ТОП-100 лучших стихов

Я упал

Мне хочется однажды-утонуть в слезах.
Ни в своих, ни в ваших,
Ни в светлых, небом ясных.

В каких-нибудь, во снах,
Прыгать с крыш домов.
С больших многоэтажек,
С карнизов, потолков.

Мне хочется ужасно-любить кого-то сильно.
Ни себя, ни вас,
Ни тебя, ни нас.

Я человек ужасный,
Многое пойму.
Но никогда незнаю,
Когда же я сойду.

Чего головою поник?
Любовь заслужить пытался?
Этот путь ты прошел в один миг
И вознёс себя к пьедесталу.

Ты заслужил с рожденья по праву,
Всей любовью чьей был обделён.
И что брошен был ты под стражу,
К жестокой судьбе облачён.

Но пойми, ты точно знаешь,
Что путь ты построил весь сам.
Ты сам плохим доверяешь 
И смерть на себя вызываешь.

Ты обскур, и это понятно 
И тебе дожить бы уж срок.
Ты скончаешься быстро, брат мой
И уйдешь в иной мир на покой.

Тишина и свобода,
Одинокий ворон
Летает по просторам,
Гибко облетая всё.

Ищет, где приземлиться, —
Ведь он остался дома.
В снежную зиму
Не улетел с птицами чужими.

Но хочется такого, чтобы
Было всегда:
Не жар не холод,
Не обжирательство не голод.

Ты поэт или писатель?
Так пиши же от болды
Пиши ты, что те вздумается,
Что в голову взбредёт
Какое тебе дело, что кто-то не поймёт?
Почему тебя волнует, что кто-то не оценит?

Ты поэт или писатель?
Так пиши же ты что хочешь, 
Пиши ты про собаку, что та планету рвёт.
Пиши хоть про анарха, что так любовь он ждёт.
Пиши о барабанах, стучащих на груди.
Так ты поэт или писатель?
Да чёрт его пойми!

Напоминает кофе
Аромат жизни всей.
Шоколад притягивает
Приятные моменты.

Профитроли дарят
Приятные сюрпризы,
А карамель делит
Воспоминания и чувства.

Клубника — твой крепкий
Символ просветления,
К этому вишня добавляет
Романтику и любовь.

Спи крошка, засыпай. Сладких тебе снов.

Все проблемы оставляй вне земных оков.

В царстве снов они ничто. Нет до них здесь дел.

Как заснёшь то ты узнаешь истинный предел.

После сна не в сладкий сон убываешь ты,

Окунёшь с головой в мир полной темноты.

Там чудовища живут, зубы как ножи.

И всё что они хотят — твою забрать жизнь.

Побегут все за тобой ну а ты от них.

В яму свалишься где будет не слышён твой крик.

Ведьму встретишь в этой яме, это её дом.

Зелье варит там в котле, а ты для неё корм.

Взяв огромный в пальци нож схватит та тебя,

И попробует отрезать руку до плеча.

Ты скорее вырывайся и беги вперёд.

Впереди провалишься под холодный лёд.

Там акулы страшные, зубы в три ряда,

Тоже попытаются съесть они тебя.

Ты плыви скорей, быстрей, руками всё греби,

И из подо льда выбра́вшись побыстрей беги.

Вдруг откроешь ты глаза, вздрогнешь и поймёшь,

Что всё это был всего лишь просто страшный сон.

Глазки снова закрывай и скорее спи,

Под кроватью ждёт тебя новенький сюрприз.

Сладких снов.

Я не верю тебе, мама.

Не нужно слов. Не извиняйся.

В них слишком часто жил обман,

Что сердце разрывал на части.

А в глазах моих туман,

Безмолвный океан несчастья. 

Не говори: «Ну почему

Ты раньше мне не открывалась? Ведь я могла тебя понять,

Помочь тебе… ведь я же мама».

Но мой вопрос к тебе один:

Неужто я тогда молчала?

Разве не билась в твою дверь?

Разве тебя я не искала?

Не рвалась ли рассказать,

Как задыхалась от печали?

Но слышала в ответ всегда:

«Ты всю жизнь мне поломала».

«Опять ты ноешь без причин,

Другим живётся тяжелее.

Вы, молодые, не поймёте,

Наш век был в сотни раз труднее».

И день за днём я всё слабей

Училась прятать боль за смехом.

Ведь каждый крик моей души

Для тебя был лишь помехой.

Теперь ты плачешь… Но увы,

Не воскресить былого света.

Ведь умерло не чувство — нет...

Умерло к тебе доверие.

На войне, сильно веря в победу,
Мама смотрит сыну в глаза.
Нехотя, со слезами на глазах,
Мама отпускает в бой молодого бойца.

Текут слёзы, обжигая их щёки,
У матерей храбрых солдат.
С болью в сердце верят,
Что с боя вернётся их любящий сын.

И вот уже стоит большая рота
Храбрых молодых солдат,
Готовых броситься в бой,
Чтобы был мир над головой!

Бросается в бой храбрый солдат —
Началась беспощадная война.
И каждый умерший в бою солдат —
Теряет сына любящая мать.

Большая честь и уважение
Воспитавшей сына матери,
И тем, кто бросился защищать своих,
Не забудет родина-мать!

Кто-то вернулся, а кто-то нет
Из храбрых героев-солдат.
Не забудем павших за родину
Наших защитников-солдат.

