Философская

Я вышел за пределы атмосферы,

Где время — не секунды, а песок,

Который сыпется сквозь пальцы серы,

И каждый миг — как выстрел в висок.

Там нет ни запахов, ни звуков, ни границы,

Там только холод, звёзды и тоска.

И я — один, как капля в океане

Огня, что не сгорает, а течёт

Из ниоткуда в никуда, как сана

Для тех, кто ищет, но не найдёт.

Я видел смерть. Она не в чёрном балахоне,

Не с косой, не в театре теней.

Она — как утро в пустом вагоне,

Как свет, что гаснет в глазах у пьяных людей.

Она — не враг, не друг, не провожатый,

Она — всего лишь кончился билет.

И ты стоишь на платформе, где когда-то

Купил его, но не прочёл, где ответ.

Я знаю Бога. Он — не старец с бородою,

Не судия, не царь и не отец.

Он — шум, что слышен нам только порою,

Когда замолкнет в голове свинец.

Он — в каждой трещине, в разбитом стекле,

В слезе, которая не пролилась.

Он — в тишине, на самом дне,

Где даже мысль не родилась.

А мы — всего лишь сны. Мы — сны о том,

Что есть мы. Но нас ведь нет.

Мы — только точка между днём и сном,

Мы — только свет, который дарит свет.

Мы строим храмы, пишем книги,

Мы ищем смысл в пустоте,

Но всё, что мы нашли, — лишь блики

На золотой, чужой монете.

Я провалился в бездну, где нет дна,

Где даже звёзды падают вверх.

Там гравитация — как женский сон,

Там каждый шаг — как первый смех.

Я встретил там себя — не себя, а тень,

Которая искала свет.

И я сказал ей: «Ты — мой день,

Которого давно уж нет».

Она молчала. И в её молчанье

Я слышал всё: от атома до звёзд,

От первой капли до последнего дыханья,

От детских слёз до взрослых слёз.

И вдруг я понял: мы — не то, что ищем,

Мы — то, что ищет нас.

Мы — не на дне, мы — между ниш,

Где время давит, как алмаз.

Алмаз из боли, страха и надежды,

Он режет кожу, но не дарит кровь.

Он — как любовь, что не приходит дважды,

Он — как прощанье, что твердит: «Любовь».

И я стою — никто, ничто, нигде,

Но есть одно, что я постиг:

Мы все — пловцы в одной воде,

Мы все — один и тот же миг.

Тот миг, когда ты понял, что не знаешь

Ни слов, ни истины, ни света.

Ты просто дышишь и сжигаешь

Всё, что казалось тебе ответом.

Ответ — не в книгах, не в умах,

Не в философских трактатах.

Ответ — в трещине на стенах,

Где ты оставил свои даты.

Я больше не ищу. Я просто есть.

Я — точка, линия, круг, квадрат.

Я — всё, что можно прочитать и не прочесть,

Я — всё, что можно взять и не отдать.

И если ты сейчас читаешь этот бред,

Ты — тоже часть моей игры.

Ты — тоже ищешь свет, и тоже нет

У тебя ни времени, ни поры.

Но вот что я скажу тебе на прощание:

Мы все умрём — это факт, не новость.

Но пока жив — пиши, рисуй, мечтай

И не бойся своей собственной грозности.

В ней — истина, в ней — весь секрет,

В ней — мы, такие, как есть.

И если ты нашёл в ней свет —

Ты понял всё, что можно прочесть.

А если нет — не страшно. Тишина

Всё скажет за тебя, как мать.

Она — не пустота, она — стена,

За которой мы будем опять

Тем, кем были до того, как стали

Кем-то и чем-то. И в конце

Мы просто станем тем, что мы создали, —

Сном о себе, что живёт в лице.

И я выхожу из космоса обратно,

Где ждут меня дома, чай и свет.

Но знаю теперь — не всё так понятно,

И правильного ответа нет.

Есть только путь. Есть только ты.

Есть только звёзды, что горят.

И все твои мечты, и все твои мосты —

Они — всего лишь шаг назад.

Так что же делать? Дышать. Идти.

Смотреть в себя, не в небеса.

И помнить: свет — он не в пути,

Он там, где слёзы и голоса

Твоих же мыслей. И тишина,

Которая всегда с тобой.

Она — твой дом. Она — одна.

И ты — никто. И ты — живой.

