Мистика и эзотерика

Расправив крылья, рвусь я в высоту,
Ловлю потоки ветра на лету.
Пусть облака плывут над головой —
Я обретаю мир совсем иной.

Не страшен шторм, не страшен мрак ночной,
Ведь дух мой стал свободною волной.
Сквозь грозы, вихри, ливни и туман
Летит душа, не ведая обман.

А если вдруг устану от высот,
Крыло к земле тихонько припадет.
Но лишь на миг — чтоб силы обрести
И снова к солнцу радостно идти.

В них — сила веры, в них — мой тихий свет,
Крылья хранят от тысячи бед.
Они со мною в бурю и в покой,
Ведут дорогой верною одной.

Весь день она молчит, как белая страница,
Как небо перед грозовой чертой.
Но стоит ночи медленно пролиться
Сквозь пальцы — и она идет за мной.

Она приходит, стёршая границы
Меж тем, что было, есть и быть должно.
В ее зрачках — разбитые зарницы,
В ее руке — отравленное дно.

Она — не женщина, не свет, не воскресенье,
Не пламя, что сжигает до золы.
Она — иная форма наважденья,
Моей Судьбы Провал из Пустоты

Когда я сплю — она крадет дыханье,
Развязывает узел позвонков.
И каждое мое стихотворенье —
Лишь тень ее бессонных и ночных оков

Она не пишет, не диктует строки,
Не шепчет рифм в ранимый перегон
Она — всего лишь способ быть жестокой
К себе, когда ты к жизни обречен.

Она — как воздух, сжатый до предела,
Как голос, что не вышел из груди.
Она — мое измученное тело,
Которое я спрятал глубоко внутри

И я иду за ней сквозь эпилоги,
Сквозь рифмы, что сломали мне хребет.
Она не требует любви, не просит Бога.
Она — есть то, чего у Слова нет.

И я пишу с тех пор. Я выдираю жилы
Из темноты, из сумерек, из сна.
Она — моя единственная сила.
И вечная, безвыходная мгла...

Звезда застыла в зрачке пустом,
Где месяц — как белая кость в ловушке.
Я помню лес, где я был щенком,
Где листья пахли молоком и стужей.

Но стая ушла. Я один. Я зверь,
Что помнит закон, но забыл дорогу.
Ты в дом не войдешь. Ты открой, поверь,
Что в поле открытом я равен Богу.

Мой вой — это крик, перешедший в звук,
Что режет ночь, как ножом по горлу.
Я знаю: за холмом — моя гибель, друг,
И снег заметает мою опору.

Я съел свою плоть, я сломал клыки,
Чтоб не выть, когда пусто в груди от голода.
Но память о стае — как взмах руки,
Что тонет в реке, но не тонет — смолоду.

Следы на снегу — это письмена,
Которых никто не прочтет, кроме ветра.
Я знаю, что жизнь — это лишь война,
Где каждый твой шаг — это просьба о хлебе.

Зимой я иду, провалившись в сугроб,
Где небо — как крышка над гробом серым.
И сердце мое — уже не озноб,
А лед, что сковал мои вены верой.

В глазах моих — отсвет чужих костров,
Где люди танцуют, не зная горя.
Я прячусь вдоль их домов и заборов,
Чтоб выжить, чтоб Дышать, чтоб не выть от горя.

Ho иногда, когда ветер стих,
И снег так похож на пух лебединый,
Я вспоминаю тех, кто был Моим,
Кто пал, кто ушел в эти дали льдины.

Я вою — не к небу, я вою вниз,
В земную твердь, в этот черный омут.
Пусть знает весь мир: я не сдался, не пал лицом низ 
И волчья жизнь — далеко не травмы, переломы.

Я встану, стряхнув с себя комья сна,
Ударю по снегу копытами боли.
И будет мне лунная тишина —
Как чаша, где жажду топят по воле.

Я выживу. Даже когда упаду,
И зубы сотрутся до корня с деснами.
Я снова свой след на снегу найду,
Чтоб выть эту песню над темными соснами.

Мой вой — это гимн, что рожден в тоске,
Но в каждой ноте — не сломленный выдох.
Я — Волк. Я — ветер на языке
Холодных полей, где никто не выжил.

И если мой путь завершится у скал,
Где камень острее, чем слово людское,
Я лягу, и снег меня заласкал,
Чтоб враг не нашел мое тело нагое.

Но в небе зажжется последний луч,
И стая из тени придет за мною.
Я встану из пепла и снежных туч,
Чтоб снова идти за своей звездою.

