Философская

Возможно ли любить обоих?
Эту строчку записала себе в блокнот.
Задумалась о невозможном,
Зная, что общество в этом знает толк.

Но как их не любить?
Спросила я совета — 
И каждый по-разному мне отвечал,
Полноценного не давая ответа.

Я научилась улыбаться ровно, без затей,
Подбирать слова, чтоб не пугать, не ранить людей.
Я стала мастером удобных, гладких новостей,
Где правда прячется, как тень среди пустых аллей.

А ведь когда-то я её носила, как щит,
Гордилась тем, что не кривлю душой ни капли,
Что сердце не молчит. 
Моё сердце, говоря всё прямо, в лоб, в упор,
Но мир ответил мне холодным, ледяным «не впрок».

За правду меня не били — просто уходили,
Смотрели сквозь, как будто я прозрачная, будто выцвели
Все краски во мне, и я стала невидима, пуста и тиха,
И каждый раз, когда отворачивались, гасла моя строка. 
***

Теперь я прячу её по карманам, по углам,
Заменяю на «всё хорошо» и «не беда», на хлам
Из фраз дежурных, лёгких, будто бы ни о чём,
И ненавижу себя за этот тихий, скользкий дом.

Эта ложь не злая — она как тёплая стена,
Что бережёт от холода, от нового «одна» —
От этого «ты лишняя», что звучит без лишних слов,
Как приговор, что выбит в памяти среди веков.

По ночам она мне снится — эта глухая тишина,
Где я кричу, а тишина глотает все слова до дна.
Где-то внутри ещё живёт тот честный, прямой, простой,
Что верит: правда — это свет, а не удар над головой.
***

Я не прошу простить мне эту маску, этот строй,
Но пусть когда-нибудь не будет в ней нужды, не будет войны.
Пусть однажды правда не станет поводом уйти,
Пусть её примут — не как вызов, не как путь в пустоте, в груди.

Я так устала себя от всех секреты беречь внутри,
Так боюсь поверить, что смогу быть просто собой, смотри:
Не идеальной, не удобной, а живой, настоящей, тут —
Там, где слова не режут, а тихо, бережно цветут.
***

Усталость давит, словно камень на груди,
Тяжёлой тьмой стекает по плечам, внутри.
Я снова надеваю эту маску впереди,
Чтоб не пугать, чтоб просто дальше как-то плыть.

Я знаю: эта ложь мне сердце рвёт на части,
Режет без ножа, въедается, как яд.
Но если правду бросить в мир — опять в ненастье,
Опять услышу: «Ты не та. Ты виновата».

И я киваю, улыбаюсь, говорю «конечно»,
Глотая ком, что колет где-то у гортани.
Внутри всё воет, плачет, бьётся бесконечно,
А снаружи — тишина, спокойствие, ни тени боли, ни признанья.
***

Пусть это больно — но иначе не прожить,
Иначе снова быть отвергнутой, забытой.
Приходится учиться эту боль в себе хранить,
Как рану, что не заживает, но прикрыта сшитой. 

Часы идут, а маска будто приросла,
Срослась с кожей, стала частью бытия.
Душа кричит, чтоб правда наконец взошла,
Но страх ей шепчет: «Не смей. Не выдержишь, не ты».

Я не ищу оправданий, не прошу награды,
Просто пытаюсь удержаться на краю.
Мне бы хоть миг без этой вечной, злой преграды,
Где я могу сказать всё честно — и остаться в строю.
***

Но пока я снова прячу правду по углам,
Застёгиваю душу на все замки подряд.
Пусть это ломает, пусть сжигает пополам — 
Я буду лгать. Хоть это и убивает стократ.