Хочу стать вольной птицей,

До тошноты банально, знаю,

Но глядя как взмывает в небе,

Меня неведомое чувство окрыляет.

Она свободно, мирно, 

Пересекает пустоту,

Для человека это сильно,

Для птицы эта сила — бытие, абсурд.

И в вольной глади,

Моя неистовая суть,

Всю твердь позеленевшую оставив,

Мне дарит волхв несбыточную муть.

Но я готов варится в этом,

Готов забыть всё то что пребивает вниз,

Найти бы утешение эго,

Но я в мечтах теряю эту высь.

Картина мира совершенна
Из представления и грез.
Зимой в снега закутана,
Чтобы никто не мерз.

Отогрелось солнцем,
Дождь умыл разгром.
С устойчивого старта-
Большой взмах крылом.

Как красивы птицы-
Свободой опьяняют,
Обо всём на свете, 
Узнают и знают.

Основа мироздания
Создает уют,
Прекрасные создания
На земле живут.

Когда решил Бог женщину создать,

Он долго думал — из чего ее ваять?

 И чтоб изящной получилось наша дама

Он за основу взял ребро Адама.

А так как говорят, что мастера боится дело

То из любви и доброты он без труда

Слепил ей тело.

Ну, дальше, руки, ноги не проблема,

Вот голова — тут посложнее тема.

Коль наделить ее большим умом,

Что ж мужикам достанется потом?

И без ума ее нельзя оставить

Кто в доме управлять всем станет?

И тут подумал Бог, а если ум разбавить

И что нибудь в него ещё добавить

В итоге он ум с хитростью смешал.

Всевышний Боже, что же ты создал?

Ведь из задуманной любви и доброты

Исчадье ада для мужчины создал ты.

Ну, да, она и любит, и жалеет,

И если надо теплотой согреет,

Но ежели ее затронут интерес

Тотчас увидите — в нее вселился бес

И если скажет, не брала, то не отдаст

А спорить будете, такое вам задаст!

Ну, в общем что то Бог недоработал,

Но, в целом получилось то неплохо!

‎Вечерний кофе, после смены,

‎Забив на ту дневную суету.

‎Оставив силы на пороге,

‎Сейчас я не спеша попью.

‎

‎А за окном — огни мелькают,

‎И город шепчет невпопад.

‎А я сижу, тихонько созерцая

‎На тот уставший, тихий мир.

‎

‎И пусть часы уже считают,

‎Как тает мимолётный дым.

‎А я сегодня не ищу маршрута —

‎И от того устал, что стал чужим

‎Себе на миг в потоке дней бегущих,

‎Что растворились в сумраке ночном.

‎

‎Тихо кофе допивая,

‎На миг скользнул в усталый сон.

‎И снился цех, станки, огни и грохот,

‎А после — тишина, как вечный зал.

‎

‎Но вот ресницы дрогнули, проснувшись,

‎Я вижу: город дышит за стеклом.

‎Пусть день ушёл, во тьме не растворившись —

‎Он где-то здесь, остался за углом.

Меж червивых стен 

Под ормадой пуль 

Я совсем забыл 

Кто такой господь 

Жизнь вне жизни — тлен 

Смерть для смерти — путь 

Остальное — пыль 

Остальное — мрак 

Я взвожу курок 

Отгоняя прочь 

Мысль о кутерьме 

И иных делах 

Бережливый Рок 

Ненавидит джас 

Потому — война 

Потому — мы здесь 

Старый Ницши — прав 

Брат за брата — бред 

Проливая кровь 

Мы канат прошли 

Старый Ницши — рад 

К человеку сверх 

Наконец пришли 

дальше — пустота 

А теперь куда?

Я канат прошёл 

«А теперь — петлёй 

Перекинь его...»

Фраза — как удар 

Жизнь — как телешоу

А курок — взведён 

Дальше — только тир

Меж червивых стен 

Под ормадой пуль 

Я совсем забыл 

Кто такой Господь... 

Жизнь вне жизни — тлен 

Смерть для смерти — путь 

Так зачем же пыль?

Так зачем окоп?

