Пейзажная

Над миром — тишина и млечный след,
Пронзает небо звёздный хоровод.
Летит поток сквозь тысячи лет,
Рисуя в темноте немой полёт.

Он льётся, словно песня без слов,
Сквозь вечность, сквозь туман и холода.
Средь дальних, незнакомых берегов
Горит в груди невидимая звезда.

Не удержать его в ладонях никогда,
Он — ветер, что срывает все мосты.
Но в каждом отблеске — моя мечта,
Частица света посреди пустоты.

Пусть мчится вдаль, не зная берегов,
Звёздный поток — дыхание миров.

Листья падают — как слова,

Которые мы не сказали.

Они кружатся, летят едва,

И ложатся на асфальт, на дали.

Я ловлю один — он жёлтый, сухой,

Он как память о лете.

Я держу его в руке — он со мной,

Он — мой маленький свидетель.

Листья — это время в руке,

Это письма без адресата.

Они падают, и в их тоске

Есть что-то честное, без ваты.

И я иду по ковру из листвы,

И каждый шаг — как прощание.

Листья — не просто трава,

Они — моё осознание.

Август листья примеряет,

Золотит их не спеша.

Ветер песни напевает,

Остывая чуть дыша.

Солнце светит, но не греет,

Тени длинные легли.

День короче, вечер веет

Свежей прохладой земли.

Паутинки-нити вьются,

Словно кружево ветвей.

Птицы стаями сберутся

В небесах среди огней.

Шепчет лес: «Пора прощаться,

Улетает летний сон».

Но рябины алой братцам

Вторит астры перезвон.

И немного грустно, но ведь

Знаю я, что впереди —

Снова осень, снова нота

В этой вечной круговерти.

Жду тебя, прохладный август,

Твой последний, нежный взгляд.

Ты уходишь, но оставил

Теплоту в душе — насквозь.

Бледнели горы вдали, за туманом,

Шумела река, стекая по скалам.

Неспешно монах наливал чай в пиалу,

И пар поднимался седыми клубами.

Раздувались ветром полы халата,

И шуршали деревья своею листвой.

Запахи сосен и пестрых цветов,

Сплелись воедино с запахом чая.

На склоне, усеянном рододендроном, —

Восцарился духовный покой.

И вьется, святым покровителем гор,

Журавль над каменным троном.

Над восходом раскинув перья,

Крылами развеет сонный туман.

С молитвой склонится над чашей монах,

И разум наполнит крепкая вера.

Трескались чуть раскаленные угли,

Из жаровни клубился дым,

Мысли покинули бренный свой мир,

Отбросили все суеверные путы.

Медленно падая под дуновением,

Магнолий цветы стелились по крыше.

Окутаны благословением свыше,

Их запах был сладостно-нежен.

Свистит легкий ветер в ушах,

И колеса по гальке стучат,

Где-то там паровая труба, как маяк,

Над городом ввысь устремилась.

Все поле вдруг оживилось, проснулось,

Вспархнули бабочки лихо с кустов,

Жуки все попрятались, птицы метнулись,

Скрылись поспешно в кроны берез.

И как бы случайно не спотыкнуться,

Колесом на кочку вдруг не залезть,

Солнце печет прям на макушку,

Уже обгоняет тебя твоя тень.

Там за полем домишки, заборы,

Усеянные сплошь огороды,

Дальше лес, дальше роща рябины зовет,

И с холмов на холмы к долине ведет.

Ты свободен, ничем не обвязан,

Только колени ноют от ран,

Но быть дома к восьми точно надо,

Иначе забьют в колокола.

Закрылись глаза, я падаю в воду,

Вытянув тело, плавно лечу,

Пеною соль под ногами закружит,

И заберет океан под волну.

Здесь нет гравитации, как на луне,

Замрет на мгновенье дыханье,

Откроешь глаза, а там в глубине,

Меж кораллов плывет рыбья стая.

Скат, словно планер в толще воды,

Размеренный, нетерпеливый,

И за ним же хвостом виляет своим,

Маленький рыба-хирург суетливо.

Солнца лучи играют разводами,

Преломляясь водой, отражаясь в песке,

А в глазах черно-белыми полосами,

Проплывают ангелы в чешуе.

Всплывешь, а потом снова ныряешь,

Не отрываясь от рифа красот,

Холодное море и жаркое солнце —

Незаметно все слилось в одно.

По волнам бежит наш корабль,

Шепчут на ухо с лаской ветра.

И в бескрайнем синем океане

Снова солнце в волнах заиграет,

Улыбнется своим небесам...

Ненавижу пейзажную лирику,
Ненавижу парящий листок,
Ненавижу осень сопливую,
Ненавижу воздушный поток.

Ненавижу палящее лето
И леденящую поры зиму,
Ненавижу лучики света
И шуршащую щетину-листву.

Ненавижу радости утра
И ощущение белых ночей.
Выброси Фета, дура,
И щуриться не смей.