Скачет на лошади джигит,
Его душа ярче пламени горит.
Провожая восход и закат,
Нож бросая в огонь,

Свеча влюблённости горит,
И мысли джигита освещая,
О девушке в национальной одежде —
Всё думает о ней джигит.

Сон — мечты его рисунок,
Цветок влюблённости срывая,
Допивает кофе свой джигит,
На верховую езду он спешит.

Я ждала... 

Сегодня я снова смотрела в окно,

Там плыли облака, словно чьë-то письмо.

Я шёпотом думала: «Ну, всё равно

Ты где-то есть рядом… ты помнишь про всё?»

Я фото твои доставала тайком,

Где ты молодой и почти как герой.

И верилось мне, что обычным звонком

Ты просто вернёшься обратно домой.

Я маме сказала: «Он занят, наверно…

Но скоро приедет, я точно дождусь».

И верила так — по-детски, безмерно,

Что если ждать долго, исчезнет вся грусть.

Я рисовала, как мы на качелях,

Как ты меня держишь, смеёшься со мной.

И мир был простым в моих детских затеях —

Где ты почему-то всегда будешь мой.

И вот зазвонил телефон, как-то странно…

Я долго смотрела, боясь подойти.

И сердце стучало так громко и рвано,

Как будто сейчас что-то треснет внутри. 

Я не была взрослой — я просто привыкла

Не верить словам, но всё же хотеть.

И всё же внутри что-то тихо возникло:

«Скажи ему всё. Не успей замереть».

Я помню, как голос мой дрогнул и сбился,

Как будто он стал вдруг чужим для меня.

Я всё рассказала. И мир раскололся

На «до» — и на пустоту без огня.

Он говорил про ошибки, про маму, про что-то…

Как будто я слушала не про себя.

И в этих словах исчезала забота,

И детское «папа» ломалось, звеня.

Я молча держала холодную трубку,

Как будто она становилась тяжелой.

И время застыло в секунду и в сутки…

И стало внутри слишком тихо и голо.

И голос мой детский остался где-то,

Не зная, куда ему дальше идти.

И, может быть, я не успела заметить,

Как что-то во мне перестало цвести... 

Мама, спасибо, что я есть на свете!

Я знаю сколько выстрадала ты,

Переживала, если дует ветер

На трудном жизненном моём пути.

За каждый вздох, за каждое «борись»,

За то, что ночью ты не досыпала,

За то, что подарила эту жизнь

И от беды молитвой укрывала.

Летят мгновенья быстрой чередой,

Храню тепло твоей души в себе.

И память детства навсегда со мной.

Твой тихий голос — компас на земле.

Хранит меня твой добрый, нежный взгляд,

Что от невзгод, как ангел, охраняет.

Ты — мой цветущий и бесценный сад,

Который душу светом наполняет.

Спасибо, мама, за моменты эти,

За то, что оградила от невзгод.

Ты — лучшее, что есть на белом свете,

Пусть Бог тебя по жизни бережёт.

Румянцев С.А.

19.03.2026 г.

Я заболел я слег представьте люди
Коварный орз свалил меня
Лежу как лещ сваренный на блюде
А тут вот ждут друзья мои текста
Вы извините их пока не будет
Пока лишь кашель сопли и чаёк
Пока здоровье крепкости добудет
Я встану верьте дайте только срок
(Спасибо всем большое Я ЗАБОЛЕЛ😡)

Под светом солнца,
Под голубым небом —
От вражеских бомб
И пуль зимой и летом

Окровавленная, спаханная,
Чёрная земля.
И на этой земле
Гибнут миллионы солдат.

Отчего ты стала,
Жизнь, жестокая такая?
Почему все
Стали гибнуть вдруг?

Причём тут
Мамы, дети, старики
И отдающие жизнь
Свою за мир солдаты?

Чтоб ещё пожили
Хоть чуть-чуть
Те, кто ещё не видел
Мир в глазах своих.

Дожди повисли каплями на соснах,
А значит, хак пылится на веранде,
И пауки плести не станут паутины,
Работы нет в продрогшем, мокром боре.
Грибы окрепли и встают на ножки,
Орех упал в иглицу, не доставшись белке,
Сверкнула молния, за нею грянул гром,
Который напугал стоящего в раздумьях лося.
Темно в лесу и мокро. Я же дома,
Смотрю в окно на дождь косой и в лужи,
Как пузырятся те, и радуясь дождю в ручьи впадают…
Всего лишь километр нас разделяет с лесом...

Знали бы вы, от какой боли пишут песни, стихи

Я не готов, но пру вперёд,
А людям вечно всё не то.
И что с того? Какой исход?
Играть по правилам не смог?

Вокруг твердят: «Так жить нельзя»,
А мне плевать, душа тверда.
Они кричат про бытиё,
Храня в шкафу свое гнильё, 

Манят рекламной, сулят рай,
А лохи верят в эту срань.
Слова пустые говорят,
Скрывая свой трусливый взгяд. 

Задумайся, зачем живёшь?
О чём мечтаешь, с кем пойдешь? Кого ты в мыслях предаёшь?
Куда? Зачем? Сам разберешь

Куда спешишь ты, человек?
Зачем живёшь из века в век?
Куда бежишь, ускорив шаг,
И что по жизни за мудак?

Не требуй верности от тех,
Кому ты тайну разболтал.
Твой грязный рот — постыдный грех,
Раз сам секрет не удержал.

