Любовная

Она пришла — как музыка сквозь осень,

Как тихий блюз промокших фонарей,

Когда весь мир устал и что-то просит

У серых улиц, ливней и аллей.

Она вошла — не громко, не случайно,

А будто знала путь в мою судьбу,

И с той поры я в каждом звуке тайно

Лишь её имя бережно зову.

Её имя — молитва. Шёпот вечный.

Я повторяю, словно псалом,

И в каждом вдохе, тихом и беспечном,

Оно горит невидимым огнём.

Ты стала первой — трепетной, бессонной,

Последней правдой в сумраке моём,

Моей весной, моей тоской бездонной,

Моей бедой, спасением, огнём.

Всё, что с тобой — становится искусством:

И старый двор, и вечер, и дожди,

И даже боль с её холодным чувством

Мне кажется началом впереди.

Ты — муза. Всё, что связано с тобою,

Во мне рождает строки и аккорд.

Я засыпаю с этой тишиною,

Где сердце пишет реквием и норд.

Осенний ветер носит твои тени,

В листве шуршит забытое «люблю»,

И каждый лист, упавший на ступени,

Как будто шепчет: «Я тебя храню».

Но время — зверь, безжалостный и древний,

Оно крадёт и лица, и мечты.

Ты, может быть, давно живёшь не с теми,

И, может, стала вовсе не той ты.

А я всё там — в том дне, до боли ясном,

Где свет ложился золотом в окно,

Где мир казался правильным, прекрасным,

И счастье было тихим и земным.

Мне страшно знать: не будет так, как прежде,

Что нас теперь разделят города,

Но я живу упрямою надеждой,

Что сердце не ошиблось никогда.

И если мне дано сгореть однажды,

Пускай в огне, где только образ твой.

Я выберу тебя — и боль, и жажду,

И эту осень с музыкой немой.

Ты — первая. И, значит, неизбежно

Последней станешь в памяти моей.

И даже если жизнь пройдёт небрежно,

Я буду звать тебя среди дождей.

Любовь пришла — не как весна, а как расплата,

Как тихий рок, как приговор без права вспять.

Она вошла в мой мир не светом, а утратой,

Чтоб всё живое во мне заново распять.

И в ней была не девушка — а тайна,

Не лик земной, а неизбежность и судьба.

Как будто Бог, устав хранить молчанье,

В её глазах мне показал Себя.

С тех пор и небо стало мне иным,

И звёзды — ближе, и страшнее тишина.

Я стал беднее всех, кто был любим,

Ведь всё отдал — и не просил сполна.

Любовь — не счастье. Счастье слишком хрупко,

Оно боится боли, времени и тьмы.

Любовь — когда душа идёт на муку,

Но всё равно не просит тишины.

Когда её печаль тебе священна,

Когда её молчание — как храм.

Когда готов пройти сквозь все вселенные,

Лишь бы однажды прикоснуться к тем рукам.

Любить — не значит быть любимым,

Любить — значит безропотно гореть.

И даже если путь назначен зимний,

Не отступить, не разлюбить, не умереть.

И если мне судьба оставит пепел,

И ни одна надежда не спасёт,

Я всё равно скажу: я жил на свете,

Раз хоть однажды знал её приход.

Пусть не со мной. Пусть даже без ответа.

Любовь не просит права обладать.

Она — как крест, дарованный поэту,

Чтоб через боль учиться благодать.

Ты будешь трогать волосы грязные, путанные 
Ничем отчего не станешь меня запутывать
Пути бесконечны и слабо укутанные
А ты обещай бесконечно любовь распутывать
Ты будешь плакать, страдать и терять в мир веру
Меня же забыть забудешь и это верно
Люби же сильней, да не знай в том меру
Но я пренесусь же в ад от того, мне так скверно
Ты будешь видеть мои поцелуи чужие
Останешься там далеко, лишь в далёкой чужбине
А я не с тобой, но я с кем, и кто вы такие
И встречу быть может рассвет в одинокой долине
Ты будешь гладить меня и трогать мои колени
А я от того сбегу, ведь мне страшно безмерно
Тебя испугают от солнца забытые тени
А мне то и нужно, подчиняюсь смиренно
Ты будешь касаться слегка и сужать перспективы
Твои замечания мне безразличны, прошу отпустите
Распутать то дело не смог и запутал мотивы
А мне снова страшно, меня я прошу унесите
Ты будешь трогать плечи и все мои шрамы
А я забываюсь, лечу и смеюсь безобразно
Меня не спасут ни боги, ни все твои храмы
Но чувств галерея пуста, словно однообразна
Ты будешь жить без меня и в том тонкости мира
Черны абсолютно в любви и светлы, так добры, ми‌лы
Отпускаю тебя, но без склонности как кумира
И встречают тебя впереди краснота и ковров настилы

Любовь не чувство. Чувства умирают,

Как гаснет свет в усталых городах.