Листва горит янтарным, тусклым светом,

А в воздухе — прохлада и покой.

Ты смотришь прямо, сдержанно, с ответом,

Но этот взгляд чуть-чуть прикрыт тоской.

Кожаная куртка — словно броня от ветра,

От лишних слов, от взглядов, от людей.

Внутри — разлом, и нет на рану средства,

И мир стал чуть холоднее и темней.

Тот день был тяжким: сердце билось глухо,

Расстались — и земля ушла из-под ног.

Ты пил, чтоб заглушить эту боль глухо,

Чтоб мир хоть на минуту замолчал, умолк.

А нынче — крыша, город спит внизу,

Заброшенность вокруг, пустота и тень.

Ты стоишь один, держа в руке сигарету,

И ночь сплетает тихий, странный день.

Над головой — полночная луна,

Как белый диск, плывёт сквозь тишину.

И звёзд холодный свет, как ледяная волна,

Рисует в небе вечную струну.

И вдруг среди осколков и потерь

Приходит миг, где боль чуть тише стала.

Ты смотришь вверх — и на душе светлей,

Хоть рана ещё не зажила, не пропала.

Пусть осень тихо душу твою встретит,

Прикроет золотом упавшего листа.

А небо шепчет: «Время всё изменит»,

И дарит миг, где ты — почти без груза, без креста.

Ну вот и закончилось лето,

Сгорев, как в камине листок.

И солнцем прощальным согретый

Туманится школьный порог.

Ни смеха, ни тёплого света,

Лишь горечь на самом краю.

Я спрашивала молча у ветра:

За что эту память я чту?

Как будто бы сам Лермонтов хмуро

Глядит сквозь увядший бурьян

На город из синего сфумато,

Вплетая в рассвет свой туман.

Он знает про позднюю осень,

Про холод остывших аллей.

Мы юности больше не просим —

Мы стали взрослей и скучней.

По утрам — темнота, нет просвета,

Сквозь ресницы разлепить глаза.

Завтрак, тушь, слой холодного света,

И чужие в окне образа.

В переполненном сонном автобусе,

Где дыханием стёкла мокры,

Я смотрю, как зима наплывает,

Заметая пустые дворы.

Сумка оттянула мои плечи,

В ней проза, а хочется драм...

Но время, увы, так не лечит.

Оно лишь сгущает бедлам.

Ранний снег на поле том, где мы сидели вместе за столом!

Я так рад слышать голос твой!

И, видя улыбку твою,

Я сгораю от любви твоей!

И тебе моя любовь так чиста,

Что ранний, первый снег растаял

Перед твоими глазами!

А время пусть не мчится без оглядки —

Мне дорог каждый миг с тобой вдвоём!

Пусть падают снежинки тихо, гладко,

Храня наш тихий, светлый разговор!

И пусть зима рисует на стекле

Узоры из забытых обещаний —

Я всё равно найду дорогу к тебе,

Сквозь вьюги, ветры и расстояния!

В кармане — память о тех днях простых,

О смехе, о тепле и о мгновеньях…

Ты — самый тёплый свет среди снегов,

Моё спасенье в зимние метели!

Пусть вьюга кружит, заметая следы,

Но сердце помнит каждую минуту!

Мы пронесём сквозь холода и льды

Ту искру, что зажглась когда-то утром!

И когда солнце вновь заглянет в наш край,

Растопив сугробы и тени сомнений,

Я прошепчу: «Ты — мой тихий рай,

Мой самый верный, дорогой и нежный!»
Сон.

Под тихим скрежетом педалей мы покатились неспеша, 

Закатом небо освещалось и пели звонко голоса,

И песни эти растворялись в тех глубоглазых небесах.

Спускались сумереки, темнело, вот месяц вышел за забор,

Все выше, выше, и темнее; гремел гитарный перебор,

Те самодельные качели и на поляне дружный сбор.

Под фонарем гоняли мяч, до новых ссадин и царапин,

Не остановят комары перед «решающим» ударом,

Но вот застрянет мяч в ветвях — смолкнет игра перед разгаром.

Всех шуток нам не перебрать, и вспомнить может не сумеем,

Но зависть мира перед этим смехом станет несомненно,

И пусть грохочат, нарушая ритмы...

Обведи Обними Обожай

Ахкатрин

Обведи по точкам-эту выкройку из ночи

Обведи тот силуэт-что подарит лунный свет

Обведи рассветы-в солнечном привете

Обведи дневной поток-неба ясного глоток.

Обними пушистый снег-зимней сказки оберег

Обними березы ствол-под весенний колокол

Обними в полях подсолнух-солнца летнего на волнах

Обними цветастый клен-под осенний марафон.

Обожай гулять в прохладе-воздух будет не преграда

Обожай купаться в речке-от воды одни колечки

Обожай принять дары-от хозяюшки земли

Обожай смотреть в костер-огненной души шатер.