Всё меняется вокруг
Погода, время, весь наш круг.
Любовь, отчаянье, надежда,
Мысли, старая одежда.
Когда то очень мы жалели,
Что поступили не иначе,
А позже всё мы забывали,
Но в тот момент был крик от плача.
Любовь, печаль, смех и душа-
Которая за чувства наши.
В ответе. Та, что не спеша
Давала это пережить
Ломала мир и разрушала до конца.
И заставляла вновь, нас мир этот чинить.
Зачем она так поступает с нами, 
Ведь и могла бы, быть она черствее.
Но нет, душа, она дана нам Свыше!
Чтобы от боли, и страданья наших
Вновь возродиться, вновь восстать из пепла.
Переосмыслить, и пойти вперёд 
Забыв обиды, старые надежды,
Пойти вперёд и лишь вперёд 
Выкинув те старые «одежды».

Я тыщу планов отложу на завтра,
Забыв про скучный, тягостный уют.
Добавлю в будни капельку азарта,
Пускай дела немного подождут.

Ничто и никогда не станет поздно,
Пока душа стремится в высоту.
Смотрю на мир открыто и серьёзно,
Встречая взглядом неба чистоту.

Мой гроб ещё шумит в лесу зелёном,
Он — дерево, он нянчит гнёзда птиц.
Внимаю я ветрам и старым клёнам,
Не зная рамок, правил и границ.

Хочу я просто быть, а не казаться,
Сквозь тернии идти к своей мечте.
Нам нужно сильно бить, а не касаться,
Чтоб след оставить в вечной пустоте.

Чёрный фрак, унылый дождь стучит по крышке гроба.

Собралась печальная толпа, знакомая до слёз.

Кто-то врёт, что я был добрым, кто-то смотрит в оба,

На часы, спеша домой из мира этих грёз.

Вот мой друг, с которым пили мы до самого утра,

Он стоит с лицом серьёзным, пряча хитрый взгляд.

А вон та, что говорила «навсегда, навсегда»,

Провожает в землю, будто в скучный маскарад.

Сыпьте землю, не стесняйтесь, глубже зарывайте,

Пусть музыка играет громче, пусть гремит салют.

Обо мне вы поскорее лучше забывайте,

Мои песни здесь, на сцене, больше не поют.

Творец возвёл высокий храм,
Открыв простор лихим ветрам.
Судья назначил долгий срок,
Познав печальный свой урок.
Палач взмахнул стальным клинком,
Земля покрылась горьким льдом.
Никто спасенья не нашёл,
Хоть каждый в небо гордо шёл.

Сколько лет потрачено, 
Словно дым, истлели в пустоте. 
Нервов выжжен целый лес, 
И вот стою, я наконец-то здесь.

Я выхожу на свет под гул оваций, 
Фальшиво улыбаюсь, как чеширский кот. 
В руках моих диплом. Ну что он? Просто лист в картоне.
Я задыхаюсь, в плену пустых и выученных слов.

Хочу бросить его в огонь, чтоб он пылал!
Чтоб в пепел рассыпалась вся эта ложь.
Свобода! Больше не надо корпеть за столом!
Я больше не вернусь в эту серую дрожь.

Я выйду в дождь, вдохну сырой свободы,
Оставив за спиной учебный плен.
Пусть ветер высушит мои невзгоды,
И я забуду этот страшный день.

И пусть диплом мой плавиться в камине,
Как символ всех несбывшихся надежд. 
Я знаю: в этой огненной рутине
Сгорел не я. Сгорел лишь мой рубеж.

Я соберу себя из пепла снова. 
Найду свой путь, нехоженый никем.
Я не боюсь ни ветра, ни иного, 
Я просто стану будущим своим. 

Осень наступила: холодно и сыро.
Листья облетают, шепчут что-то миру.
Небо в серых тучах, солнце не видать.
Ветер завывает, норовит сорвать
Последние листочки с голых тополей
И гонит их по лужам, словно стаю фей.
Дождь стучит в окошко, грустно так стучит,
Словно плачет осень, о лете молчит.
В доме стало тихо, сумрачно и зябко,
И на сердце тоже, кажется, всё шатко.
Хочется укрыться в тёплый, мягкий плед
И забыть про холод и про мокрый след.
Птицы улетают в тёплые края,
Оставляя осень, где грустит земля.
Только вороньё сидит на проводах
И каркает уныло, нагоняя страх.
Но в этой печали есть своя краса:
В шелесте листвы и в капельках дождя.
Пусть холодно и сыро, брось печаль,
И зиму ты скорее ожидай.

Я лежу весь день,

Ты устал и, кажется, был оставлен

Сердце — вечный океан:

Луна — безмолвный свидетель, 
Мерцает как штык во мгле. 
Я роняю все эти маски, 
И сажусь на снег в феврале. «Почему»- не скажет мне ночь. Звезды — слепые судьи,
Боль моя, как кровать, точь в точь. Где спят забытые люди. 
Ветер шепчет, сквозь ветхие рамы, Что счастье, лишь тень на стене, 
Я ловлю его дрожью руками,
Но он ускользает во мне.
Может утро принесет мне ответ, Станет легче дышать и проще,
Но пока, только снег и рассвет, Который как боль на ощупь.

