался мне иным,
Не таким, как у всех, не простым и родным.
Я видела тени — они плыли стеной,
Животные призраки шли за мной чередой.

То волк проскользнёт, то олень у ручья,
А я всё смотрела, не веря, дрожа.
Галлюцинации? Бред? Или знак свыше дан?
Но только в этих тенях я искала свой план.

Они не пугали — они берегли,
Как будто от бури меня заслоняли вдали.
И ночью, когда город тонул в тишине,
Тени волков обнимали меня во сне.

Их тепло было настоящим, живым,
Не выдуманным, не пустым, не чужим.
Я прижималась к этой призрачной мгле,
Будто в ней пряталась истина на земле.

Это стало моим спасательным островком,
Единственным местом, где я не была чужаком.
Среди серых домов, среди чужих лиц и слов
Я держалась за тени, как за последний зов.

Когда я говорю, порой несу я бред,
Слова вылетают, как искры в темноту вслед.
Треплю языком, чтоб не слышать эту тишину,
Ведь если замолчу — я рухну, я утону.

Молчание давит, как камень на грудь,
Оно хочет сломать, хочет в бездну столкнуть.
Я боюсь тишины, её ледяной черты,
Она шепчет: «Ты одна. Здесь нет ни души».

Поэтому музыка льётся двенадцать часов подряд,
Заполняет собой каждый миг, каждый взгляд.
Она бьётся в висках, как пульс в пустоте,
Не даёт одиночеству встать на моей черте.

Бас и ритм — мои стены, мой щит и мой свет,
Без них меня нет — только тень, только след.
Я кручу один трек по кругу сто раз подряд,
Лишь бы мысли не грызли, лишь бы не кричать в ответ.

Боль прячется в ритме, растворяется в звуке,
Становится тише, не рвёт мне душу в муке.
Но стоит наушникам упасть хоть на миг — 
И мир обрушится, и я стану слабей в тот же миг.

Тени животных всё так же идут за спиной,
Теперь они кажутся мне самой большой правдой живой.
Пусть кто-то скажет: «Это болезнь, это бред»,
Но без этих теней меня просто здесь нет.

Я цепляюсь за них, за их призрачный свет,
За то, что они дарят мне хоть какой-то ответ.
В этом странном бреду, в этом вихре теней
Я нахожу силы жить среди тысяч дней.

И пусть это не норма, пусть это не стандарт,
Но мой внутренний мир — мой единственный вариант.
Я не прошу понять, не прошу осуждать,
Просто дайте мне тени и музыку, чтобы продолжать так существовать. 
****

Но стоит мне выйти туда, где живут живые,
Где кони стучат по дороге копытами сильными.
И сердце вдруг бьётся не в ритме тревоги,
А в такт с этим миром — простым и красивым.

Лошадь глядит, чуть склонив благородную голову,
В её глазах — тихая, древняя, мудрая повесть.
Я глажу тёплую шею, вдыхаю запах свободы,
И боль утихает, теряя свою злую гордость.

А рядом собака несётся, виляя хвостом,
Как будто весь мир озарился счастливым огнём.
Она не спросит: «Что с тобой? Что случилось?» — 
Ей хватит того, что я здесь, что я рядом очутилась.

И кошка придёт, тихо сядет у самых ног,
Замурлычет, как маленький, тёплый, родной огонёк.
В этом простом, бесхитростном, тихом покое
Я чувствую: мир ещё может быть добрым, живым и родным.

Лиса мелькнёт в траве — рыжий всполох, загадка,
Как будто сама природа шепнула: «Смотри, всё в порядке».
Она не подходит, не ждёт ни награды, ни ласки,
Но сам её след — словно лучик, что светит без маски.

Олень на опушке застыл, словно статуя в дымке,
Тонкие ноги, глаза — как два чистых, тихих озера.

Он смотрит сквозь меня, но не с осуждением и холодком,
А будто бы знает все тайны, все шрамы и все горести потом.

Пони подойдёт, ткнётся носом в раскрытую ладонь,
Доверчиво, просто, без всякой игры и без корон.
И в этом мгновении, тихом, светлом и настоящем,
Я чувствую счастье — простое, живое, не мнимое, не прячущееся.

Они не судят, не спорят, не ищут подвоха и лжи,
Им не важны диагнозы, ярлыки и пустые слова.
С ними я становлюсь чуть спокойнее, тише, ближе к свету,
Как будто душа наконец-то нашла свои берега, свои приметы.

Пусть тени волков всё ещё бродят со мною рядом,
Пусть музыка бьёт по вискам, не стихая ни на миг.
Но рядом с этими живыми, тёплыми, настоящими взглядами
Я верю, что где-то есть правильный, светлый путь, родной язык.

Тени — мой щит от безмолвной, холодной пропасти и тьмы,
А эти животные — мост над ней, над бездной, над волнами.
Одно не отменяет другого, не спорит с ним вовек,
А сплетается в узор, в единую, живую песню, в оберег.

Так пусть звучит мотив, пусть бегут кони по широкому полю,
Пусть собака лизнёт мне руку, не зная ни бед, ни горя.
Я буду хранить это тихое, хрупкое, нежное счастье,
Как самый надёжный, единственный мой оплот, моё причастие.
***

Так хочется вскочить на спину коня,
Ветра глоток схватить, не тратя зря ни дня.
Умчать подальше — туда, где рассвет встаёт,
Где сказка живёт и сердце свободно поёт.

Представить, что рядом — единорог в серебре,
С ним мчаться сквозь звёзды по сказочной тропе.
Верить, что чудо возможно, что мир добрее,
Что где‑то есть место, где боль не владеет.