И каждый раз, когда произношу «всё в порядке»,
В груди трещит, ломается невидимая нить.
Я словно тону в этой фальшивой, гладкой сказке,
Пытаясь верить, что смогу когда-нибудь простить.
Прости, что лгу не ради зла, не ради выгоды пустой,
А лишь затем, чтоб не остаться одной. 
Пусть эта ложь висит над головой свинцовой, злой чертой,
Но я всё жду, что где-то есть тот свет в густой темноте.
***
Всю правду я покажу лишь смерти — не другим,
Она не вздрогнет, не отступит перед этим.
Пусть правда тяжела, как камень, как надлом, как дым,
Пусть слёзы льются долго — я не стану их скрывать при свете.

Я столько раз пыталась слово удержать в груди,
Чтоб не разить, чтоб не оставить след ожога.
А правда рвалась наружу — дикой, злой, живой,
Но мир отвёл глаза, ушёл от моего порога.

Теперь я берегу её, как угли в тишине,
Не для чужих ушей, не для пустых расспросов.
Она живёт во мне, как шрам на глубине,
Как крик, что растворился в шуме всех вопросов.

Пусть кто-то скажет: «Надо было говорить всегда»,
Но он не знает, как ломает холод в чужом взгляде.
Моя правда — это не победа, не звезда,
А боль, что я носила, как крест, в своём парадном наряде.

И в тот последний миг, когда погаснет свет,
Я выложу всё честно — без прикрас, без фальши.
Пусть слёзы будут долгими — в том вины моей и нет,
Ведь смерть поймёт без слов, поймёт мою усталость.

Она примет всё: и горечь, и вину, и страх,
Без осужденья, без упрёка, без ответа.
Вся правда, что жила во мне в закрытых дверях,
Уйдёт с последним вздохом — до конца, до края света… . 

Давай, проснись уже поэт...

Спокойный голос,

Холодом обдало помещенние,

Но в нём угроза истощения,

Переизбыток чувств,

Становится опустошением,

Себя явить не может внутренность, 

Я ощущаю отвращение.

Внутри сидит оно во мне,

Я знаю, лучше я могу,

Но спит поэт и рядом муза,

Я в отторжении сгорю,

Клевещит моё мнение о думах

И о себе оно мне лжёт, 

Пытается внушить что я ничтожен,

Но в мыслях защищён, как дот.

«Проснись...» приказываю строго,

Оно не слушает, а лишь живёт,

Показывает мне оно, что может,

Но не даёт другим увидеть брозд. 

Увидев силу тех поводий строчных,

Откроет вам на будущее тост,

Что неосознанность понять вам нужно,

Чтоб получился личностный вам рост.

Не стоит унывать, когда седые тучи Скрывают солнца свет и теплоту лучей,
Когда в душе разлад, и мрачный лес дремучий
Шумит о горестях, о немощи твоей. Поверь, что за холмом уже алеют зори,
Что этот серый дождь прольётся и уйдёт,
Что за полоской тьмы — бескрайнее простое,
Где ветер вольный птицей по небу плывёт.

Не стоит унывать, хоть сердце ноет глухо,
Хоть память бередит былых ошибок яд.
Есть у судьбы закон — целительное ухо:
Она услышит всё, что губы говорят
В минуту тишины, в час горестной молитвы,
Когда уже нет сил, но держится душа. Не уставай искать, не прекращай своей Ты Битвы,
За Ту Надежду, что во тьме мерцает, чуть дыша.

Не стоит унывать, когда друзья далече,
Когда в морозный день не встретишь никого.
Есть музыка внутри — она тебя излечит,
Ты лишь прислушайся к течению её. Она как ручеёк, что подо льдом струится,
Как первый робкий лист, пробившийся на свет.
Дай этой музыке родиться и раскрыться
И ты поймёшь: конец — всегда начало лет.

Не стоит унывать, когда уходят силы, Когда земная ось качнётся под тобой. Ведь даже в час, когда весь мир тебе немилый,
Есть тихий разговор с самим собой. Скажи себе: «Вставай! Иди, не бойся ветра!
Ведь ты ещё живой, ты можешь сделать шаг».
В молчании ночном, под скрип столетних кедров,
Рождается рассвет, развеивая мрак.