Смерть красива только в кино

Когда-нибудь отвечу — «Мне не надо»

Мой пепел, что остался в отпуске

Позволь мне быть твоё слезой, что скатиться небрежно.
Этот яркий сон, заставит сердце биться. 
Позволь мне быть твоим щитом, поверь я не сломаюсь
Я буду оберегать тебя всю ночь
В холодный, пасмурный ноябрь. Позволь хоть раз побыть твоей улыбкой, что дариш только меня.
Но вот беда, приходит так внезапно, и тебя сомною больше нет.
Ты исчезаешь, но я кричу тебе «останется»
Не уходи, побуть хоть раннию зарёй.
Позволь смотреть в твои глаза, что любят так открыто.
Ты улыбнёшся, и крикнешь мне «Прощай»

Тире, как рычаг,

Я никогда не стану как они.
Не сдамся. 
Мне плевать на них.
Они просто куклы без души.

Они подражают, тому что есть.
В них нету уникальности.
Они все серые, невзрачные.
Они не хотят показать себя...

Обожаю себя и губить я не хочу.
Смеюсь над мыслью — «может я — они?»
Глупо думать так — я вижу больше.
Я не наивна, не слепа и не глупа.

Я делаю то, что захочу. 
Я творю, рисую и пою. Я живу.
Мой мир — это краски воображения.
И я не стану разрушать его.

Возможно для кого то я — «они».
Ну и все равно. Не нужно переживать.
Я существую для себя.
Я не сдамся, я не стану как «они».

Музыка громом в ушах отбивает,

Дьявольский гимн будто нам напевает.

Скорость большая, пьянит до безумства,

Красный сигнал впереди бьёт по пульсу.

Боком по трассе промчалась машина,

Жизнь перед нами промчалась незримо.

Быстро, мгновенно, как яркая вспышка,

Кажется, всем нам настанет здесь крышка.

Визг тормозов или скрежет метала, 

В горле лишь ком от такого финала. 

Миг — и увидели б все кувырком,

Встречка пугает стальным тупиком.

Фары мелькают, как призраки ночи,

В сердце — тревога, и мысли все громче.

Тихо вдруг стало, замолк наш мотор,

Шок ледяной приковал каждый взор.

В голове — пустота, только рев тишины, 

Застыли на миг посреди полосы.

Смерти шагнули в лицо — и назад:

Выжили чудом и каждый был рад.

Видел бы ты Серёжа. 

Что сейчас творится в стране! 

На сцене полуголые леди. 

Искусство твое топят в дерьме! 

Никто как ты не напишет! 

Берёзу русскую не воспоёт. 

Остался у нас великий, твой непосильный труд!

А когда я пишу, я знаю ты тут. 

Каждое слово кладя на бумагу! 

Пишешь ты своею рукой. 

Через меня ты жить продолжаешь! 

Я продолжаю с тобой.

Как трудно жить в семье жестокой,
Когда твои права трещат
Трещат по швам, по тонкой грани.
В ушах звенят сильней слова,
Слова… ты дура, подчинись,
Но не хочу я подчиняться 
И голову мне не склонить. 
Но вот за это поплатиться,
Мне приходиться сполна.
Сгинают ноги мне ремнём
Пока не упаду на дно я,
Пока не захочу я смерть
Пока блевать меня потянет,
Сквозь прерывающийся сон.

В этой тишине я понимаю, как рождается цветок..
Его благородное благоуханье, его незрячий лепесток..
Но во всем есть свет и тьма, даже в родившемся цветке..
Который угрюмо высовывая голову из-под земли порождается дневному свету.
Ночью под лунным светом его лепестки горят огонем, но что же это?
Всё что было солнечно днем, ночью стало темно.
И даже корни цветка которые его держат поникли навсегда. 
Безчувственно упавши в землю...

Я чувствую себя красивой,

Но вспомнив вдруг, я поняла

Цветов за это не дарили,

И в ресторан никто не звал.

На улице никто не подходил

И ночью письма не писал.

Я чувствую себя красивой?

Наверно это был обман.

Он был один из тех, кто дарит счастье,
Преображая пасмурный денёк в лучи.
Как будто созданный из света —
Своим теплом меня лечил.
Пролетали совместные моменты,
Когда были только мы вдвоём.
И вскоре я забыла горе…
Он никогда не был и не будет мною увлечён.
Я знала об этом с самого начала.
Он отдавал любовь другим.
Мне нужен соулмейт в этом мире —
И я рада, что он мне другом был.

От горя к счастью не легко .

От снов к реальности не близко.

Вздыхает прошлое в пыли , 

Сгорает память, а где мы?

Плетет судьба все эти сети. 

А может жизнь поет с ней в том дуэте?

Мне б вызвать обе их на бой.

Но вот в душе и крик, и боль.

Во мне лишь мгла и тихий вой.

Куда душа моя стремится?

И непонятен этот слой,

Что вытекает в мой покой.

И мрачен ныне мне весь люд ,

Он наплывает словно спрут 

В охоте будто на живца.

Пропала ж воля !

Мне ныне недоступны искушения,

Я заперла саму себя.

И Напоют мне сновиденья ,

Пропала в боли и душа ...

Сквозь тишину творений волн

Наружу рвëтся ярый шторм, 

Он вдохновением зовëтся, 

И он неистово несëтся. 

Волнами рифм и куплетов, 

Он накрывает ярким светом, 

Он озаряет всë вокруг. 

Тот шторм мой самый лучший друг. 

После затишья — благовение, 

Необычайное явление. 

Он после штиля созиданий

Несëт мне волны из фантазий. 