Но знаю: судьба мне иной путь начертала давно,
Мне вечно бродить во тьме, обнимая волков заодно.
Они — моя тень, мой вечный, незримый отряд,
Со мной до конца, сквозь годы, сквозь каждый закат.

Пусть сказка манит, зовёт за собой, как маяк,
Но мой дом — среди сумрака, среди этих острых скал.
Я буду идти, держась за холодные тени рукой,
И слышать, как волки воют мне тихо над головой.

Не стану отрекаться ни от тьмы, ни от их следа,
Ведь в этой тьме — моя правда, моя тишина всегда.
Пусть кто‑то летит на единороге сквозь свет и сны,
А я сохраню этот сумрак, эти дикие огни.

И если вдруг ветер прошепчет: «Забудь про печаль»,
Я всё же оставлю себе эту вечную даль.
С волками рядом, в объятиях ночи глухой,
Я останусь собой — ни другой, ни чужой.
***

Тьма — не проклятье, не яма, не бездна пустая,
Она мне знакома, она мне, как дом, родная.
В ней тени волков — не угроза, не холод, не страх,
А верность и сила, что держат меня в этих шагах.

Вечные оковы — не цепи, что тянут на дно,
А ритм, что ведёт сквозь любое, любое окно.
Холодное сердце не стынет — оно лишь хранит
Тот внутренний свет, что во тьме не даёт мне забыть.

Эгоизм мой — не злоба, не гордость слепая,
А право идти, ничего не теряя, не тая.
Он шепчет: «Держись. Не сдавайся. Ты сможешь пройти».
Сквозь боль и усталость — к той самой заветной мечте.

Саморазрушение — искры в ночном небосводе,
Оно обжигает, но следом рождает свободу.
Не слабость — а сталь, что куётся в огне и в борьбе,
Как знак, что я здесь, что я всё ещё верю себе.

А тени волков — моя семья, мой незримый отряд,
Они не дадут мне свернуть, не дадут мне солгать.
Идут по пятам, растворяясь в густой темноте,
Но знают дорогу — и держат её в своей черте.

Они — моя опора, мой голос, когда я молчу,
Мой щит, если буря сбивает с пути на лету.
С ними я вижу, как звёзды горят впереди,
Как цель вырастает из пепла, из боли, из тьмы. 

Пусть мир говорит: «Это тьма. Это путь в никуда»,
Но именно здесь зажигается новая звезда.
Сквозь холод и тени, сквозь оковы и шрамы в груди
Я двигаюсь к свету — и знаю, что там впереди.

Мечта не в побеге от этой суровой земли,
А в том, чтобы с этой тяжестью крылья обрели.
С волками во тьме, с сердцем твёрдым, как лёд и гранит,
Я сделаю шаг — и весь мир за собой позову вперёд.

Стоит она, величава и горда,
Сквозь ветры и века глядит вперёд.
В её чертах — история труда,
Что время не сотрёт, не унесёт.

Под сводом тем — шаги былых времён,
Парады, слёзы, радость и борьба.
Здесь каждый камень памятью храним,
И шепчет нам минувшие слова.

Она — как знак, что дух не победить,
Что даже в бурях можно устоять.
Сумеем мы вершины покорить
И гордо о победах вспоминать.

Пусть годы мчатся, тают, как снега,
Но арка будет вечностью стоять — 
Свидетель славы, силы и добра,
Чтоб сердца вновь и вновь вдохновлять.
***

А вечер льёт на камень тихий свет,
И тени прошлого сплетаются в узор.
Здесь каждый миг — как драгоценный след,
Что проложил сквозь бури разговор.

Она стоит, не ведая обид,
Храня в граните шёпот давних лет.
История над городом парит,
Даруя нам сквозь время свой завет.

Пусть ветры шепчут о былых боях,
О тех, кто шёл вперёд, не зная страх.
Арка — как мост меж днями и веками,
Связавший судьбы твёрдыми руками.

И в час, когда сомкнётся небосвод,
Она напомнит: подвиг не умрёт.


P.S. Отсылка на пьесу «Триумфальная арка». Главный Герой -Доктор Равик такой красавец 😊😅🥰

‎поэт в нутри тебя, 

‎но ты не слышишь,

‎как сердце бьется,

‎в такт судьбы,

‎а буквы, на мгновение, 

‎ложатся в стоки и в стихи,

‎и пальцы быстро набирая,

‎все сложат во одно,

‎и стих тихонько проявляя,

‎ложится на твое плечо,

‎в нем смыслы разные зашиты,

‎то груть, тоска, печаль,

‎и на душе воспрянут мысли,

‎смотря куда то снова в даль,

‎и радость, счастье, вдохновение,

‎ты заложи в свои стихи,

‎и то бушующее мненье,

‎в сторонку снова отложи,

‎прочтёшь ты эти строчки тихо,

‎и может даже не поймешь,

‎как тяжело прожить поэту,

‎без сказанных красиво слов.

Отец приехал, и двери закрылись.

По окнам течет почерневшая грусть.

Я был без него, но все изменилось,

Хотя он сказал «я к тебе не вернусь».

Сонные глазки марают слезами

Грязную простынь и старый паркет.

«Дядя, ты папа? Скажи же словами!»,

Но папа, увы, ответит мне «нет».

Теплые руки меня не коснутся,

Мамины губы не тронут виски.

Лапы у мягкого мишки порвутся,

Голову сдавят стальные тиски.

Я зову маму, но мамы нет дома,

Вернётся она уже никогда.

С папой живём, но мы не знакомы –

Чужие родные: мой папа и я.