Городская

видишь отблеск тонких звёзд?
как нитями сплетаются —
над острым громом перестроек
они вдруг обрываются.
падут заснувшие берёзы,
оставив серый полигон.
гармоникой стеклянной завоют сотни балконов и око́н. 
и лопнут звонким эхом струны замятых проводов,
дрожащими руками
не доиграв аккорд.
импульсы и волны ползут по своду пустоты.
отдав всем обещанье —
когда-нибудь найтись.
в тумане и пыльце
рассыплется сверхновая.
синими лентами и лампами моргнув в последний раз.
но где-то между временем, пространством
и землёй
они всё также греют и поют,
как пару световых 
тому назад.

Ссыпается последняя сирень
Под майским ливнем. До нельзя протяжным.
Я в кепке. Мозг под кепкой набекрень.
Кварталом прохожу многоэтажным.

Раскиснут кеды в лужах грязевы́х.
Плевать. Они свой срок уже отбыли.
Зовут витрины вежливо, на «вы».
В пыльце стекло, в помёте птиц и в пыли.

Прогулка. Цели нет. И нет потерь.
Не взяв в расчёт изношенные кеды,
Сирень благоухает в темноте. 
Под ливнем гаснут сбитые ракеты.

Художник Татьяна Копылова

-Я ждал. Я ждал тебя, мой мой друг.
Но для тебя важней досуг.

И час, и два, и три.
Не опускай глаза, смотри. 

Я ждал, я под дождём промок, 
А ты не шел, не шел, дружок. 

А я купил тебе подарок. 
И мой подарок видно жалок .

Не плач, хоть виноват.
Не разводи соплей.
А я на твой подарок 
Потратил сто рублей.

Ты опоздал, дружочек.
Ну что ж, домой иди.
И дома, умоляю,
Ты слёз не разводи.

Иди домой, и ложись спать.
Чтоб завтра не опоздать..

Я поэт, я бездарность
Пишу лишь глухие стихи
А в мыслях масштабность
Конечно, мечтаю,
Пишу лишь простые стихи
Я дура, конечно, ничтожна совсем
Истерика, я истеричка
Не надо проблем
Я застряла средь схем
Уехала вдаль электричка
Когда я помру наконец от всего
Останется только молва
Не надо уже, не прошу ничего
Какая я дура! Глупа!
А завтра зачет, не учила и два
Поставят наверное опять
И что я зачем и зачем я жива
Пошли бы подальше вы вспять
Совсем не учила, писала стихи
Гитару пытала мазнёй
И строчки дерутся, а мысли лихи
Аккордов порядок какой?
Хоть струны порвать, и учебники сжечь
Мечта идиотки любой
А кто я тогда? Разжигаю же печь
Исполню любою ценой
А завтра зачёт, я не сдам ничего
На это уже наплевать
И завтра расчет, забываю его
Пойду наконец-то поспать

Табор возле города развернул шатры, 
краски разноцветные у реки легли, 
цыгане — кочевой народ, 
где их привечают, туда он и идёт! 
Мастерски гадают, танцуют и поют, 
и всегда сумеют кого то обмануть! 
Гитара семиструнная поёт в руках цыгана, 
мелодия народная всё ускоряет темп, 
цыганочки красивые подёргивают плечиком, 
их юбочки цветастые, как бабочки летят! 
Сегодня день рождения, так гуляю я, 
гитара семиструнная играет для меня, 
закружился в танце цыганский хоровод, 
я освободился от своих забот! 
Танцу я отдался сердцем и Душой, 
не заметил сам, когда в раж вошёл! 
Хвалебную мне спели, выпил я вино, 
красивая цыганочка за' руку взяла, хоровод кружился, кружилась голова, 
я, совсем, растаял от плясок и вина! 
Утром я проснулся один на берегу, 
что со мной случилось сразу не пойму, 
нет костюма, денег, палаток тоже нет, 
отличный в день рождения выдался банкет! 

Слезы. Горькие слезы,

Шепчут мне все

О горящей весне,

Маленький гробик,

Что словно святыня,

В нем и покой,

И нежданный конец.

Слезы. Горящие слезы,

Сколько огня

В этих бойких речах,

Как уходили

На казнь удалую,

Бья себя в грудь,

И Бога моля.

Слезы. Ядовитые слезы,

Только лишь желчь

Стреляла в упор,

Отцеубивец смешон

Как домишко, и глуп,

Словно вялый

И смрадный листок.

Слезы. Тихие слезы,

Будут просить

И молить об одном,

Эти милые глазки,

Этот взгляд точ украдкой,

Уж взаправду ли это

Точно наш херувим.

Слезы. Холодные слезы,

И даже бесенок

Согреть их невмочь,

Надломилась мечта,

Тело точно погнило,

Остается лишь выть

О прошедшей зиме.

26.01.26

Ты метнул говнишко в вентилятор —

Так теперь-то злишься почему?

Если, словно престидижитатор,

Он вернул его тебе всему.

Обтекай, больной душою критик, —

Я в твои забрался закрома.

Не трясись уже, как паралитик:

Ничего там, акромя дерьма.

Но, как говорится, чем богаты,

Тем и рады красить всё вокруг.

Не бывает, чтоб все виноваты.

Кто избрал судьёй тебя, мой друг?

Как люди видят лета грозы?
Что первым им приходит в ум?
Наверно, туч седых угрозы
И молний яростный разбой.

А для меня — гроза как праздник!
А молния — небесный блеск!
И дождь — не повод для боязни,
А детства беззаботный бег.

Я слышу гром — и представляю,
Как великанов-туч отряд
По небу маршем выступает,
Чтоб охладить палящий ад.