Кто пробывал на вкус строку

Не просто так сидит безмолвно

Ведь заценил он всю тоску 

Бездарности пустого слова 

Пустует ветренных лачуг 

Пространство, полное бездарных 

Что в выраженье пошлых чувств 

Лишь так, зализывают раны 

А я сижу в пустой тюрьме 

Как Пушкин, только без кудряшек 

Печальный абитуриент 

Познавший суть мясистых ляшек 

Внушаю смех бездумным всем

Тем, кто умён, внушаю ужас 

Даю патент на снос всех стен 

В ваших закрытых душах 

Как бритвы лезвие во рту 

Гуляет слово безыдейно 

Но я во рту их всех сплету 

И с кровью вытечет идея 

Не стих мой стих под взором их 

Не утонули строки текста 

А всё ж нашли в сердцах чужих

Себе немного места...

Подойдя к окну тусклому робко 

И дорогу в небо открыв

Ты сбежал из бетонной коробки 

Словно гной, что покинул нарыв 

Ты летел уж к земле своей мордой 

Но сквозь боль два белых крыла 

Сквозь слой плоти прорезались гордо 

И ты ветра порыв оседлал 

И по небу в бушующей буре 

Между молнией с громом стремглав 

Ты летишь, без надежды добраться 

И без шанса вернуться назад 

И тебя вновь шатает по свету 

Как пакет из Ашана пустой 

Ты не в силах противиться ветру 

Чтоб покончить скорее с тоской 

Этот ангел не может подохнуть 

А вернуться мешает злой страх 

И он вынужден в буре бездонной 

Коротать свою вечность в стихах

Я хотел стать свободным, как ангел 

И пробить своей тушей окно 

Чтоб с кровавой харчёй на асфальте 

Мирно сохнуть под солнца бельмом 

Мне нужна баба с крепкой косою

А не бл*дь, что позирует тут 

Я хочу убежать на Свободу 

Но я раб, что заточен в свой труп 

Груды мыслей сбиваются в кисты 

Биомасса густиться — а прок?

На асфальта холсте трупы — кисти 

Толпы красок родят для господ

Я хотел бы подать тебе голос 

Может в космос сигнал долетит...

Хотя, к чёрту — весь мир только колос 

Что от ржавого серпа дрожит...

Я хотел стать свободным, как ангел 

И пробить своей тушей окно 

Но никак превратиться в останки 

Не могу — остаётся одно:

Коротать свою жизнь в перекопках 

Бытия и иной кутерьмы 

И забраться в стесняющий кокон —

Заточить себя в стены тюрьмы 

Вступая в жизнь я пуповину перегрыз 

Рубаху снял, ногтями впился в звёзды 

Но, обманувшись, я сбежал из-за кулис 

На паутине судьб россою оставляя слёзы 

Но, утерев их, я пустился в дальний путь 

Чтоб каждым шагом проверять вселенной прочность 

Но руки, выпачкав в крови, на грудь 

Я положил, как перед смертью точно

Оковы выдумка, да к чёрту всех и вся 

Я Вавилона бышню на костях построю 

А после буду плакать, утирая глаз об стяг 

Ведь то разрушено, что я возвёл чужою кровью 

Бжал за солнцем, спотыкаясь, но не пал

И в колеснице буйной разежал, сместя Перуна 

Но в бесконечный цикл бреда вновь попал 

И, чтоб сбежать, решил былое запечатать в рунах 

Да, мир я гнул как будто бы тиран 

Но вот, пришёл к слезливому искусству

От испытаний жизни крепок, как титан 

Но, так и быть, отдамся злому чувству...

Когда замолкнут все слова вокруг,

Когда утихнет шум тысячелетий,

Ты слышишь вдруг — и это вечный звук,

Который был всегда, но мы не дети

Уже, чтоб слышать. Мы оглохли от себя,

От лжи, что произносим ежечасно.

И только тишина, одна скорбя,

Нам говорит: «Вернись, здесь всё напрасно».

Тишина — не пустота, не смерть,

Она — как утро до восхода солнца.

В ней можно всё найти — и даже твердь,

И дно морское, и венок червонца.

В ней — истина, что прячется от глаз,

От тех, кто ищет громких обещаний.

Она приходит в самый трудный час,

Когда нет сил для новых начинаний.

Я научился слушать тишину —

Она поёт, как мать в ночи над люлькой.

Она ведёт меня сквозь эту тьму,

Где каждый звук — как выстрел, как иголка.

Она — мой Бог, мой учитель и друг,

Она — мой суд, мой крест и оправданье.

Я понял: только в тишине вокруг

Есть место для любви и для страданья.

Так замолчи. Не говори ни слова.

Ты всё, что скажешь, скажешь лишь себе.