Так волчья жизнь — это вечный бег
От смерти к рождению, от горя к покою.
Я жив, пока помню, что я Человек
Под шкурой звериной, с волчьей тоскою....

Она не читает книжки, что ей задавали, Она гуляет до утра, чтоб её опять искали. Тысяча вольт под ребро — и я валяюсь, Да, я брыкаюсь… Тысяча вольт под ребро… Подожди, родная, оклемаюсь. Её глаза — цвета крови. Я ей дам несколько капель. Она не знает чувства боли, Вся кровь превратится в камень. Все говорят, что ты маньячка, Наблюдаешь из‑за угла. Ну хватит, милая, милашка, Не влюбляй меня в себя. Ты бьёшь меня разрядом, Подо мной — лужа крови. Но тебе крови стало мало, Ты хочешь побольше любви.

Пустите меня в мир загадок чудесный,

Где нету в помине рутины людской.

Отправьте меня в лес иль в замок прелестный -

Не буду там я томиться с тоской.

Хочу я попасть в ту страну, про которую

Вещают нам в повестях, сказках волшебных,

В которой я встречу толпу гномов добрую,

Наслушаюсь вдоволь историй душевных.

В том мире всё просто — есть белое, чёрное,

А также добро всегда зло побеждает.

Там славятся сила и мужество твёрдое,

И верить в себя — это всех убеждает.

Здесь каждый, кто хочет героем стать, станет,

Тут всякий найдёт для себя прямой путь.

Для всех тут счастливое время настанет,

Ты только о честности, друг, не забудь.






Довольно глупенький стих, но последнее время очень погрузился в тему фэнтези :|

Люблю сомнений трепет,

Когда в раздумьях слышишь пустозвон.

Когда остриё страха терзает души лепет,

Что гонит слабость с тела вон.

Ломая суть себя, как непрошеного гостя,

Я подожду, пока взойдёт разумности луна.

Когда с молчаливым гневом и хрупкой тростью

Растерзанной души моей войдёт она.

Поливая сад, покрытый светом алым,

Сомкнёт все швы сгоревших, обугленных времен.

Что день и ночь, что каждый миг покоя не давали,

Где последний Я был погребён.

Смерть никого не пощадит,
Сегодня она отвела
У меня друга моего —
Хомяка, что в ладонях спал.
Он тихо ушёл, без слёз,
Лишь лапки свои прижал...
А я всё шептала: «Подожди!»,
Но время — жестокий страж.
И вот пустота в груди,
Как маленький серый прах.

«Жизнь — вечность, смерть — лишь миг»,
Так Лермонтов говорил.
Его жизнь унесла война страстей,
Поэта сгубил роковой дуэль.
Не вынесла душа поэта
Невзаимной любви и обид,
Восстал он против мнений света
Один, как прежде… и убит

Скоро буду и я, поверь,
Там, где нет ни тревог, ни дней.
Где мягкая тьма, как шерсть,
Укроет от всех скорбей.
Мы встретимся там опять —
Я, ты и пушистый друг.
Нам больше не нужно ждать,
Замкнув этот смертный круг..

Легче пены морской,

и не тронута тоской,

и мерещится твой стан,

по волнам...

До сих пор всё верю снам

и хожу по берегам,

ты покорила океан,

по волнам...

Ты сбежала на рассвет,

где искать мне твою тень?

Мне бы с головой туда,

но мне кажется сполна

отхвачу

и допоздна 

не найти мне и следа,

Всё там смоют берега!

По волнам...

Мир разбит на сотни льдин,

я осталась здесь одна,

рушатся дворцы, дома,

впереди лишь дым и тьма.

Вся земля идет на дно,

но мне, знаешь, все равно!

Небосвода новый срез,

этот мир почти исчез,

я шагну за край земли,

где пылают корабли.

Пусть пугает глубина,

пусть накроет и волна,

если рушится весь свет —

смысла оставаться нет.

Там, на гребнях синих гор,

мы подпишем договор:

будем жить,

мечту хранить,

над обломками веков

бегать легче облаков!

По волнам...

О! Бегущая по волнам... 

Тень подкралась, дыханье сбилось,

Сердце в клетке бьется в дрожь.

Смерть, что шепчет еле слышно,

В ней и ужас, в ней и ложь.

Бессилен разум, воля слаба,

Перед незримою рукой.

И жизнь стекает, словно капля,

В бездонный, вечный мрак немой.