И дождь для нашей ребятни —
Не наказанье, а азарт:
«Не загоняйте!» — мам молить
И босиком бежать на старт!

К чертям сандали, нафиг шлепки!
Промокли волосы — пустяк!
Мы знаем — следом за победой
Дождя — получим солнца знак.

«Детишки, что ж вы! Обувайтесь!
Испачкаетесь все в грязи!
Ну что за глупости и крайность,
Когда тут ливень моросит?»

А мы в ответ: «Ну что ж такого?
Подумаешь, испачкав ноги!
Дороже золота любого
Нам запах мокрой той дороги!

А ноги грязные мы смоем
В прохладной луже добела!
И пыл свой бешеный укроем,
Чтоб нас жара не допекла!»

А ноги грязные мы можем и помыть.
Ведь мокрый чернозём нам не помеха!
Мы к луже неглубокой подойдем
И пыл сами мы себе остудим!

На нас с укором смотрят старцы,
Не понимая красоты.
А мы — грозы той постояльцы,
Мы с ней давно уже на «ты».

И пусть ворчат: «Простудишь ноги!»,
Смеёмся мы в лицо дождям.
Ведь нет прекраснее дороги,
Чем бегать босиком по дням,

Когда гроза спасает город
От летней духоты и зла.
И туча, словно мягкий ворот,
Собой полнеба обняла.

Есть городок под названием Ирбит, 
издавна ярмаркой он знаменит, 
зданий старинных в нём Эрмитаж, 
на площади высится гордо пассаж! 

Ярмарка широкая, весёлая Ирбитская,
народ с утра на площадь из города стремится, 
течёт река народная меж сотнями палаток, 
товарами любуются, трогают, торгуются! 

Ансамбль цыган с гитарой, 
народники с гармошкой, 
клоунада с бубнами, 
кругом веселье дружное! 

Со сцены льются песни, пляски, прибаутки, 
народ весь отдыхает, смеётся, 
дарит шутки! 

Три дня Ирбиту не до сна, 
все на ярмарке с утра, 
товары раскупают, 
на память оставляют! 

Ярмарка Ирбитская весёлая, отличная, 
приезжайте в город — сад, 
новой встрече Ирбит рад! 

И шла она одна, и шла в тишине,

Не издавая ни звука, ни вздоха.

Лишь тени скользили в ночной глубине,

И звёзды смотрели с небес, словно окна.

В глазах её — тайна, в душе — глубина,

Дорога без края, без цели, без края.

И только луна, как немая сестра,

Шептала ей что-то, её провожая.

И шла она долго, сквозь сны и туман,

Не зная ни страха, ни боли, ни грусти.

И мир замирал, как волшебный обман,

Когда её тень проходила по сути.

В глазах — всё те же люди.

В мыслях туго: «Лучше умри».

Петлю затяни потуже.

Ты своему миру давно не нужен.

Никто не позовёт к себе на ужин —

пусть так.

Но в самый миг, когда дышать невмочь,

когда верёвка душит, как удав,

приходит вдруг не мысль — пустая дрожь:

«А я ведь умирать ещё не думал».

И в этот миг — рывок, хруст позвонков?

Нет. Тишина. Верёвка — на две части.

И на полу, средь прочих вещей и снов,

разбилась хрупкая солонка счастья.

Мой город детства
Моя душа осталась в нём
Здесь всё знакомо до предела
И каждый уголок знаком
Здесь я впервые улыбнулась
Впервые поняла, что люблю !
Здесь было первое свидание
Здесь встретила первую зарю !
Городским воздухом дышу я !
Его вдыхаю и живу
Он наполняет моё сердце
Любовью и вдохновением !
Пройдусь по улочкам знакомым
Зайду в любимый магазин
В душе моей всё оживает
Как будто я к себе домой вернулась
Город мой любимый
Ты в моём сердце навсегда
Я благодарна за всё время
Что мы с тобой прошли тогда !

Чаще, чем раз в неделю,
Пятница быть должна,
Будних чтоб дней куделю
Выпрясть могла спина.

Холодная пена пива
Белые мне усы
Влепит под нос красиво, —
Счёт уже на часы.

Тянет магнитом дача,
Словно я Айрон Мэн,
Я не могу иначе —
В землю воткнуть колен.

С летней закуской грядки
Дождь за меня полил,
Чтоб, наводя порядки,
Лишних не тратить сил.

А на вечерней зорьке,
На берегу реки,
Если поймаю только —
То наварю ухи.

В небо ночное глянуть,
Пиво разбудит факт,
Духом чтобы воспрянуть, —
Пятница — первый акт.

У реки стоит беседка,
А в беседке — пир горой,
И туда, как к тиграм в клетку,
Не рискнёт войти не свой.
Всяк здесь может на особом
У милиции счету,
Хулиганят по трущобам
И наводят суету.

Дайте ходу пароходу,
Разверните паруса,
Дайте мальчику свободу
За красивые глаза.

Я смотрю на них — мне больно.
Мы росли в одном дворе.
Как болтали мы прикольно,
Чего стоило «харэ».
На горшках сидели рядом
В детском садике одном,
Потому проводят взглядом,
Хоть и узнают с трудом.

Дайте ходу пароходу…

Ну, кажись, узнали: «Лёха,
Это ты?» — «Раскабанел…»
«Лёха, без тебя так плохо,
Шкода Игорёк запел.
Может, к нам?» — «Да нет, ребята,
В другой раз, а то спешу.
По отцу сегодня дата,
Так хоть к матери схожу».

Дайте ходу пароходу…

Вот ведь песня привязалась,
Как прилипла к языку.
В детстве во дворе считалось:
«Раз ты смог — и я смогу».
Я немногого добился
И немногое познал,
Где-то просто поленился —
Ну да их вот обогнал.