Городская

-ТЕМНОТА-

-НЕ ТРЕВОЖЬТЕ- 

ПРОКЛЯТАЯ КАРУСЕЛЬ-

Москва слезам не верит, 

Её стихия – стройка, пыль и гул моторов,
Кирпич, стекло, бетон — идет процесс
На стройке множество проблем и споров,
Любой начальник здесь получит стресс.

Придет домой – и там мужское царство:
Отец и муж, и взрослый сын.
Футбол для них, слова про женское коварство
Как будто для куряки никотин.

Подруги юности, что были рядом,
Давно растаяли в тумане дней.
И не с кем поделиться наболевшим,
Поговорить о слабости своей.

О том, что платье новое не к месту,
Что туфли жмут и с шефом маета
Что хочется побыть наивною девчонкой,
А не начальником, стоящим у руля.

И вот однажды в доме появился
Комочек счастья с носиком сырым.
И мир её вокруг собачки закрутился, 
Развеяв грусти и хандры ненужной дым.

Малышка-шпиц, пушистая принцесса,
С глазами-бусинками, хвостик – крюк.
Источник нежности и интереса,
Надёжный, преданнейший друг.

Теперь с утра прогулки, лап помывка
И бантик розовый на хохолок.
Поездки к грумеру и дрессировка,
И самый модный в мире поводок.

А вечером сидит с собачкой в кресле
И шепчет то, что прятала душе:
«Представь, а он сказал…», «А вдруг и если…»,
«Ах, Сима, что же будет в декабре?»

А Сима смотрит, голову склоняя,
И ловит каждый выдох, каждый звук.
И тявкнет будто что-то понимая,
И принесет, играя, шарик иль носок.

Издаст смешное «уррр», лизнёт ей руку,
Как будто хочет этим поддержать.
Запрыгнет на подушку у кровати
Чтоб ночью сон хозяйки охранять.

А папа, муж и сын с улыбкой нежной
Хранят теперь покой картины безмятежной.

Полусонная иду
По прокуренной Москве.
Один неверный шаг — я в пропасти.

Засыпая на ходу,
Бред несу я в голове,
Отнимаю душу у столишной строгости.

И бежит в петле дорог
Облако слепых людей.
Оно давит, оно душит и толкается.

Грохот сильных быстрых ног,
Какофония кривых речей;
Очень громко, тяжело мне здесь мечтается…


2025, 23 марта

Только снега нам и не хватало,
Чтоб разбавить ночи темноту.
Из пушинок белых одеяло
Сгинет завтра. Мокрая, в поту
Вновь проснётся чёрная землица,
А зимы, как не было. Мираж.
Может, скоро снова повторится 
Белой вьюги праздничный кураж.

Нам месить предзимья слякоть нужно.
От ботинок стоптанных следы.
Ждёт таких, как мы, работа, служба. Непогода не смутит ряды
Всех, привыкших к межсезонья нраву.
Не преграда талые снега.
Пусть метель беснуется по праву.
Пусть ей вторит сестренски пурга.

Мужчина в странном свитере

Бритва стремится на ляжку.

Меня забудут все и навсегда.

Из массовки вдруг уличной выплыв,
Одиночкой свернул в переулки.
Выли мрачные фабрики выпью.
Дымно тлели котельной окурки.

Щит заборный бетонной змеёю Направлял точно заданным курсом. Смог стелился над чёрной землёю.
Фон погодный не баловал плюсом.

Из массовки в простор полумрака. Мимо фонда уже не жилого,
Где вагоны прогнивших бараков Образец непригодного крова.

Заводских проходных полукровка,
Сын окраин панельного типа
Шёл, цепляясь ногами неловко. Искажённый симптомами гриппа. 

И казался мне путь бесконечным
Под бескрайним навесом вселенной… Неказистость района Заречье
С обречённостью дна неизменной.

Солнечные ванны нежно обнимают
Верхушки серых, сонных этажей. И блики яркие по крышам пробегают, Стирают контуры холодных в ночь дождей. Из рам открытых, чуть скрипя, доносит Мелодию забытых, старых дней. Пластинка голос в тишину уносит, И мир наш стал уютней и родней. Как памятник немой беспечности, Тележка брошена у магазина вновь. Застывший миг пустой бесчеловечности, Переступивший утренний порог. Но тишина, как тонкий лёд, разбилась, И воздух вздрогнул от кошачьих лап. В вспорхнувшей стае жизнь засуетилась, И мир от сонной лености ослаб. Раздался крик, гортанный и протяжный, Вороний хор нарушил тишь утра. И в этот миг, простой и очень важный, Проснулась городская суета. Пьянящий, сладкий, с ноткой ванилина, Поплыл по улицам знакомый аромат… То свежей выпечки плывёт лавина, И новый день ей бесконечно рад.

Забыл все слова на всех языках