А тишина — она для нас основа,

Чтоб мы проснулись в собственной судьбе.

В ней — всё, что было, есть и будет вечно.

В ней — мы сами, без масок и без лжи.

И только тот живёт в ней безупречно,

Кто понял: молчанье — это жизни виражи.

Любовь в хрустальной колыбели
недавно в сердце родилась, 
заре«ю щечки заалели, 
в глазах небесных вод атлас! 

Её качаю и лелею, 
она меня уж узнаёт, 
улыбку милую подарит
и радость светлую вольёт! 

Любовь росла, 
а жизнь всё шла, 
наша дружба в единый
узелок сплелась, 
мне с ней уютно и тепло, 
нас Божий Дух хранит от бед, 
у нас с любовью свой секрет! 

Мы светом гасим темноту, 
злословью дарим доброту, 
нам каждый человек — ларец, 
откроешь, там полно чудес, 
война — боль для любви
и горьких слез широкая река, 
любовь со злом бороться взращена, 
Творец ей силы придаёт, 
Любовь в сердцах людей живёт! 

Һәр көн саен уянам мин:

«Кем син? Кая барасың?»

Атлап кына, йөреп кенә

Таба алмыйм үземне мин.

Сулар ага — үзәннәрдән,

Җилләр өрә — таулардан.

Мин эзлим — көзгеләрдән,

Таба алмыйм, юк анда.

Бер карт әйтте: «Эзлә, улым,

Күкрәгеңдә — синең ил.

Тышта юк, эчтә генә —

Ул синең олы гөмбәз».

Карадым эчкә — шунда якты,

Шунда кара, шунда ут.

Эндәшүем — үземә кайту,

Тыңлавым — үземне тану.

Мин таптым: эзләү — ул юл,

Ул юл — үземә кайту.

Һәр адым — бер танышу,

Һәр сулыш — бер сагыну.

Инде беләм: югалтсам да,

Мин югалмам — мин бармын.

Чөнки эзләү — ул үзем,

Үзем генә — бөтен дөнья.

Я вышел в путь, не взяв с собой ни карты,

Ни компаса, ни верного коня.

Лишь тень моя — и та в тумане стерта,

Лишь тишина — и та не для меня.

Куда идти? Вопрос без отвечанья,

Как эхо в горах, что глохнет на бегу.

И каждый шаг — как новое прощанье

С тем, что держать я больше не могу.

Дорога вьётся — не змеёй, а мыслью,

Она петляет, путает следы.

Там, где вчера я видел жизни высоты,

Сегодня лишь овраги и сады

Заброшенные, где трава по пояс,

Где ветер шепчет: «Ты не первый, брат».

И я иду, и каждый шаг мой — голос,

Который говорит: «Вернись назад».

Но нет пути назад — он только в поле,

Где колосья гнутся к самой земле.

И я иду, и с каждым шагом боле

Мне ясно: жизнь не на коне — на седле,

Которое ты сам себе сколотил

Из досок страха, гвоздей сомнений.

И если ты свой крест не переломил —

Ты не познал ни муки, ни спасенья.

И вот стою — дороги нет нигде,

Есть только я и небо надо мною.

Весь мир — как точка на моей ладони,

Весь путь — как шаг, что сделан в тишине.

И я иду, не зная, где проснусь,

Не зная, где закрою я глаза.

Но я иду — и в этом моя суть,

И в этом — небо, и земля, и слезы.

‎А знаешь, как порою,

‎Мне хочется сказать —

‎Чтоб выплеснулось всё же, 

‎Что в той груди не удержать.

‎Найти того кто просто,

‎Тихонько рядом посидит,

‎Не станет лезть советом,

‎И строго не судить.

‎

‎И недосказанного много, 

‎Рутина бесконечных тяжких дел,

‎Они легли тяжёлым грузом,

‎И не сбежать из этих дней.

‎От мыслей этих, от сомнений,

‎Мне места нет — и не найти.

‎

‎Внутри всё спутано: наверно, 

‎И нету четкого пути.

‎А мир не слышит и не хочет,

‎Замедлить бег земных часов,

‎И только тихо оседает, 

‎На стыке тех ушедших снов.

‎

‎И вот опять я здесь сижу,

‎Беседую с самим собою,

‎Как на душе бывает одиноко,

‎Как будто мир накрыт глухою пеленою,

‎Не замечая этих уставших, сбитых сил.

‎