Где вы были в пятницу к обеду?
Я и про вчера не помню-то...
Не ходили в гости ли к соседу?
Мы не говорим уже лет сто.

Ну тогда к жене его, быть может.
Можно бы, да только я ей кто?
Вообще, с чего вас так тревожит,
Где я был — случилось разве что?

Нет, нас просто так интересует.
Нету дел других, решили вот
Посмотреть, как кто-то в хрен не дует,
Несмотря на то, что зона ждёт.

Как это соседская машина
Оказалась в вашем гараже?
Тут я дал конкретнейшего клина
И сказал, что не гребу в душе.

Это раззадорило всю группу.
Деликатность сдуло ветерком.
Для смиренья выхватил по крупу
И прилёг в наручниках ничком.

В комнате работал телевизор,
Сводка происшествий за вчера.
И, как ошарашенный сюрпризом,
Мент один вдруг вскрикнул: «Нихера!

Эта тачка сбила человека!
Эта — в смысле та, что в гараже.
Не того мы обряжаем в зека,
Словно дело он раскрыл уже...

Если б он угнал и сбил кого-то,
То, поди, к себе бы уж не гнал?
А сосед во двор открыл ворота,
Про гараж открытый верно знал...»

Чё мне закрывать? Свою машину
Я продал на гайки, а в довес
И запчасти отдал, и резину.
Ну какой хранить их интерес?

Потихоньку раскрывалось дело.
Я курил и был от злости груб.
Вдруг по рации: «Алё, у нас тут тело!»
— Где? — Да здесь, в соседнем доме, труп.

Вот с неделю слушая Донцову,
И такая в голове фигня.
За один лишь сон мне снилось, к слову,
Что: то я убил, а то меня.

Над миром сгущались багровые тени,
Дрожали от страха края земли.
Из древних легенд, из забытых мгновений
На битву поднялись, чтоб свет сберегли.
Не каждый достоин надеть эти латы,
Не каждый пройдёт сквозь огонь и туман.
В сердцах — только честь,
В глазах — только правда,
А клятва их крепче любых океанов.

Орден Астарты — элита из лучших,
Хранители веры, щита и меча.
Их знамя — как вспышка средь чёрных туч,
Их шаг отдаётся грозой сгоряча.

На каждом нагруднике — знак серебристый:
Звезда, что пронзает ночную вуаль.
Им чуждо предательство, ложь и корысть,
Им ведома лишь благородная сталь.

Сквозь бури и чащи, сквозь шёпот проклятий,
Сквозь орды чудовищ и магию тьмы
Они шли вперёд, не теряя сознанья,
Средь пепла, руин и глухой тишины.

И если над миром нависла угроза,
И тьма накрывает леса и поля,
Ты слышишь тяжёлый, уверенный голос:
«Мы здесь. Мы не бросим. Мы держим края».

Так шепчут легенды, так пишут в сказаньях,
О рыцарях, что не склоняют главу.
Орден Астарты стоит между нами
И бездной, что жаждет пожрать наяву.

Но час наступал, когда рушились стены,
И тьма собирала свой жуткий парад.
Тогда из глубин, из священной вселенной,
Срывался в полёт боевой их отряд.

Не магией жили — а долгом и честью,
Не славой манили их пышные сны.
Они закрывали собой это место,
Средь молний, огня и глухой тишины.

Великий магистр, седой и суровый,
Кивал, принимая тяжёлый расчёт:
«Пусть мир позабудет про наши основы — 
Мы помним. И этого хватит на год».

А после сраженья, когда оседала
Кровавая пыль на остывший гранит,
Звезда на нагруднике тихо мерцала,
Как будто сама о героях твердит.

Шли годы, легенды теряли детали,
И многие верили: «Это — лишь миф».
Но в час, когда звёзды с небес пропадали,
Вставал на дозор молчаливый их риф.

Сквозь шёпот веков, сквозь забвенье и стужу,
Сквозь ветры, что рвут небеса пополам,
Орден Астарты, храня свою душу,
Остался щитом между злом и людьми.

И вот настаёт тот предельный момент,
Когда горизонт полыхает огнём.
Сквозь вихрь и бурю, сквозь стон и протест
Они встают твёрдым, нерушимым кольцом.

Не ради наград, не ради громких имён,
А чтобы спасти этот хрупкий рассвет.
Среди тысяч битв и бесчисленных снов
Их верность — как скалы, которых уж нет.