Дождëм омоет предложений, 

Накроет волн воображений, 

В водоворот стихов снесëт

И в счастье меня унесëт. 

Я в этом море окрыления

Буду писать, как в исступлении. 

А после вам стихи дарить, 

Чтоб этим морем вас омыть. 

-Ты слышишь меня?
-Алооо.
-Мам можно с ночёвкой? -Хорошо.
-Сладких снов мам.
-Сладких снов.
-Ало мам.
-Алооо.
-Я уже на работе.
-Там все хорошо?
-На самом деле, не очень.
-Брось все, иди домой.
-Зайди в чат. Не могу говорить. -Ты в порядке?
-Все хорошо мам, меня просят простить.
-Не слушай. Это не классно. -Мам, можно вернуться домой? -Я тебе всегда рада.
-Закрой дверь, никого не впускай. -Мам а ты?
-Я в порядке.
-Мам, кто то стучится громко. -Успокойся. ложись спать.
-А ты? будешь спать?
-Да, я ложусь уже скоро. -Сладких снов мам.
-Сладких снов.

Был кот, просто был, без жил.
Имени его никто не ведал,
Но то что я знаю, многовато он поведал в жизни.

Много сидел он у окна,
И гладила я его, приговаривая;
-Живи долго, будь счастлив, будь хорошим но не плохим!

И сбылись мои слова, но частично. 
Был он хорошим но не плохим,
Но и прожил недолго.
Появился он у меня,

Когда мне было 6, также быстро
И исчез, когда я пошла в школу.
А когда гладила я его,
Бабушка смотрела, и ведала,
-Эх! Вернулся Кузька. Кузенька наш.

Я не понимала о ком она. 
Видела его я, Я вам говорю,
А когда гладила его я дома,
Мама охала, а папа ее успокаивал.

-Не переживаю я! Говорила она.
А Папа ей в ответ:
-Детская фантазия!
Я не понимала о чем они.

И всё таки,
Меня мучает вопрос,
Очень сильная тревога,
-Был ли кот?.

Холод собачий в квартире стоит,
словно зима вступила в силу раньше.
Воздух лёгкие грызёт, как стая,
дохлые звери — батареи под окном.

Тело сжимается в комок протеста,
но протесту всё равно.
Пальцы букв не чувствуют,
и смысл меркнет, как свет в глазах.

На кухне чайник поёт без надежды,
и пар его — тёплая единственная ложь.
Плед не спасает, он просто свидетелем служит
человеческому распаду в замедленном кадре.

Город спит в стеклянной апатии,
ему нет дела до наших криков.
Мы дышим льдом и думаем:
почему осень всегда приходит раньше,
чем зазвенит тепло в батареях.

Дайте мне возможность, стану терминатором.
Где сталь и холод в сердце воцарят.
Пусть разум мой увянет в паутине.
И чувства все навеки замолчат.

Дайте шанс, стану я машиной.
Программу вложат, цель укажут точно.
Уничтожать зло, сражаясь днём и ночью.
Дайте шанс, и буду непоколебим.
Лишь логика в схемах и холод в движеньях.
Сквозь битвы и пламя, дым и разруху…
Я буду стражем навеки!
Пока не окончен, возложенный бой.

***
Безосновательна моя суровая правда,
но в ней всё же истина есть!

Я не буду о прошлом плакать,
Не стану терзаться, грустить и страдать,
Вперед устремлюсь, как весенняя капля,
Чтоб новые цели найти и познать.
Пусть были ошибки, потери, невзгоды,
Пусть сердце изранено старой бедой,
Я вынесу опыт из каждой невзгоды,
И стану сильнее, чем был я собой.
Не стоит за прошлое цепко держаться,
Оно как якорь, что тянет ко дну,
Пора отпустить, улыбнуться, подняться,
И встретить рассвет, и увидеть весну.
Я верю, что счастье ждет за мгновением,
И радость наполнит мне каждую нить.
Так пусть же забудутся горечь и слёзы,
И солнце заглянет в открытый мой дом,
Я не буду о прошлом плакать, серьёзно,
Я буду счастливым здесь и потом.

В пустоте свой особенный
шарм.
Её нужно уметь понимать.
В пустоте много ответов
И слышны они только тебе.
Пустота кого-то пугает,
Кто-то видит в ней уникальность.
Научитесь ей доверять
И тогда она не разрушит.
Вместо этого просто обнимет,
И станет опорой в пути.

В глазах пустота истеричная

Касания грань и улыбка, как будто под кожей

И вокруг только тернии

Ну вот и всё. Закрыта эта дверца.

За окном мне светит солнце, 

Ты был натравлен

Отрожения в зеркале, меня там нет

Я думаю,
Смысл жизни наш в чем? 
Родился, учишься, работаешь, умрёшь...
Но, все никак не поймёшь.
Зачем?, почему?, для чего?
Ты живёшь.

Бодер Рыбер утром в среду

Конец всему настанет завтра ,

солёные чувства, 

Одиночество -глубокая река
Что в тишине течёт сквозь мою душу
В ней отражаются все звёзды небеса 
Погасшие в ночной дали и глу́ши

Там, в этом небе, такие звезды,
Что шепчут о вечном, о чем-то большом.
А здесь, на земле, лишь будни и грозы,
И жизнь пролетает под серым дождем.
С утра на работу, часов таки в восемь,
Опять суета и привычный маршрут.
Но мы этот морок сегодня отбросим,
Ведь нас, ебанутых, свободой зовут.
Безумным открыта дорога к планетам,
Не будем мы ждать наступления дня.
Разбить этот мир, словно хрупким предметом,
Ударить по клетке, свободу храня.

