Иронические стихи

Ты не успеешь оглянуться, и жизнь пройдёт двумильными шагами.
И лишь когда в непробудный сон ты окунёшься
Поймёшь, что все были врагами.
Они совсем не стоили твоих красивых глаз,
И уж тем более твоих прекрасных, нежных рук.
Они не стоили и капли всех твоих несчастных мук,
Слёз твоих кристально чистых.
И лишь в старости своей
Поймёшь ты вдруг, кто на самом деле враг, а кто всего-то друг.

Сегодня я с тобой, мне хорошо, нектар любви я собираю
и нежностью дышу! 
Я, бабочка цветная, в объятиях твоих, может, я крылышки помну, минуты эти не верну, зато сейчас в любви купаюсь! 
Мгновение счастья, умоляю побудь ещё, всем сердцем
я тебя желаю, с тобой одним мне хорошо! 
Он улетел, всё крылья смяты, слез горьких не сдержать, 
у бабочек вся жизнь недолга, наверно, мог бы подождать! 
Он улетел к другой подружке, 
и вряд ли вспомнит с кем он был, 
он, кавалер, у дам на службе, их много, он один!

Горят огни над стопкой пыльных книг,
В окне рассвет белеет еле-еле.
Ты ловишь каждый выдох, каждый миг,
Как будто ты — мишень в чужом прицеле.
Экзамен близко. В горле — горький ком,
И страх, что жизнь разрушится в мгновенье,
Но за стеной, в уюте дорогом,
Звучит родительское «скромное» сужденье:

«Ну что ты стонешь? Мало ли забот?
Подумаешь — билеты и задачи!
Нас жизнь бросала в бурный водоворот,
А ты в тепле — не может быть иначе.
Одет, обут, компьютер на столе,
Еда в тарелке, крыша не дырява.
О чем грустить на этой вот земле?
Твои страданья — детская забава».

И это слово — острое, как нож, —
«Забава». Значит, боли не бывает?
Значит, твой пульс, твоя ночная дрожь
Никто всерьез в семье не принимает?
Для них «успех» — лишь цифра на листке,
Вердикт системы, статус и престиж.
А у тебя — вся жизнь на волоске,
И ты в капкане будущего спишь.

«Я в восемнадцать вкалывал в цеху! —
Отец бросает, глядя свысока. —
А ты всё ищешь в книгах чепуху,
И под глазами — чёрная река.
Возьми себя в ладоши, не реви,
Жизнь впереди — вот там начнутся беды!»
А где искать поддержки и любви?
Где спрятаться от этой «лже-победы»?

Обесценили страх твой и твой труд,
Назвали «драмой» выжженную душу.
Они не видят, как тебя согнут
Миры, что лезут изнутри наружу.
Ты — выпускник. Ты на краю моста,
Где старый берег детством догорает.
Но для родных душа твоя пуста,
Раз их мерилом «трудности» не знает.

«Мы жили хуже! Мы в мороз пешком!
Мы не имели выбора и права!» —
Твердят они, не зная об одном:
Что их слова — смертельная отрава.
Ведь тяжесть ноши — не в длине пути,
А в том, есть рядом тот, кто даст опору.
Но ты один. И должен ты идти
В свою крутую, ледяную гору.

Слова как пули: «Хватит ныть, учись».
А ты молчишь, сжимая кулаки.
Так рушится невидимая высь,
И берега становятся далеки.
Ведь выпускник — не робот, не станок,
Ему не баллы — а рука на плечи.
Но слышен лишь холодный, злой упрёк
В тот самый важный, самый трудный вечер.

И ты уйдёшь. С дипломом ли, без дел,
Но с этой раной, что в груди заныла.
Не потому, что мало ты хотел,
А потому, что дома — «всё ок было».
Они поймут, быть может, через год,
Когда замолкнут споры и ученья:
Что самый страшный в жизни поворот —
Своих детей не видеть сокрушенья.

под лоскутом, формальною весной,

ТуБир тут склоняют по-русски.
ТуБир знает швед и поляк.
К холодному пиву закуски
Мной набраны в рот и кулак.

ТуБир от литовца и немца.
ТуБир знает брит и еврей.
В бокале пиратское сердце
И соли ближайших морей.

Пропитаны хмеля волна́ми
Австриец, казах, белорос.
ТуБир — повторяй вместе с нами.
ТуБир — всем понятный запрос.

Всё это ведь было и до.
И солнце, и жаркий дух ветра,
И кем-то оставленный дом.
Лишь ради дальнейшего ретро.

Я выложу выцветший слайд,
Уверенный, что будет после
Ноунеймов разгневанный лай.
Конечно, бл*ть, не Райан Гослинг.

Конечна любая тропа.
И память — короткая нитка.
Я есть. Никуда не пропал.
Засчитанной будет попытка.

Как будто бы в здравом уме,
В формате короткого метра.
Не Тимати, бл*ть, Шаламэ.
Лишь тень от винтажного ретро.

Одна в тиши
пишу стихи.
И в нотах
музыка летает.
На крыльях легких
поднимает, где
аффирмации слышны.
Где фонари
ломают свет,
а в книгах ищем
для себя ответ.
Разнятся споры,
пролетают годы.
И в небе птицы,
как вереницы.
С востока солнце
льёт свет в оконце.
Корнями рода
наполнена природа.
Рассказ иль стих,
этюды, проза.
Акрилом штрих,
жасмин и роза.
Виденье, сон,
союз, разлом.

И нет конца
нелепым строкам.
В разборе смысла
нет толку и нет прока.

Я в Дагестане недолго прожил,

Безумная ночь. 

Холод твой, так раздражает.
Как порой попасть под ливень, 
Бездушный и холодный. 
Хорошо, но я тебе отвечу тем же, 
Как и ты мне раньше.
Ведь если то биение сердца, 
Остановишь вновь, его также уже не вернёшь..

Цепенею в потоке людском
Так легко мне за миг потеряться.
Как бельчонок я перед броском.
Все повадки видны иностранца.

Слом империй, крушенье эпох.
Под ногами песчинкою мелкой.
Не заметит меня местный бог.
Суечусь тут славянскою белкой.

Для истории пусть я и мал,
Как грызун добывая орехи,
На счастливый надеюсь финал.
И в людей верю так, для потехи.

От моря Средиземного свежо.
Маячат корабли на горизонте.
Мой отдых безразрывно сопряжён
С принятием спиртов.
— Коктейль.
— Извольте.

И мне бы обойтись без кутежа,
Вкушая только бриз солёно-горький.
Но сок томатный соскользнёт с ножа.
Стакан кровит. К нему лимона дольки.

Жена съязвит — напыщенный пижон.
Алкаш по-русски. Трудность перевода.
Коктейль барменом вовремя был подан…
От моря Средиземного свежо.

Я клялся ей в любви, как в первый раз, 

Хорошо,