Белый и вольный стих

Адский крик в темноте
Крылом ворона тьма
Что же там в пустоте
Интересно весма
Так сходи посмотри
Побори же свой страх
Все сковало в груди
Это смелости крах
Да ты трус я смотрю
Слышь писака заткнись
Я с плеча не рублю
Я храню свою жизнь
Вдруг там помощь нужна?
Ладно я не боюсь
Вон осколок стекла
Ща за ним я нагнусь
Ты писака храбрись
Нам идти в эту тьму
Слышишь ты не боись
Че пристал не пойму?
Сам давай раз герой
Тебя здесь обожду
Я хочу здесь порой
Не шебуршить суету
Так уж солнце встаёт
На палитре масла
И никто не идёт
Стоят два осла.

Ты обещал мне небо, собирал в моих ладонях «после», как леденцы — хрупкие, прозрачные.
Я верила, что «после» — это навсегда, но ветер с севера донёс иное.

Север… Ты уехал туда, где свет хрустальный, где холод вытачивает из воздуха алмазы.
А утром — сестра, её сообщение: короткое, чёрное.
И все мои «после» стали «никогда».

Я писала «привет» в бездну, где ты исчез, а в ответ — лишь цифровой след твоей тишины.
Твоё молчание стало языком, которого я не знала, но училась читать по слогам отчаянья.

Потом — гроб. Ты за стеклом, как экспонат в музее несбывшегося.
Я смотрела сквозь слёзы, и мир сжимался, сжимался, пока не стал размером с деревянный ящик. Я задыхалась от несправедливости: как можно положить любовь в коробку и закопать? Как можно засыпать землёй смех, который ещё звенит в ушах?

Дорога на кладбище прервалась — глупая авария, мелочь, сорвавшая последние минуты прощания.
И я не дошла. Не довела. Не достояла. Теперь я ношу в себе не только твоё отсутствие, но и эту недоходжённую дорогу — стыд, что не смогла быть с тобой до конца.

Но знаешь, что осталось, кроме боли? Осталось обещание. Не твоё — моё. Я обещаю смотреть на закаты за двоих. Гулять по улицам, которые ты не увидишь. Замечать снег — тот самый, северный, который, может, шёл, когда ты закрывал глаза.

И я буду говорить с тобой. Не вслух — а так, как говорят с воздухом, с тишиной, с тенью на стене в час, когда город спит.
Ты не стал прошлым. Ты стал вечным севером в моей крови — холодным, ясным, неуходящим.
Ты стал промежутком между ударом и ударом сердца, невысказанной нежностью, пропуском в ту реальность, где ты не умер, а просто вышел на минутку — и заблудился в снегу, что идёт и идёт, не переставая.

Внутри — расписание потерь.

Папа. Бабушка. Друг.

Строки, где «любила» стёрты,

а «должна» затвердела вокруг.

Руки, что стали услугой с доставкой на дом.

Горло, что «нет» не произнесёт.

Кошелёк, что хранит расписку,

как билет в одинокий полёт.

А тело — забытый форпост,

где простуда — незваный гость.

Где боль стала языком,

на котором кричит пустота.

И вот я считаю себя:

одна истерика, три пустых флакона,

сто грамм памяти вперемешку со стыдом,

и тонна немого звона.

«Ты живёшь?» — спрашивает анкета.

Я пишу: «Существую. Пока».

И бьюсь, как рыба о лёд,

не о жизнь, а о право на смысл

в этом странном «пока».

Но сегодня, сквозь соль на щеке

и осколки разбитых зеркал,

я заметила — даже в тоске,

где, казалось, ни зги,

есть упрямый, тихий предмет:

не надежда, а просто факт,

что в груди моей — не бред,

а простой, человеческий стук.

И возможно, с него и начнётся

не весна, не победа, не новость в грозу,

а просто умение дышать без помех,

шаг за шагом, назад — к себе,

в ту самую пустоту,

что когда-нибудь станет… пространством.

Деревня спит давно, уже почти рассвет,

Но строит свою память там творец.

В его руках деревья оживают,

А в мыслях рыбки там всплывают.

В его творениях тихо спит олень,

А рядом косолапый там медведь гуляет,

И чудней статуэток нет — в них музыка играет.

Шкатулки в самоцветах там мигают.

Порою книжки нам творец читает,

Но так же и в творениях пропадает.

Он с детства делал из деревьев сказки,

А после превращал их и в раскраски.

Его творения — целый дикий мир,

Он в них себя всего вложил.

Он не женился, был один,

Но так прекрасен его мир!

Золотая Луна встала над городом,

Смотрит на нас

И не может понять:

«Что там за точки?

Может быть Звёзды?

Ах, нет, не светят они 

И не любят меня.

Так кто вы такие?

Чьи же вы дети?

Почему вы не светитесь

Так же как я?»

И Луна уплыла,

Отдавая трон солнцу.

А солнце такой же вопрос задаёт:

«Так кто вы такие? 

Чьи же вы дети?

Почему вы не светитесь

Так же как я?»