Что такое смерть? 

Бессонница убивает постепенно,

Да, я не спорю, вы все красивые и улыбчивые. На вашем фоне я кажусь какой-то необычной.
Но вот только, у меня есть душа, в то время как у половины из вас нет даже её и гроша.
Половина их вас просто не умеет видеть дальше своего носа, и говорить, что вы никому ничего не должны. 

Может и так. 

Мама, я видела солнце и звёзды в этой слишком густой темноте, а ты говорила: что я спятила и я не в себе.
Господи, мама, если бы ты знала как я хочу с головой окунуться туда и забыть обо всём как хотела тогда.
Если бы ты только знала, как я хочу улететь навсегда лишь туда, шее светят звёзды и льётся вода.
Где ветер напевает свою мелодию, которая никому не понятна кроме него и меня. 
Мама, ты снова скажешь: что я збредила и не понимаю, что я несу. Что мне пора бы лечиться.
Но мама, я не хочу.
Ведь я же не больна?
Тогда, почему я должна подстраиваться под этих глупых людишек?
В глазах которых я кажусь какой-то сумасшедший, непонятной прям как те безумцы из фильмов.
Почему я должна? Этот вопрос терзает меня, словно та заноза, что въелась глубоко в мою кожу.
Мама, ты мне ответишь, что меня будут годиться, осуждать за то, что я не веду себя как вме они и пытаюсь жить для себя.
Ну и пусть, переживу как-нибудь.
Ну и пусть они считают меня безумной.
Я ведь совсем не собираюсь тратить время на то, что-бы доказать им свою нормальность.
Я лучше буду жить полной жизнью не боясь быть собой, и не прячась за глупой маской благоразумия.
Весь из мир — это всего лишь небольшая клетка, встроенная из тысячи мнений навязанных правил, границ.
Эти людишки, они ведь боятся высунуть свой нос хотя-бы на миллиметр из этой решётки просто боясь осуждения таких же как и они.
А я?
А я выбираю быть собой, со всеми своими странностями и несовершенствами.

В коридоре выключен свет,

И сердце кровью тихо обливалось,

У девочки с глазами, как стекло.

Она в чужие окна взгляд бросала —

Там было тихо, уютно и тепло.

Там смех звенел за ужином семейным,

Там руки чьи-то бережно держали…

А ей твердили: «Он ведь твой, родной»,

И этим словом будто добивали.

Она смотрела — молча, с завистью тихой, 

Сжимая боль, как острый, ржавый нож.

И оправданья строила наивно:

«Он просто сложный… ты его поймёшь».

И защищала — даже сквозь обиды,

И делала из тени идеал.

Хотя в его глазах — чужие виды,

И он её как будто не узнал.

Но та девчонка где-то не исчезла,

Она стоит и смотрит изнутри.

И шепчет: «Помни, как же было больно»,

И не даёт солгать себе внутри.

А я теперь не верю в эти сказки,

Где кровь сильнее боли и обид.

Родство — не щит, не клятва и не маска,

Оно от пустоты не защитит.

Ведь даже Каина зависть поглотила,

И он родного брата загубил.

А я твой образ что в сердце был убила, 

И мир как будто бы ожил. 

Ведь я вижу: как смотришь и смеëшся, 

Как думаешь что где-то тебя ждут.. 

Но мы чужие просто признаюсь я, 

И эти слова давно уже не жгут.

Прости меня, мама, прости,
Не горят во мне больше огни,
Не могу я душой воспылать,
И, как раньше, по-детски обнять.

И не в силах поднять даже руки,
В теле моем только дырки, да пули.
И с каждой секундой — сбивается сердце,
Не выдержит больше столь юное тельце.

Прости, как же стыдно сейчас,
Провожая сей миг и свой час,
Я себя лишь словами ругаю,
Свою душу к тебе отпускаю.

Чтоб сказать тебе только «неправ»,
Когда напоказ выставлял колкий нрав,
Когда заставлял тебя волноваться,
Не спать и на кухне с водою остаться.

Когда я, не зная, до слёз доводил,
А утром, без слов, домой приходил.
Мне стыдно за это, прости меня, мама,
Закрою глаза, такая услада..

27.04.2026

Тусклый свет,

След из луж,

Гул в дали раздался:

— «Это звук пустого сердца».

Прозвучало несуразно…

Удаляясь в мрак:

— «Не шагай ты от меня!»

Спотыкаюсь, руку протянув.

Ускоряет темпер ног.

— «Оставь, ненужна кисть свою тянуть».

Остался путь, небрежный след,

Пронзят насквозь его презренье.

— «Ты просишь очень много,

Я должен победить,

А не погибнуть в первую минуту боя».

И отвлечёт твоё молчание,

Лишь шум дождя наполнил мрак.

— «Чего же рот твой замкнут?»

И прямо отвечал:

— «Я, как и ты, боюсь ответа за свои страданья».

И это громом прозвучало,

Как криком обернулся вспять:

— «Зачем ты это рассказал?

Я думал — ложь, а ты!»

— «Прости, что я открыл тебе глаза,

И я помочь твоей душе хотел…»

На слёзы только смех:

— «Помочь? А где же был всё это время?»