Любовь — когда тебя не выбирают,

А узнают, как истину в стихах.

Она не просит клятв и обещаний,

Не терпит шума, громких «навсегда».

Она живёт не в сладости признаний,

А в том, чтоб рядом быть через года.

Любовь — не счастье. Счастье слишком хрупко,

Оно боится боли и потерь.

Любовь умеет оставаться в муках,

Когда давно захлопнута вся дверь.

Она — когда чужую боль, как свою,

Несёшь без права сбросить этот крест.

Когда молчишь, но сердцем аллилуйя

Звучит сильней, чем тысячи словес.

Любовь страшна: в ней нужно быть открытым,

Без масок, без защиты, без брони.

И если любишь — значит, ты убитый,

Но именно тогда впервые жив.

И, может быть, вся жизнь дана затем лишь,

Чтоб, проходя сквозь гордость, страх и тьму,

Однажды в ком-то — тихо, неизбежно -

Узнать свою бессмертную весну.

Спасибо Вам, уже другая,
Не та, что мне была мила.
Не та, которая, светая,
Любовь со мною обрела.

И взгляд у Вас уже не тот,
Улыбка — лишь мгновеньем бьётся.
От сожаленья льётся пот,
Что вновь ко мне тоска вернётся.

И каждый раз Вас вспоминая,
Ваш образ, голос и глаза,
Себя в душе вновь проклиная,
Ударит в сердце том гроза.

Я знаю, что со мной не просто,
Что Вам тогда терпеть пришлось.
И своим взглядом, колко, броско,
Во мне и счастья не нашлось.

Прошу у Вас прощения только,
Хочу Вам искренность вручить, 
За то что Вы меня так робко,
Всему решились научить.

Спасибо Вам, уже другая,
Счастливая теперь с другим.
Вы засияли, расцветая,
С тем кто, Вам искренне любим..

30.04.2026

В любви и в горе тягостных мечтаний,

Я убегу в тишину глядя округо́м,

Видя, как она сидя в нише мыслей пьяных,

Не помнит, и уже думает о другом.

Лаская голову свою больную,

Я упаду во мраке в яму сна.

И среди тысячи других мечтаний,

Увижу, как с другим сидит она.

Раздирая настежь грудь руками,

Я совершу гнилой последний вздох.

И тысячи, моих мечтаний,

Упадут с сердцем моим в гроб.

И в этих тягостных разлуках,

Простое ночью: "—Как дела?".

В порыве сильных, моих муках,

Согревают вновь меня.

Стольный град, мосты, улицы, бары,

Вокруг запах лета и любовного нектара.

Стало тепло, но не от тебя, а от солнца,

И даже сердце теперь по-другому бьется.

Каждый день светлее вечер, стало так красиво,

Провожаю мимо взглядом девушек мимо.

Все ищу глазами ту, что маленького роста,

Бл@, в первый раз так все не просто.

Дежурю на работе и смотрю на этот город,

Который нежности и красоты полон.

И люди здесь такие — с горящими сердцами,

Которые любят так, что не передать словами.

Огромное расстояние не дает тебя забыть,
А сердце — не перестает тебя любить.
Руки помнят как прикасались к тебе,
Каждую нашу встречу прокручиваю во сне.

Представляю как шею твою касаюсь губами,
Ласково и нежно провожу по груди руками.
Ты кайфуешь от каждого поцелуя, сладко,
Не могу насладиться, времени мало… гадко.

Мои наглые руки спускаются ниже,
Я чувствую твое биение сердца.
И мои действия не казались так бестыжи,
Ощущая твоего дыхания терций.

Шепчешь мне — «Ты лучший», и голос твой,
В который я окунулся бы с гловой.
Только усиливая желание, дает понять,
Что все сердце смолга у меня забрать.

Живу надеждой и мечтой одной,
Что прикоснусь к тебе, моей родной.
Каждый день проживаю с любовью к тебе,
Доверив нашу встречу — судьбе.