Название: я знаю
Я знаю как сражались наши деды, за родину родимую за страну великую, за леса поля и река, за семью свою любимую, за будущее наше! И вот сейчас мы здесь сытые надетые, а они убитые пламенем и бомбами! И это все за родину родимую за стану великую🙏

Я заболел я слег представьте люди
Коварный орз свалил меня
Лежу как лещ сваренный на блюде
А тут вот ждут друзья мои текста
Вы извините их пока не будет
Пока лишь кашель сопли и чаёк
Пока здоровье крепкости добудет
Я встану верьте дайте только срок
(Спасибо всем большое Я ЗАБОЛЕЛ😡)

1
Я хочу вам передать цитаты Великих людей.
Не суетись, всему своё время.
Иногда чтобы всё пошло правильно, всё должно пойти нетак.
Умный человек не тот кто много знает, а тот кто знает самого себя.
Небойся что неполучится, бойся что непопробуешь.
Пока незделано, никому неговори.Это закон.
Стиль-это способ сказать кто вы без слов.
ПРИПЕВ
Я зделал то что смог,
Кто может, пусть зделаеет лутше.
2
Нужно ценить тех, кто действительно делает усилие, чтобы стать частью твоей жизни.
Смысл жизни-это удовольствие.
Как суждено так всё и будет.
К чему тянешся ты, то тянется ктебе.
Не всё сразу.Великие вещи строятся медлено.
Но это не всё, таких цитат очень много.
Я передал их очень мало
И несудите меня за это строго.
ПРИПЕВ
Я зделал то что смог,
Кто может пусть зделает лутше.

Мёртвое тело слетело с небес,

Тишины чтоб услышать,

Поднять этот крест.

И дело даже не в Боге —

Архангел упал. Что за горе! 

Обойдя раскаты грома, У адского пролома,

Ветер молву людей разносил.

О павшем герое, что добро приносил,

И Боге, что света и крыльев лишил. 

Пал наш герой тяжким телом к ногам —

К привратнику, что плоть собирал,

Завернув под покров,

Отправляя в тот дом,

Где пылает там адский огонь,

Тешится Князь смертей на престоле живом 

И взошёл наш герой на тот адский суд.

Божьи милости тут не снуют.

Князь смертей предложил уговор:

— «Ангел — ты, я — твой бог.

Пусть услышит народ, как на землю спущу я весь небосвод!

Ты — меч и щит, что всё отобьёт».

Местью теперь наш герой заживёт. 

И взлетело адское войско к вратам,

Мстя за обиды и боль к небесам.

Рушатся храмы, горит небосвод, 

Павший ангел повёл свой адский народ .

Там, где сиял ослепительный свет,

Кровью
окрашен священный рассвет... 

А какого быть птицей?
Спросила я себя
В июльском теплом свете 
Потонутом зарей,
Под пенье птиц чудесных,
Под шёпотом листвы,
Под мелодичный звук 
Стекающей слезы.

Так тоскливо на душе, осознавая лишь одно 
Что ты лишь знакомый для него...
Хоть другом он успел мне стать
И думаю я о плохом
Что лишни я, что он забудет, быстро, и не вспомнит.
И зря надежду я обрёл, что сможем мы общаться долго..
Что может это даже любовь?
О нет, опять я к кому то привязался...

Везде глаза и слезы, 

На всю квартиру слышны ссоры. 

И даже в собственном я доме 

Тепла мне не найти, покоя. 

Мне безразличны жизнь и грезы, 

И мне плевать на всё. 

И вновь болтаю я с собой, 

Чтоб починить, но причиняю боль. 

А лето все идет , 

Нет Солнца, только дождь. 

И мир, как серое пятно, 

Проглотит нас, поморщив нос. 

А я, потерянный поэт, 

Пытаюсь воссоздать хоть свет, 

Но зародится только тень

Последних дней моих очей...

В оскале пасть в глазах горит безумство
В крови клыки кровь капает на пол
Ну ладно бой был бы за потомство
Потеха публике и неудобный стол
Да я не сплю мне зашивают тело
Вот вроде жил мож завтра я умру
Бездушно выкинут не очертя и мелом
И может нового запустят в конуру
Я слушай жил и занимался спортом
Сжимая в пасти ебучее кольцо
Я плавал в море вроде рядом с портом
На завтрак чавкал сытное мясцо
Теперь трясёмся мы но нет не от испуга
Везут нас на убой меня и кучу псов
Сегодня мы не в клетке а на простре луга
Отдали свои жизни закрыв их на засов

‎Как ложка мёда на устах — обманчивый покой,

‎Твоя речь льётся, словно яд, прикрытый добротой.

‎Слова, что ты шептала мне, рассыпались, как прах,

‎Осели в сердце только болью.

‎А в память врезалось на век, 

‎Тот страх что станет былью.

‎

‎И ты твердила про рассвет, про мир, что станет домом,

‎Но ложь играла из устов, 

‎На той минорной ноте.

‎Слова забыты будут все, не будет обещания,

‎И тают те секунды обещаний счастья.

‎

‎И вот теперь кричат дела, 

‎И не оставят больше,

‎Что можно было выполнить вчера,

‎А не оставив «позже»

‎Как шрам, что помнит каждый вздох,

‎И слов что сказаны тобою.

‎Всё сказанное — тихий звон, пустой не обрамлённый.

Сквозь тишину творений волн

Наружу рвëтся ярый шторм, 

Он вдохновением зовëтся, 

И он неистово несëтся. 

Волнами рифм и куплетов, 

Он накрывает ярким светом, 

Он озаряет всë вокруг. 

Тот шторм мой самый лучший друг. 

После затишья — благовение, 

Необычайное явление. 

Он после штиля созиданий

Несëт мне волны из фантазий. 

Дождëм омоет предложений, 

Накроет волн воображений, 

В водоворот стихов снесëт

И в счастье меня унесëт. 

Я в этом море окрыления

Буду писать, как в исступлении. 

А после вам стихи дарить, 

Чтоб этим морем вас омыть.