Астарты печать на их душах горит,
Сквозь раны и холод, сквозь боль и года.
Пусть мир их забудет, пусть имя молчит —
Их подвиг живёт, не сгорая, всегда.

И если когда-то погаснут все звёзды,
И тьма поглотит очертания гор,
Ты вспомни: средь мрака, сурового, грозного,
Есть те, кто не прячет в испуге свой взор.

Сквозь время и пепел, сквозь шёпот проклятий,
Сквозь вечность, что рушится где-то вдали,
Орден Астарты, без пафоса, без клятв лишних, просто стоит
Между светом и тьмой... 

Прошли века — и стёрлись грани эпох,
Забыты знамена, истлели щиты.
Лишь в старых сказаньях, средь пыльных строк,
Мелькают обрывки былой красоты.

«Орден Астарты…» — шепчет седой монах,
Листая пергамент дрожащей рукой.
«Они не искали ни славы, ни благ,
А просто стояли над чёрной чертой».

И если в тиши, когда гаснет закат,
Ты вдруг ощутишь, как сгущается мрак,
Прислушайся к ветру — сквозь шёпот ветров
Донесётся тяжёлый, спокойный шаг.

Не фантом, не призрак, не тень из мечты,
А верность, что крепче любых цепей.
Орден Астарты всё так же в пути —
Между светом и тьмой, средь миров и людей.

Пусть имя их скрыто в глубинах времён,
Но щит их не рухнул, не стёрся узор.
Пока в чьём‑то сердце живёт этот закон:
«Я встану на стражу. Я — твой заслон».

В полночной тишине, где тени спят, Где звёзды шёпотом с судьбою говорят,
Струится свет незримый и Покой, Манящий дух к разгадке неземной.

Там, за чертой, где тает явь и сон, Слышнее сердцу тайный перезвон,
И кажется, что истина близка,
Как взмах ресниц, как тень от мотылька.

Но лишь коснёшься — призрачная даль
Уводит вновь в туманную печаль,
И остаётся привкус на губах
Неведомое в сумеречных снах.

И веришь ты, что где-то, в глубине, Горит огонь в заветной тишине,
И этот свет, как путеводный знак, Ведёт сквозь Сон, рассеивая мрак...

В час, когда густеет тень

И луна встает над крышей,

Мистикой сменяет день —

Мир становится неслышней.

В старом зеркале вода

Отражает чьи-то лица.

Тени бродят сквозь года,

Им в реальности не спится.

Скрипнет древняя ступень,

Пламя дрогнет у лампады.

Здесь кончается наш день,

Начинаются аркады

Тайных знаков и примет,

Шепота из зазеркалья.

Слабый сумеречный свет

Прячет древние скрижали.

Кто-то ходит за спиной,

Дышит холодом по коже...

Этот мир всегда со мной,

На реальность непохожий.

Где туман сплетает сеть,

А судьба — лишь чья-то шутка,

Стоит только захотеть —

И продлится эта жутко-

Тихой сказкой до утра,

До последнего луча.

Мистика — ее игра,

Где нет клятвы от плеча.

Автор: Редькина Олеся 2026 г. 6 класс

Белеет солнечный шатёр,

Вокруг — леса, орава птиц,

Травы щекочущий ковёр

С узором сотен медуниц.

Чего желать ещё прикажешь,

Придя с побоища домой,

Где чуть не ранен был товарищ,

Где сам остался чуть живой? —

Желать увидеть у порога

Улыбку любящей жены,

Детишек с играми у дома

И стол заманчивой еды!

Жены любовь, что так ждала,

Спокойный сон своих детей —

Прикажешь ли ещё желать

Чего-то посреди огней?

Огней, летящих с того поля,

Откуда ноги привели,

Где год за годом после боя

Моря созвездников цвели!

Экспосиаанцы когда Вы умираете на Экспе,
То воплощаетесь вновь на Земле,
А когда умираете на Земле,
То воплощаетесь вновь на Экспе.

Экспосианцы Вы меня поймите!
Спасите Землю, Она второй Ваш дом,
Чтобы когда воплощались на Земле,
Вам непришлост на ней страдать.

Я это послание пишу Вам потому,
Потомучто сам экспосианец,
Воплотившийся на Земле
И на ней очень сильно пострадаю.

И чтобы Вам непришлось страдать на Земле,
Зделайте на Земле Рай.
Ваша же цивилизация очень развитая.
И Вы можете зделать развитую цивилизацию и на Земле!