Не стоит унывать, когда мечты как птицы
Вспорхнули и ушли в неведомую даль.
У счастья есть закон — оно не возвратится
В ту форму, что была, но вытеснит печаль
Иным, нежданным, вдруг, как радуга над лугом,
Как первый снег в горах, как майская гроза.
Не стоит унывать пред временным недугом
Судьба плетёт узор, невидимый глазам.

Не стоит унывать, когда в толпе безликой
Ты чувствуешь себя потерянным, чужим.
Есть в мире уголок, согретый земляникой,
Где ты необходим, где ты незаменим. Ищи его внутри, под пеплом ожиданья,
Под слоем серых дней, под коркою обид.
Не стоит унывать — все наши опозданья
Лишь повод для того, кто временем не сыт.

Не стоит унывать, когда вокруг — ни звука,
Лишь тишина звенит в ушах, как злой набат.
Поверь, что и она — великая наука, Она не враг тебе, она — твой сонный сад,
Где зреют семена грядущих откровений,
Где копится тепло для будущих дорог. Не бойся тишины и временных сомнений
Внутри тебя Всегда Душа а в Ней есть Бог

Не стоит унывать, когда темнеет рано, Когда зима длинна, а лето — краткий миг.
Всему есть свой черёд: и буре, и туману,
И солнцу, что встаёт после ночных интриг.
Всему есть свой черёд: и радости, и боли,
И встречам, и разлукам, и слезам.
Ты просто будь собой на этом бренном поле,
И небо даст ответ твоим простым глазам.

Не стоит унывать, когда не видно смысла,
Когда устал искать и верить в чудеса. Смотри: сквозь толщу вод, сквозь мрак и ил прекислый
Пробился стебелёк — и вот уж небеса В нём отражаются зелёными листами.
Так и твоя душа, пройдя сквозь толщу бед,
Однажды расцветёт, омытая дождями,
И ты поймёшь: всё то что было — только свет.

Не стоит унывать. Ведь утро неизбежно,
Как неизбежен март после седой зимы.
Всё в жизни поправимо, всё возможно,
Пока на свете есть дыхание и Мы. Пока в груди стучит моторчик беспокойный,
Пока в глазах мерцает искра грёз,
Ты будешь жить — смешной, нелепый, стройный,
Но главное — Живой и лишь Живой всерьёз...

Мы все однажды любим!
Но любим мы не тех!
Не тех кто не осудит не тех кто будет нас любить...
Возможно просто жизнь так шутит? Возможно просто не судьба..
Но любим сильно, сильно любим...
Но к сожалению, не тех, кого бы сам/сама бы предпочла!
Возможно этот стих не в рифму… Возможно жизнь сама не в рифму?
А может просто не судьба?

Холодно и одиноко...
Неспокойно!
Разглядывая тьму в душе,
Шептала сердцем милая невинность.
Она стремилась с кем-нибудь сдружиться,
Тихонько плача в мрачном уголке.
Боялась сделать первый шаг,
Погрязнув в потоке мыслей суетливых.
А выбраться из глубины навстречу свету,
С каждой секундой угасая, не могла.
Молилась о спасении и смерти.
Ждала, что кто-нибудь
Теплом окутает, спасёт.
В реальности же всё было иначе:
Она стояла с места не сходя,
Задумавшись и позабыв
о чём-то важном для неё внутри себя.

Дождь сыплет мелкой дробью, воздух звенит,
А волан — как молния — в небо летит!
Ракетка поёт, отзываясь на взмах,
Азарт обжигает, как дикий пожар.

Они не замечают ни ветра, ни тьмы,
В глазах — первобытный огонь и мечты.
Удар! Ещё удар! — и пространство трещит,
Мир сузился до сетки, до волана, до крика: «Держи!»

Капли хлещут по лицам, но смех — громче грома,
В каждом движении — ярость, свобода, истома.
Счастье рвётся наружу звериным рывком,
Наполняя пространство горячим током.