— «ты знаешь где. Я был уже давно один».

Теперь я тоже уходил,

А собеседник мой тонул в пучине,

И отклик врезался в затылок: «вернись!»

Остался только скрип,

Подошвы стихли,

И наступила пелена затишься.

А у него лишь свист в ушах,

Который я не мог услышать.

Летел ангел сквозь день и ночь
И не знал он отчаянья ни тени и дрожь.
Он летел такой же свободный и такой же простой словно ветер..
В его душе свобода радость и тепло.
Он был такой же яркий и просто словно солнце озарял всех вокруг..
Но тут его стрела пронзила.
Стрела—ненависти и горя.
И стал он чернее ночи и злее тьмы..
В душе его однако сверкала одиночная звезда..
Которой надо бы светиться и сиять, согревать обиженные души..
Но и это у него пропало навсегда
Так как эта звезда была пронзенная стрелой...

Я тлею, рассыпаюсь,

В прах я превращаюсь.

И всё внутри —

Как вечный шторм.

Борюсь со скукой смертной,

Но взаперти, одна в постели.

Старею с каждым днём.

Нет радости, печали нет.

Уже не радует рассвет,

Ни пение дроздов.

И тишина пугает впредь,

Как маятник часов.

Мне плохо. Где же боль?

Скажи, где бинт наклеить?

Но это лишь психоз.

Помру в пределах клетки.

И тошно от лучей —

Я ненавижу свет.

И не люблю я тьму.

Слепой бы стать в пучине мглы...

Мне б только умереть без слов,

Уйти из жизни птицей,

Скакать оленем в лес,

Китом — огромным и великим.

Хочу я раздобыть покой и мир,

Убрать гнетущий мрак.

И сжечь агонию, стереть глаза,

И запах к чёрту спрятать.

Прийти бы на клочок земли,

Где нет людей, ни слухов.

И только опера звучит...

Мне ненавистны взоры.

Эмоции — как вязкая трясина,

Всегда фальшивы, скрыты.

И я одна из них —

Под маской бред и псих

Убей меня

А зачем я тебе? 

Убей меня

Я хочу умереть во сне

Не хочу больше боли

Не хочу больше слов

Я хочу лишь смерти

Я хочу гореть огнём

«В морге отоспишся» 

Кричали мне они

Но ни кто из них не знает

Что желаю я уйти

Я хочу покинуть мир

Я хочу оставить всё

Раствориться как туман

И исчезнуть красиво...

На губах пылится слово,

Ужин в
словаре остыл давно.
Я целую тебя;

Как листопад твой язык 

И нож
острый
и оторванный.

Во рту старые язвы открылись,

Я увидел
в тебе
ту печаль.
Японский словарь,

Ты можешь не отвечать мне –

Я знаю
тебя
наизусть.

Меня твое прощание переехало,

Как поезд,
как машина,
как сталь.

В тебе та печаль 

развеялась;

Слишком резко

На губах 

пылится
Печаль.

Во время сна мне приснилась беда.

В ней я понял, что моя жизнь бедна.

Взяв лезвие, я вдруг, посмотрел на тебя

Ты единственный повод для жизни 

Ведь ты лишь картинка, но не для меня

Всем всегда было все на тебя, но не мне

Я одержим тобой, я надеялся что ты будешь со мной

Я хочу на небеса, хочу забыть о тебе

Я не спал ночами, лёжа в кровати думая о тебе

Вся жизнь прожита лишь для тебя

Моя милая будущая жена, я всегда мечтал о тебе

Сейчас этот стих звучит как нытье

Но тут все мое, все слова лишь мои

Я терпел все насмешки, всегда всё терпел

И порой я надеялся на лучшее

Что стало со мной, вам не надо и знать

Надеюсь я нужен хоть тебе, тому кто это читает

Я изливал свои мысли лишь в буквы

1
Если тебе сейчас некак невезёт
Знай всё проходит и это пройдёт тоже
Не печалься, печаль твоя пройдёт.
В этой жизни всё, всё, всё проходит
ПРИПЕВ
Всё проходит,
И это пройдёт тоже.
2
А когда печаль твоя пройдёт,
Ты станеш радостней и веселей
И везенье в твою жизнь придёт
И тогда наслаждайся жизнью своей.
ПРИПЕВ

Мы это лето,
Мы это звёзное небо.
Они зима,
Потомучто в них холод большой.
А осень с весной,
Это такое время,
Что разделяет нас 
С холодной зимой.

Мы не спим,
Мы гуляем всю ночь до расвета.
А им до расвета
Снятся сладкие сны.
В нашей компании
Мы и зимой делаем лето.
А зимой лето,
Несмогут зделать они.

Время идёт–

Тик-так.

Люди уходят–

За просто так.

Проблемы–

Не самый ужасный кошмар.

А ты, мой друг,–

Душой обнищал.

Люди теряют своё лицо,

Из-за этого мир не реален.

И кто же нас всех спасёт?

Ненависть или любовь из рая?

Мой наркотик далёк, 

Он мир свой закрыл на замок, 

Даже скважину закрыл на печать, 

И мной овладевает печаль. 

Как же быстро можно всё потерять, 

Думал, конец будет не так жесток, но именно он подарил мне этот болезненный урок. 

Встал, иди, не стой столбом, 

Терпи, печаль, терпи, ту боль — 

‎Она твоя, и только так ты сможешь жить, не зная как.

