Философская

Весь мир, разделяет две части!
Всегда и во всем сила двух.
Несчастный, счастливый,
Бедный, богатый,
Враг или друг.
Любимый и любящий,
Светлый и темный.
Это дуальности — круг.
Вот бедность?
Порок? Или всё таки слабость?
Вопрос не очень простой.
Ответ однозначно сразу явился
Ты беден? Ну значит изгой!
Потенциал может бедности больше,
На это не будут смотреть.
Всегда нужно быть на голову выше,
Тогда, могут и рассмотреть.
Богатым быть легче?
Ну если немного,
Можно бедность купить,
Но если быть честными?
Деньги- опора!
А человечности- быть!

Раскидистый дуб на пологе холма,

Хранит свою тайну уж долго весьма.

Скрывает жестокость свою в красоте,

Чтоб люди брели к нему как в слепоте.

Его ветви, сплетаясь в могучий массив,

Спасут от беды ветвями прикрыв,

Даруя прохладу и манящий кров,

Снимая усталость с усталых голов.

Но корни его, словно сеть из ножей,

Готовы схватить неугодных людей.

Он тянет их соки сквозь влажную твердь,

Готовя для путников скорую смерть.

И птицы поют о покое вокруг,

Не зная смертельных древесных услуг.

Лишь порывистый ветер сорвавшийся с гор,

О страшном суде затевает свой спор.

Раскатами гром подберется к полям,

За ним пролетит и к дубовым ветвям

Лишь путник заблудший в просторах полей,

Укрыться решит средь чернущих теней.

И вонзиться стрела ослепительным жалом,

Земля содрогнется под ярым накалом.

Ударила вспышка в кору напролом —

Спалило живое единым огнем.

Упало безжизненным тело во мрак,

Для дуба сей миг был полный пустяк.

Стоит великан над убитым немой,

Чернея вершиной своей вековой.

Но нужно понять, что такое спасение

Грозит неменуемым отторжением 

Ведь, выставляя людей на верную смерть,

Есть шанс, что и сам в огне можешь сгореть.

Умолк навек автомобильный гул,

Очистился от гари небосвод.

Весенний ветер над землей подул,

И чаща изумрудная цветет.

​Безжалостный, безумный человек

Не остановит больше рост ветвей.

Природа, свой продолжив вечный бег,

Становится пышнее и сильней.

​Спокойно стада бродят средь долин,

Не ведая безумия и войн.

Над ними неба чистый палантин,

И каждый зверь доверчив и спокоен.

​Их больше не пугает грохот, рев,

Охотничий свинец и черный дым.

В глуши раскидистых живых шатров

Мир дышит легким, вечным и родным.

​От человечества остался только прах,

Руины городов — как ряд могил.

Но мертвые застыли в тех веках,

Их новый день навеки укротил.

​В глуши пустых, заброшенных домов

Остались книги, письма и холсты —

След искренних и нежных голосов,

Признанья чистой, светлой красоты.

​Мне жаль до слез тех любящих людей,

Чья вера согревала каждый дом.

Они — как нежный стебель меж камней,

Как хрупкий сад, заснувший вечным сном.

​Жестокий век безумцев и глупцов

Увлек на дно и чистые сердца.

И стер с земли заботливых отцов,

И матерей, прекрасных до конца.

​Они живут в романах и стихах,

В заветных письмах, скрытых тишиной.

Но этот свет в оставленных домах

Уж не прочтет никто во тьме земной.

​А на опушке, где шумит листва,

Стоит забытый православный храм.

Сквозь трещины в стене растет трава,

И ржавый крест вознесся к небесам.

​Не осквернит никто лесную глушь,

Не пустит яд в кристальные ручьи,

Среди очищенных от скверны луж

Лишь мирно распевают соловьи.

​Не будет войн, насилия и зла,

Земля залечит шрамы прошлых лет.

Из пепла, где империя была,

Рождается безмолвный, чистый свет.

Сто лет назад — пустяк для мирозданья,

Но для объятий человечьих — вечность.

Лови моё далёкое посланье

Сквозь темноту и звёздную беспечность.

У нас июнь. Асфальт умылся ливнем,

Он пахнет озоном, пылью и прохладой.

Мир кажется пронзительным и дивным,

И большего, пожалуй, мне не надо.

Над головой, в тиши ночного плена,

Всё так же светят вечные светила.

Космическая, призрачная пена

Нас, как и вас, романтикой манила.

Но если умывать лицо слезами

У вас теперь не принято, быть может, —

Знай: сердце так болело временами,

Что этот трепет до сих пор тревожит.