Пусть небо рыдает, пусть тучи висят — 
Им нужен лишь миг, этот бешеный взгляд,
Этот ритм, этот драйв, этот яростный бег,
Когда ты — огонь, когда ты — человек,
Что ловит удачу в промокших руках,
Сжигая сомнения в этих искрах и вспышках, в шагах!

***

Я вся киплю от самых разных мыслей,

Их крики слышу даже в тишине. 

Их невозможно заковать в границы;

Они летят, скрываясь в вышине. 

Там слишком много «как» и «почему»;

Вопросов, на которых нет ответов. 

И все они со временем идут ко дну,

Одним сценарием, в котором нет сюжетов.

Порой хочу забыть, как дышит ветер,

И перестать держать за всё ответ.

Найти бы остров, где никто не метит

В ту цель, которой в мире просто нет.

Тонуть в вопросах — глупо и жестоко,

Когда от вёсел лишь сплошной изъян.

Пусть то, что мне назначено до срока,

Несёт не мой, а чей-то океан.

Я так завидую порою тем,

Кто спит спокойно, не терзаясь думами. 

Кто не возводит из сомнений стен;

Их голова трещит с утра не гулами. 

Им не понять, как это — жить внутри

Вопроса, на который нет ответа.

Смотреть, как гаснут вдалеке огни,

Завидовать спокойствию предметов.

Им невдомек, что я ношу внутри

Вселенные, что никогда не станут явью,

И мысли, что блуждают впереди,

Отравленные горечью и гарью.

Завидую бездумной тишине,

Глазам пустым, не знающим смятенья.

А мой костер горит на самом дне,

И дым его не стоит и мгновенья

Для тех, кто здесь. Один немой огонь

Внутри меня возводит стены рая...

Но тронешь их — всего лишь пустозвон.

Я вся киплю.

И тихо выгораю.


Знаете это состояние, когда голова просто не выключается? Мысли текут бесконечным потоком. Они сталкиваются, разбегаются, рождают новые. Вопросы «почему?», «а что, если?», «как?», «зачем?». Идеи, которые приходят в три часа ночи и требуют быть записанными. Воспоминания, которые всплывают без спроса. Когда пытаешься сосредоточиться на чём-то одном, а в голове — целый оркестр, играющий сразу все симфонии мира. Знакомо, правда?
Иногда этот гул — как проклятие. Ты устаёшь от самой себя, от этого внутреннего радио, которое не поставить на паузу.

Именно об этом состоянии я написала этот стих.
«Там, где мысли не находят покоя, рождается либо безумие, либо искусство,» – Зигмунд Фрейд.

Вы меня пытались сломать 
пытались нагнуть ну я не сдамся 
буду идти до конца

Не сломаете меня ни когда
Я сильнее вас. смеялись за спиной
за спиной критиковали 

а сейчас наблюдаете за мной
и боитесь моего успеха
страшно то что буду лучше вас

я верю в себя.я верю в свои силы
у меня все получится. я сильный
со мною бог
со мною вселенная. 

белые и чёрные, красные и жёлтые, любых цветов найдёте вы этого «психолога»
многие подростки обращаются к нему, когда жить невмоготу,
когда эмоции переполняют и жизнь катится с обвала.
кто-то слушает грустные треки, себя добивая,
кто-то пытается наоборот отвлекаться,
в любом случае «психолог» в сторону их — отлично сказано!
иногда нужна не поддержка словами, даже действие не помогает.
музыка — лучшее лекарство, которое спасёт от собственноручно созданной каши.

Я хочу домой, верните мне Россию, 
Где ветер свежий, где тепло весной,
Где запах родины, народ красивый,
Верните мне Россию, я хочу домой!

Я русская – не россиянка, уж простите:
Я не готова жить в этой стране,
Где власть находится в руках у тирании,
Где люди гибнут на родной земле.

Я не готова называться россиянкой,
Но я готова русской жить и умереть.
Я не хочу быть патриотом из-под палки –
Издалека уж лучше посмотреть.