Какое время для поэта?

‎Ты спросишь мой любимый друг,

‎А я отвечу: миг поэта,

‎Когда исчез привычный круг,

‎Когда весь мир затихший,

‎Все слушает тебя, и слово рвется,

‎Сквозь все туманы, и поля,

‎В рассвет — когда туман ложится,

‎На горы реки и дома,

‎И воздухом чистейшим в доме,

‎Ложится тишина.

‎Тогда рождается строка,

‎Что прожигает тьму, ненастье,

‎Иль загорит, как яркая звезда.

‎А в полночь, то ли это счастье,

‎За парочкой страничек провести,

‎И в темноте минут считая,

‎Все так же тикают часы.

‎Поэт не спит: он снова где‑то,

‎В той части где сейчас война,

‎Где рифмы — мечи, государства,

‎А может, там, где тает лёд

‎А может дождь, осенний, серый,

‎Что за окном стеной стоит,

‎А может буря, что озаряет небосвод...

‎И для поэта время,

‎Не как часы над головой.

‎Одна минутка вдохновенья,

‎Всего останется с тобой,

‎Сама рука потянется к бумаге,

‎Напишет строчек боль,

‎Что на бумаге нежно, мягко, 

‎Положит на груди огонь.

Дорогая, Елена Викторовна!
Мы так по вам скучаем.
Мы говорим спасибо, Вам!
За все, что делали для нас.
За наши косяки простите.
Мы помним Вас всегда.
Вы в нашем серце остаётесь
Всю жизнь мы рядом с Вами там.Где были вместе мы всегда.
И в школу после мы заходим!
И узнаем как вы живёте!
Ведь мы скучаем, мы все ждем.Когда мы снова встретимся гурьбой!(стих посвящён нашей классной руководительнице Елене Викторовне)

Однажды проснемся мы

****
Глубокие, холодные ночи 
Зиму встречаю с рассветом 
Открываю рано утром очи 
Наслаждаясь этим моментом

Снежинки падают на землю
Кружась в красивом, диком танце 
Попадая в бесконечную петлю 
В медленном, грациозном вальсе 

Стою у деревянного крыльца 
С упоением на мир смотрю
Вижу бегущего, озорного мальца 
Этот снежный мир безумно люблю

И сидя у горящего камина 
Наслаждаясь сладким запахом чая
Быть самим собой единым
Слышен вой это волчья стая

Этот удивительный сказочный мир
Словно холодная, бурная тайга 
Этот снежный мир словно сапфир 
Хоть и бушует это пурга 

Сижу я у окна и жду тебя мама когда же ты приедешь ты ведь обещала что придёшь. Прости дочь я больше некогда не приду к тебе я буду смотреть на тебя с облачка и наблюдать как ты достигаешь высот я тебе люблю.

мне стало нравится молчать

Запомни, ты сам по себе

Я вступила в этот мир, озарённая любовью. 
С душой, не омрачённой тьмою,
Мечтала о духовном росте.
Мне хотелось жить меж величайших созданий,
Среди тех, чьи творения сверкают, как звёзды.
Я хранила верность этим идеалам.
Любила не поверхностно, а искренне.
Со временем прозрение пришло:
Высшие создания — не более чем тени,
А лучшие творения — тают без следа.
Низость скрывается в сердцах человеческих.
Больнее ранят те, кто ближе.

Вершина ценностей Божественный свет,
И бесконечная мудрость Вселенной.

А у меня есть свой волк — защитник,
Который порвет любого, Лишь за то что те посмели меня обидеть. Он такой большой и пушистый, А ещё черный как сама ночь, С самыми прекрасными глазами, Такими родными карими глазами. Мой волк, не любит когда я начинаю плакать, Сразу начинает виться вогруг и поднимать настроение. Как только это получается, он очень сильно машет хвостом, Я очень сильно люблю его за это!

В зале суда, где гул и тишина,

Ты сейчас говоришь много слов — лучше бы ты молчал

Мой старый домик от меня устал,
И в нём давно никто не пребывал.
Зарос травой забытый палисадник,
И ветер в щелях стонет, словно странник.
Скрипят ступени, помнящие шаги,
Ушедших лет печальные круги.
Окна потускнели, смотрят в никуда,
И тишина здесь правит навсегда.
Когда-то здесь звучал весёлый смех,
И детских голосов счастливый грех.
В камине треск огня дарил тепло,
И вьюга за окном была не зло.
Но время шло, и всё переменилось,
И счастье прежнее куда-то укатилось.
Я уходил, надеясь возвратиться,
Но жизнь умчала вдаль, как вольная птица.
Теперь стою пред ним, с душой больной,
Мой старый домик, брошенный мной.
И вижу в нём не ветхость и разруху,
А память о любви, о дружбе, о заслугах.
Пусть обветшал, пусть стены покосились,
Но в сердце он навеки сохранился.
Как символ детства, юности, мечты,
Как островок тепла и доброты.
И пусть в нём больше не живут, не любят,
Но эхо прошлого здесь вечно будет.
Мой старый домик, ты мне дорог очень,
Хоть и устал, и одинок, и молчалив, как ночью.

Мы ведь совсем не странные

Ты моя mainstay, я же твой паралич, позвоночника перелом

Я погас — как и сотни других свечей

Ты до последнего храбришься

Звякни в кармане мелочью — тишины занятная музыка