Оно рвалось от юных ожиданий,

От глупых ссор и от предчувствий краха,

От неизбежных, горьких расставаний,

От странного, пронзительного страха...

И если всё не склеится, как пелось,

И если жизнь закрутит слишком строго —

Внутри росла монашеская смелость

Уйти туда, где тишина и Бога

Присутствие во всём… Но это — мысли.

Мы просто жили, верили и пели,

И в каждом дне, в его летящем смысле,

Оставить след для вас вовсю хотели.

Храните этот мир. Земную сушу,

И запах ливня, и безумство боли.

Не позволяйте технологиям в душу

Войти и тишину из сердца красть.

Скажи, ведь вы остались людьми?

Она не просто инструмент из клёна,

В её груди таится пульс живой.

Двенадцать струн вздыхают облегчённо,

Едва коснёшься деки золотой.

Они поют без фальши и обмана,

Сплетая звуки в искренний поток.

В том хоре — и дыханье океана,

И вечной жизни трепетный исток.

Слова людей бывают так туманны,

В них тонет правда, кроется обман.

Но струны эти искренни, желанны,

Они врачуют каждую из ран.

Они поют о самом сокровенном,

Двенадцать струн — как разговор миров.

В её дыханье, чистом и нетленном,

Они звучат честнее тысяч слов.

Он не считал себя героем, 
он свой народ любил
и, когда тьма накрыла землю, 
он сердцем им светил! 

Он вырвал сердце из груди
и освещал им путь, 
каждое биение сердца
Любовь дарило и прозрение! 

Живое сердце на ладони, 
кровь алой струйкою стекала
и на траве, и на дороге, 
любви своей след оставляла! 

Сердце Героя с тьмой боролось, 
она ему сопротивлялась, 
но острые его лучи, 
пронзали тьму и люди шли! 

Живое сердце на ладони, 
оно изрядно под устало, 
верой людей оно питало
до их победного конца! 

Люди Героя будут помнить, 
свою любовь он им отдал, 
Радостью заполнил мир, 
Любовью тьму он победил! 

Сидели те́ни в те́ле рассуждали,

А в темноте нужны ли мы!?

Ведь люди нас давно предали,

Топтали с лета до зимы!

Сидели тени в те́ле рассуждали,

Под солнцем слишком видно нас!

Куски света обжигали,

А кто же лучше в этот раз?!

А чей напротив человек?!

И всё, что есть вокруг?!

И утомляли ходьба и бег, 

Стре́лок часы́ и враг и друг!

И чёрный дым размазал лица,

А тень держала эпизод!

И ночью от подонков ей не скрыться,

А в день уж каждый идиот!

Сидели тени в те́ле раздражались, 

И любим страстно место каждого!

И бросить вызов на бой карателю пытались,

Ну мерзкий взгляд падшего горящего!

Ужасный ветер с утра бормочет,

Он раздувал жару́ в сердца́!

И остальные эффекты прочие, 

Держали прочно качество свинца!

И жёстко избалованны́х блаженством,

Им не понять гордость хлебных коло́сьев!

Лёд меж землёю и небом треснет,

Тень навсегда свою отбросив!

‎А ты готов мне всё отдать?

‎А ты готов те жертвы принести?

‎А ты годами ночевал?

‎В пустыни падали и лжи.

‎Все падшие несут энигму,

‎Все люди смесь добра и зла.

‎Там чёрно-белая палитра,

‎Там нет морали, нет тепла.

‎

‎Вся желчь струится в ноги быстро,

‎Она поглотит тебя сполна ,

‎Когда-то ты пытался скрыться,

‎Пропасть и избежать конца.

‎

‎Ты смелостью зарос немного,

‎Ты думаешь, поможет? Нет.

‎Весь страх, что ты скрывал так долго,

‎Покажется быстрее всех.

‎

‎Внутри ты пуст. Ты там уродлив.

‎Внутри весь хлам людей чужих,

‎Внутри тебя ни стен, ни окон,

‎Там пыль и падаль от других.

‎

‎В тебе нет свойского чего-то,

‎Ты пазл мнения и лжи.

‎Ты не построен на платформе,

‎Где только есть «она» и «ты».

‎

‎Морали нет. Нет силы духа,

‎Есть только ямы от могил.

‎Ты там закопан был уютно,

‎Под песни инфернальных птиц.

‎

Я полюбил этот миг роковой,

Когда замирает дыхание зала,

Когда перед картой, перед судьбой

Душа моя снова огнём догорала.