Нежную кожу трогаю рукой,
Легко касаясь губами твоих губ.
Дрожь по телу — просто касается другой,
Но он не будет с тобою груб.

На заднем сиденье, слились мы в поцелуе,
Ты тихо говоришь — шею нежно мне сдави.
Подсматривает подруга, как будто ревнуя,
Но ее можно понять, она тоже хочет любви.

Мои наглые руки спускаются ниже,
Я чувствую твое биение сердца.
И мои действия не казались так бестыжи,
Ощущая твоего дыхания терций.

Твой грустный голос и моя гитара —
Два эха, что сошлись в одной ночи.
Струна дрожит, как утром луч пожара,
А голос в ней — как пламя без свечи.

Мы говорим о том, чего не стало,
О времени, что стёрло берега.
Твой каждый вздох — как новая заноза,
Моя струна — как тонкая река.

И пусть с тобой мы — разные начала,
И пусть слова расходятся, как дым,
Но ночь одна нас в этом сне застала,
Где мы — не двое, а одно — с твоим.

Не измеряй чужую жизнь монетой,
Не взвешивай на гирях барыша.
Душа ценна не золотом воспетым,
А тем, что ей назначено дышать.

Цена не в том, что собрано в амбары,
Не в списке победительных регалий.
Мы — музыка, а не пустые чары,
Мы — свет, что в темноте не опознали.

Иной сидит в тени, не сделав дела,
Не покорив ни гор, ни городов,
Но в нём поёт вселенная несмело,
Основа всех грядущих городов.

В его глазах — невыплаканный ливень,
В его руках — нетронутый рояль.
Он просто есть, и тем уже красив он,
Унося в грядущее печаль.

Не обижай того, кто с виду жалок,
Кто тих и прост, как полевой цветок.
Быть может, он — последний из зажигалок,
Когда вокруг лишь сумрак и песок.

Цени за дрожь ресниц в минуту боли,
За детский смех, разбивший тишину.
Мы все — корабли в бескрайнем море,
И ценен каждый, даже тот, кто шёл ко дну.

я хочу утонуть,
я хочу улететь,
я хочу туда,
где мы будем вместе.

не нужны мне моря,
не нужны самолеты,
если ты в них не будешь
моряком иль пилотом.

поплывем по морям,
полетим по мирам,
поплывем по мирам;
полетим по морям.

поплывем, полетим или может пешком,
нет разницы куда мы в итоге дойдем —
в глубину, в высоту или в бездну,
главное, мы будем вместе.

Любить тебя я больше не могу.

Смотреть на то, как ты играешься

с душою.

Смотреть, и слезно умолять

Остаться в верности со мною.

Ты причиняешь только боль

И боль останется на век.

На век с разбитою душою

Один разбитый человек.

Мы опять всю ночь не делали ничего

Я смотрела как гаснет экран и мне было почти всё равно

Ты лежал лицом к стене изучал узор на обоях

Но снова комната наполняется звуком стонов 

Я хотела тебе что-то сказать но слова застревали в связках

Это чувство когда надоело таскать эти глупые маски

Это чувство когда надоело бояться что станет хуже
Потому что давно уже не кому мы с тобой никому не нужны снаружи

Говори мне любые гадости я приму их взахлёб и молча

Только звук человеческих вздохов пробивает броню из рваных звуков

Разбивает вату в которой лежу неделю

Я забыла для чего просыпаться, я забыл для чего мы болели

Наши нервы оголены и торчат из разбитой кожи

Я касаюсь тебя а ты вздрагиваешь от любой ничтожной дрожи

В голове только стук и эхо от несделанных важных шагов

Мы горим и не видим света мы привыкли к теплу ожогов

И когда ты уйдёшь под утро не оставив следов в прихожей

Я останусь сидеть на кухне разглядывать холод по коже

Я не буду рыдать и злиться я поставлю ту песню снова

Где поётся про то что поздно и не вымолвить даже слова

Нежность не носит парчу и шелка,
Нежность — это дыханье на стеклах с утра.
Это чайная ложка в руке старика,
Что звенит о фарфор, а не серебра.

Это луч, заплутавший в ресницах твоих,
Это плед, что на плечи лег сам, невесом.
В мире грохота, лозунгов, фраз громовых
Нежность ходит босая и говорит шепотком.

Ты ее не спугни. Протяни лишь ладонь —
И она доверчиво тёплым щенком
Ляжет в руку, свернувшись, как тихий огонь,
И согреет тебя перед долгим рывком.