Мистика и эзотерика

Черти

Где-то там, за тёмным лесом,

Водятся они в тени.

Топчут землю с тайным интересом,

С чёрными копытами они.

Сидят черти, занятые делом,

У костра копытами стучат.

Ярко-красным отливают телом,

Острые клыки во тьме блестят.

Словно демоны, хвостами лишь виляя,

Заняты работой в тишине.

Красный хвост, как пламя, извивая,

Страшная нечисть в лесной глубине.

Где-то там, за лесом, скрыты,

Сидят страшные, следят за костром.

Черти бьют о землю копытом,

Красным демоном светят кругом.

Я шёл, спотыкался и падал,

И клял интернет мобильный.

Хорошо же тебя я спрятал,

Коняга мой семижильный.

Точка старта не сохранилась,

Почему-то был слаб сигнал.

И хоть не уповал на милость,

Но хреновые мысли гнал.

Не медведь же на нём уехал,

И не волк пропивать унёс.

Ну, разнылся, чё, неумеха?

Поискал бы следы колёс.

Накрывала шиза благая:

«Ищи дорогу, там следы».

А ведь правда, чёт я лагаю,

За подсказку попил воды.

Как-то так. Не прошло и часа,

Я крутил, вёз сдавать грибы.

А хороший сигнал ГЛОНАССа —

Дело случая и судьбы.

Todestanz

Der Schwarze Tod wird mein Schlaflied,
Ich tanz' zu giftfroher Melodie.
Ich schlucke hassischen Wind des Lebens,
Verlier' meines Herzens Energie.

Mein Blut gebiert rotes Teufelswerk,
Ich schrei's entgegen so jedem Tag.
Ich verbrenne unsere falschen Wege –
Der Sündenmenschen ist mein Schlag.

Mein' Fleisch-Grenzen zerstört die Hölle,
Ich trete aus dieser Mördererde.
Mein' Schwarzseele trinkt furchtbaren Willen.
Doch kein Mensch ich werde. Nie.

26.04.2026.

В порыве ветра гневно строчит,

Небесный гонец, свинцовый и дикий.

По крышам, по стеклам, по сердцу стучит, Стихией разбуженной, вольной и лихой.

Он шепчет легенды забытых веков,

О битвах и страстях, о горе и славе.

В его завыванье – отзвук богов,

И тайна, что дремлет в морской пучине.

Он рвет облака, словно ткани мечты,

И в танце безумном кружит листопад.

В его ледяном, необъятном пути –

Зов предков, и шепот грядущих утрат.

Он пишет на коже озябшей земли

Узоры из снега, из пепла и льда.

И в каждом порыве, в каждой струе –

Мелодия вечности, грустная, как звезда.

Он – художник стихий, повелитель гроз,

В его кисти – буря, в палитре – туман.

И в каждом мгновенье, в каждом из роз

Ветреный свиток читает свой план.

Он строчит, не устанет, пока мир живет, Повествуя сказки о силе и боли.

И в каждом порыве, что в душу войдет,

Оставит отпечаток своей вечной воли.

В глуши лесной, где тени спят,

Жил дровосек, седой, как град.

Топор в руках, да скрип сосны,

Он видел лишь суровые сны.

Никто не ждал его домой,

Он был один, с седой душой.

Но раз в закате, средь ветвей,

Он встретил свет её очей.

Она стояла у ручья,

Чиста, прекрасна и ничья.

И он влюбился, как юнец,

Не зная, что грядет конец.

Она молчала, но была

Всегда близка, с ним рядом шла.

Касалась инеем плеча,

Дыханьем холода шепча.

Он ей дарил цветы из мха,

И жизнь была не так плоха.

Но топор выпал из руки,

И стали дни так коротки.

Он разглядел в её чертах

Лишь вечный холод, тихий прах.

И в чёрном платье, не тая,

Стояла Смерть — любовь его.

В дверь постучали, за окном гроза,

Промокший путник, мокрые глаза.

Сказал: «Впусти, я до утра всего»,

Я и не знал, что впущу врага своего.

А он достал свой черный пистолет,

Сказал: «Прощайся с жизнью, старина!»

Но мой дом дал ему другой ответ,

Четыре стены сошли с ума!

Обои полезли, как змеи со стен,

Со старых портретов сошёл манекен.

Он выстрелил в тень, что плясала в углу,

А пуля вернулась и впилась в скулу.

Теперь он часть обоев и паркета,

Лишь тихий стон в каминной трубе.

Не задавай вопросов, нет ответа,

Мой дом забрал его себе.

Шел путник по дороге пыльной,

Средь серых скал и мертвых трав.

И вдруг увидел тенью стильной

Того, кто был давно не прав.

Лежал мертвец в земле холодной,

С улыбкой вечной на губах.

И путник сел, чуть-чуть голодный,

Забыв про время на часах.

«Скажи, мертвец, в чем мудрость смерти?

В чем тайна вечного покоя?»

А тот в ответ: «Да брось, не верь ты!

Здесь просто скучно, я не скрою.

Живи, пока шагают ноги,

Пока в груди стучится пламя.

Все наши здесь одни дороги,

Под этим выцветшим знаменем». 

Спросил мертвец: «А что там, в мире?

Все так же войны и любовь?

Все так же спорят о кумире

И проливают зряшно кровь?»

Ответил путник: «Все как прежде.

Все ищут смысл, бегут за тенью.

Живут в несбыточной надежде,

И предаются ей с забвением».

Побыл с ним путник до заката,

Делил свой хлеб и свой рассказ.

И понял – жизнь не виновата,

Что гаснет свет усталых глаз.

Он встал, отряхивая глину,

И дальше двинулся в свой путь.