Мне дорог не выигрыш, не звон монет,

Не блеск золотой на холодном столе —

А тот безымянный, безумный рассвет,

Что вспыхнет внезапно в моей темноте.

В ладони — колода, в глазах — тишина,

И сердце считает удары тревожно.

За миг до паденья, за миг до нельзя

Всё кажется вечным, всё кажется можно.

Рулетка всё кружится — чёрный венец,

Кружится, как в небе забытая птица.

И каждый игрок — это странный творец,

Которому снится, что шанс возвратится.

Красное пламя, зелёная ночь,

Белый шар в поиске тайного круга.

Он может возвысить, он может помочь,

Он может оставить лишь память и муку.

Но я полюбил не богатство и блеск,

Не сладкую песню победного крика —

А этот мгновенный, безумный процесс,

Где вечность скрывается в доле же мига.

Пускай говорят: «Это путь в никуда,

Где счастье случайно, а вера напрасна».

Но разве любовь не такая всегда —

Безумна, прекрасна, опасна?

И если однажды погаснет мой свет,

И карты уснут под холодной пылью —

Я вспомню тот миг, где сомнений уж нет,

Где жизнь называлась одной лишь стихией.

Ведь каждый из нас — это вечный игрок,

Что ставит мечты на невидимый круг.

И только услышав последний свой срок,

Поймёт, что играл не с судьбой — а с собой.

Тихо в доме. Замерли тени на стенах,

Будто кто-то стёр привычный, родной силуэт.

Я всё жду, что ты выскочишь из-за дивана,

Что раздастся твой быстрый, весёлый бег.

Ты любила коробки, шуршание пакета,

Спать клубочком у сердца, почти не дыша.

Каждый твой каприз, каждый взгляд и привычка —

Это всё теперь бережно помнит душа.

Говорят, что уходят по радуге кошки,

Где не ведают боли, где вечное лето.

Пусть тебе там будет спокойно и хорошо,

Моя тихая, нежная, лучшая где-то.

Мы должны быть счастливы,
Чтобы жить достойно,
Каждый день и каждый миг
Нужно радоваться жизни.

Не нужно грустить,
Когда что-то не получается,
Ведь все, что происходит
Это часть нашей жизни.

Мы должны быть сильными,
Чтобы преодолевать трудности,
И не бояться ошибаться,
Но всегда учиться на ошибках.

Только так мы сможем
Достичь своих целей,
И стать теми, кем мечтаем
Быть в своих сердцах.

ты пишешь мне, 

а я не отвечаю

то-ли занята, 

то-ли ищу оправдания.

чувство апатии

но деть некуда.

но вот мне становится лучше

и грустно, 

и радостно на душе.

я написала тебя с надеждой

«прости»

а ты мне не верил,

 пытался отстранится

но всё же простил.

я рада тому, 

что снова мы вместе,

чувству апатии,

не осталось места.

звёздное небо

такое большое

такое огромное 

и звёзд там не счесть

но есть звёзды что больше и ярче.

но почему?

они много стрались? 

слушались маму?

нет...

они добивались успеха,

 действовали пока другие молчали, 

пока другие боялись,

они действовали, как только могли. 

будь то стихи, живопись или нечто иное.

разве кто-то услышит того кто молчит?

эти звёзды как души людей. 

некоторые сильные и большие, 

другие маленькие и слабые. 

но всех объеденяет одно.

они все на звёздном небе. 

все высоко.

кто-то выше, 

кто-то ниже.

но всё же едины мы все!

одинокий парус в море голубом 

что же делать мне с очами?

чтож мне делать? 

ежель вижу я очами.

в ночь!

в ночной шторм!

парус одинокий

но правда ли один?

он не один. 

рядом волны, чайки, небо, дождь!

но это только вгоняет в отчаение и ложь..

нет. он не один. 

но следует он слепо 

единому пути,

 тому пути что видит! 

и не видит остальных...

Её большие глаза стали грустными,

В десять раз приуменьшив свой вид.

Закатились зрачки, как из дали́,

Вслед огню улетевших орбит.

Возродится блеск звёзд потерявшихся,

Сквозь туман проберутся лучи

И осветят твой путь одиночества ,

По которому будешь идти.

На конце ты увидишь сияние ,

Что покажет всю суть житья.

Наконец-то придёт осознание:

С этих пор сам себе ты судья.

Свет поселиться в сердце могучем

И пылать будет, суд свой верша,

А сияние станет грядущим,

Отголоски несчастья круша.