Моё тело всегда в холод бросает
Когда я, в попытках понятно свои мысли выражать
Слышу: меня опять перебивают.
Ну, ладно. Раз мне всё же лучше промолчать...

И пока все шумят и обсуждают свои сумасшедшие идеи
С жадными до творчества, как солнце в небесах, глазами
Я ухожу. Я прячусь в стенах этой галереи,
Навеки оставшись в «неуслышанных творцах»...

Кровавая луна, затми на миг планету,

Хотя бы на мгновенье хочу я кануть в Лету.

Пусть тьма укроет город, застынут все часы,

И скрой с моих запястьев две красных полосы 

Замри дыханье ветра, замолкни гул толпы,

Чтоб не было ни страха, ни суетной борьбы.

Дай мне исчезнуть в бездне, без имени и лиц,

Упасть к ногам Вселенной бескрылой птицей ниц.

Но рассвет наступит быстро, отбросив все «мечты»,

И снова скрою шрамы, использовав бинты

Он сам себе — чужой и незнакомый,
Запутался в обрывках старых снов.
Мир стал кривым, тяжёлым, невесёлым,
А тяжесть давит на изгиб основ.

Тени волков крадутся по углам,
Смотрят в упор, не пряча хищных глаз.
Он шепчет: «Прочь!» — но верит лишь словам,
Что сами рвутся из него сейчас.

Он хочет просто перестать дышать,
Стереть себя, исчезнуть без следа,
Но сил не хватит этот шаг принять —
Лишь пустота глядит из-за угла.

А боль кричит — беззвучно, изнутри,
Рвёт горло, но не вырывается звук.
Он зажимает уши: «Не смотри…
Не надо знать, как я разбит и глух».

И всё же он шагает в темноту,
Сжимая кулаки до белых костяшек.
Сквозь эту боль, сквозь ледяную му́ку,
Сквозь шёпот страха, липкий и дрожащий.

Пусть каждый шаг даётся через «нет»,
Пусть тьма кидается на свет, рыча.
Он держит этот призрачный обет:
Идти вперёд, хоть рушится земля.

Ведь где‑то там, за пеленой тумана,
Живёт мечта — как тихий огонёк.
Она ему — и вера, и охрана,
Единственный, кто руку подать смог.

Ради неё он глотает эту горечь,
Ради неё не гасит слабый свет,
Пусть мир вокруг — сплошная, злая полночь,
Но в сердце — искра, что не даст сгореть.

Она шепчет: «Ты сможешь, ты дойдёшь,
Хоть каждый вдох — как лезвие в груди.
Ещё чуть‑чуть. Ещё один лишь шаг.
Ты только, главное, не отступай».

И он идёт — не ради похвалы,
Не ради тех, кто бросил и забыл.
А ради той единственной мечты,
Что тихо шепчет: «Я с тобой. Держись».
***
Даже когда семья смотрела свысока,
Бросая взгляды, полные презренья,
Он не сломался — хоть и рвалась рука,
От тяжести такого отчужденья.

Им было не понять его пути,
Их мир был прост: «Так не живут, забудь».
А он шептал: «Я должен всё пройти,
Чтоб этот свет в груди не задуть».

Без их опоры, без привычного тепла,
Он медленно, упрямо, по крупицам
Карабкался, где почва уходила,
Где каждый шаг давался словно битвой.

Сбивая пальцы в кровь о твёрдый камень,
Глотая пыль и слёзы в тишине,
Он шёл вперёд, не веря в оправданья,
А только в то, что светит вдалеке.
***
Рассвет ползёт по стылым мостовым,
Волки растворились в утренней пыли.
Он тихо шепчет, глядя в небо синее:
«Я всё ещё иду… хоть и на грани».

Пусть дальше будет страшно и темно —
Он выбрал путь, где падать не дано.
Мечта ведёт сквозь бурю и года —
Его опора, свет навсегда.
Даже без поддержки, без родных огней,
Он сам зажёг свой путь среди теней...