Оставив мертвецу рутину –

Лежать, молчать и ветры гнуть.

Шел путник тропкой позабытой,

Где ветер выл среди камней.

И вдруг увидел под ракитой

Того, кто был земли темней.

Отпрянул парень, похолодев,

Глазам своим не веря сам.

Скелет в лохмотьях, нараспев,

Вдруг обратился к небесам.

Эй, добрый человек, не бойся!

Я не причиню тебе вреда.

Присядь со мной и успокойся,

Я расскажу, как я сюда

Попал, оставив мир живых,

Где был и счастлив, и гоним.

Средь этих скал и трав сухих

Давай с тобой поговорим.

Сказал мертвец: Я был поэтом,

Влюбленным в девушку одну.

И как-то раз, под лунным светом,

Решил сорвать ей со скалы луну…

Ну, не луну, а редкий цвет,

Что только там, на круче рос.

Один неверный шаг — и нет

Меня. Вот весь и весь вопрос. 

И путник сел, свой страх уняв,

На камень рядом с мертвецом.

И слушал долго, голову склоня,

О том, о сем, и о былом.

Достал из сумки хлеб и сыр,

Сказав: Пусть ты не ешь, но все ж

Ты показал мне этот мир,

В котором ты еще живёшь. 

Тикают в такт
Часы спешат
Минута с минутой 
Солдатиком в ряд 
Льется потоком, стрелки летят
Время не ценят, нельзя начать
День за днём
Начнём следующий акт
10,12 и это не дни
Годы сплошные
Нельзя пережить.

Вот чтобы было? Если б мы читали мысли?
О чем? И как? Зачем и почему?
Вот интересно, хоть на миг зависнуть.
В этом мире странного «МОГУ».
Раз! По щелчку. И мы уже читаем 
Что Ты подумал и зачем вот так)))
Плохие мысли сразу отметаем.
И следуем за теми, кто добряк.
Вот можно было бы волшебную возможность...
Направить на свою нуждаемость во всём.
Но нет, такая вот идея.
Не добрая, её мы уберем.
А будем пользоваться данною затеей.
Над тем, чтобы помочь и как то поддержать.
Вот человек подумает нет денег,
А мы ему должны вот это дать!!!
И пусть, та мысль, покажется наивной и сказочной- это не отнять.
Ну как же хочется, чтобы во всех мыслях.
Присутствовала только благодать!!!!

Ты не услышишь больше обо мне
Теперь меня не существует
Предал любовь огня стене
Она тебя же и погубит

Стрелы теперь уж не летят
Не поражают моё сердце
Я отпускаю навсегда
Надежда убегает в вечность

Пусть больше призрак грустный мой
Тебя средь ночи не тревожит
И демон сохранит покой
Воспоминанья уничтожит

Мне больше чувства не даны
В любви к тебе их потеряла
Бетона стены ко мне злы
Их видеть вечно я устала

Лишь только ночи темнота
Стала союзником и другом
Но моя глупая душа
Умрёт однажды от недуга

Пусть надо мной свершится рок
Ведь жребий брошен, что же боле?
Надели на сердце замок
И прокляли вечным покоем

Перед тобою лес стеной
И в темноту тропинка
И ветви елей над тобой,
Как мягкая перинка

Идёшь ты вдаль,
Но силу забирает холод
Покрыла лунная вуаль
Живым вернуться не позволят

Над головою, среди неба
Играют севера ветра
И задувают в спину нежно
Снимут одежду донага

И даже солнце небосклона
Свет не подарит никогда
Тебя поглотит только крона
И снег насыплется в глаза

Дорогою устало тело
И просит только тишины
Душа же убегает смело, 
Взмывая в неба вышины...

Окрасится утро чернилами
И серым вязкая мгла
Воздух пропахнет ванилью
От яда погибнет пчела

Больше жасмин не проснётся
Больше не станет цвести
В асбестовый пепел сотрётся 
Красота умирает в грязи

Чайки, что летают крестами
В пике ударятся в землю
В крике прощального Amen
Дёрн станет последней постелью

Земля не даст больше хлеба,
Небо окрасится в кровь,
Пучина выйдет из брега,
В агонии сгинет любовь...

Мне хочется спать и есть как зверюга, 
Прогрызть людям глотки и спрятаться в лес.
Открыть только пасть, убить подло друга, 
Коварные нотки играл подлый бес.
«Я рад только солнцу и тёплому свету,
Я монстр и тварь! Нас таких больше нету,
Сородичей наших сожгли и убили,
Я месть, за всех тех, кого мы так любили.»

Я слышу шёпот старых книг,

Их переплётов тихий гам.

Как будто в этот чудный миг

Для них обложка — тесный дом.


И вот, воображенья взмахом,

Средь пожелтевших серых спин

Поэтов тени бродят прахом,

И сказки шепчутся в тиши.


Здесь сборник свой читает стих,

Здесь бродит быль по всем углам.

А на страницах расписных

Сияет вдруг старинный храм.


Подсвечник старый на столе

Измазан воском добела.

И пыль, уснувшая во мгле,

В огне сгорает вся дотла.


Здесь до небес, до самой крыши,

Уходят полки стеллажей.

И каждая обложка дышит

Мечтой и памятью своей.


Под этим сводом потолочным,

Под этим куполом небес,

Раскинулся легко и прочно

И океан, и древний лес.


Ах, как хотелось бы остаться

В объятьях этой тишины!

Но мне пора домой… прощаться.

Пора очнуться. Это — сны.


И снова ждать прихода ночи,

Когда под бархатом ресниц

Я вновь смогу сюда вернуться

На тихий шёпот сих страниц.