ТОП-100 лучших стихов

Я выключу луну,
Она мешает спать.
Возможно ни к чему,
И стоит подождать.

Немного темноты,
Чуть меньше сквозняка.
Луна пугает сны,
И греет облака.

Я выключу луну,
Обрезав провода.
В чернила окуну
Седые города.

Я спрячусь от неё,
Задернув плотно тюль.
И стены так тесны
В последний мой июль.

И комом в горле крик,
И слышно каждый вздох.
Мерцающий «ночник»
Я выключить не смог.

06.11.25г.

Ты плачешь от боли, от страха, обиды
Тебя уж тошнит от одного его вида Хотите смотреть? Ну же, смотрите! Увидели? Давайте, посмейтесь, скажите!
Скажите, давайте, сама заслужила Сама завлекала, сама подпустила Он поднимал руку, ты трижды простила
Сама ты простила, теперь заплатила
Так чего теперь плачешь? Сама полюбила
Сама виновата, все ты погубила Сама все сомнения наотмашь рубила,
Так бережно на лучшее надежду хранила.

А мама сказала: «бьет значит любит»
Она по делам почему то не судит Вокруг я лишь слышу :«терпи, хуже будет
Терпи и не ной, от тебя не убудет» Я долго терпела, ночами на кухне Так долго боялась что скоро все рухнет
Пошли уже трещины на надежды сосуде
А я все боюсь, что скажут люди
...
За наши ошибки существует расплата.
В руке моей лезвия сталь зажата Жить дальше- искать пятый угол квадрата
Сталь холодная к вене прижата
Я не узнаю в чем виновата
И капает кровь с рукава халата

А ты знаешь чем пахнут стихи?
Они пахнут ромашковым чаем
Или как лесные черные мхи
С легкой ноткой горьковатой печали.

А по цвету они как море
Хмурое, темное перед грозой.
А на вкус они как горе,
Омываемое соленой слезой.

А на ощупь они как лезвие
Тронешь — сердце пронзает боль.
А поэты по этому лезвию
Из букв вам выводят истину-смоль.

Стихи пропитаны безмолвным рыданьем.
Их творец боль запечатал меж строк.
Каждая строчка по сути страданье.
Каждый поэт по сути пророк

Твое сиеминутное желание
Разбило в дребезги мою любовь Мое доверие к тебе и так было на грани
Я плакала, ты делал больно вновь и вновь

Пусть умоляла я остановиться Меня не слышал ты, все продолжал
А мне что оставалось?
Лишь молиться
Чтоб ты скорей желания свои унял

Ты говорил «это нормально,
Я знаю тебе больно, но терпи»
Я повелась как девочка, банально На все твои признания в любви

Ну а теперь что остается?
Сидеть одной и плакать в тишине
Я умерла, хоть сердце мое бьется Я так хочу, чтоб ты сгорел в огне

Кто я теперь? Кому нужна такая? Ты слишком глубоко оставил шрам во мне
Уже не та, я теперь другая
Во мне ребенок умер от любви к тебе

Как же прекрасно рассвет встретить в поле
Где ты одна, кругом нет ни души
И снова ты как хищный зверь на воле
В этой дикой, но такой родной глуши

И сердце рвется на свободу
Оно пархает словно мотылек
Ты чувствуешь в себе эту природу
Ты чувствуешь в себе силы поток

И ноги сами рвуться побежать
Не в силах ты уже остановиться Тебе и так пришлось уж очень долго ждать
Чтоб, наконец, свободою этой упиться

Меня окутывали твои объятия

Во рту сладковатый привкус металла
Посмотри на себя, кем ты стала? Что не выдержишь, сорвешься, ведь знала
Ниже некуда в пропасть греха ты пала
Весь пол комнаты залит любовью
Алой, отливающей черным манящей, кровью
Такое вредит психическому здоровью
Но твое уже сломлено, страхом и болью
По щекам кристаллы соленых слез
Ты не думала, что сделаешь это всерьез
В голове калейдоскоп из драгоценных грез
Он сам виноват, что столько боли тебе принес
Твои руки запятнаны трагично красным
Но это не кажется уже чем то ужасным
В своей беспомощности он стал прекрасным
Он больше не будет с тобой жестоким и властным…

В самом сердце зеркального леса

Есть много слов

Моё детство – не сказка, не сон,

Заем таблетками печаль,
Что так мне грудь взрывает.
И та что сердце колит мне
И в горле ком встревает.

Нет, все в порядке,
Я живая и завтра явно не умру.
Но все же боль, что так повисла
На тихомирном, на ветру.

Летает мимо, в горизонте,
Срывая яблоки глазниц.
Вонзает свои когти в почки,
Срезая полностью гранит.

Откажут лёгкие и кишки,
И буду тихо умирать.
Печаль разъест меня по цело
И будет легче улетать.

Пальто развивается от малого ветра,
Пальцы скользят над струнами эха.
Звонко смычок извлекает волненье,
А холод стекает на голой, на шее. 

Голос не слышен, он слился с поэтом,
Строки стихов, словно слёзы сверкают.
А время в округе становится явными,
Оно замедляет людей на причале,
Давай возможность избавить сомненье.

Скрипка легка, и довольно протяжна,
Ей нужен дуэт: нелепого зала, да старых карет.
Скрипач, он поэт, творец вдохновения,
Стоит на мосту, он прекраснее время.

Последний час. Песок почти иссяк.

Ты красив,
Но так ужасен.
Ты как ночь,
Но так прекрасен.

Слезы с глаз бегут ручьями,
Вихри слов, туманных, алых.

Он бледен, болен, погибает,
Он душу скорбную стирает,
Он хладнокровен, нелюдим.
Не знает страсти, доброты,
Не любит радости, любви,

Он в склепе на́жизнь поглощён,
Среди пустых и хладных стен.
Он видел боль и был ей предан,
Он видел страх, но был изтерян, 

Творец- он был, так прозван он
Творец- он слез, чадских истерик.
И снова день, и снова крик.
Он строит мир из боли и сомнений,
А за окном — всё тот же лик, 
Забытых навсегда мучений.

Ты знаешь мне так наплевать,
Что скажут люди обо мне.
Я вылез из плохой дыры,
Где правят воры, «нементы»

Тут на всех углах бомжи,
Здесь ср@нь и брань,
А пьяниц сколько.
И тут, ты знаешь всем н@срать:
То как одет ты, с кем идёшь
И говори ты все, что хочешь,
Никто здесь рот не затыкает,
Здесь так привыкли все уже.
Тут мат, за матом покрывает.

Всем наплевать на твой стиль речи
И как идёшь ты, хоть лежи на тротуаре,
Всем тут просто хрен послать.
И здесь понятно все сгнивает, а про цветы не вспоминай.
Трава давно уж не растет
Тут все подохло, умирает,
А знаешь… а пошло оно в дерьмо.

Вальс затих в тиши полночной,
В зале бурного дворца.
Под луною, на балконе–
Тени прошлого лица.

Творец художества, искусства
На холсте, мазки ведя,
Ищет в своём сердце что-то,
Что будет значимо всегда.

Он слеп, для этих всех излишеств.
Он груб ко всем кто будто выше.
Не видит красоты в балах–
Для все богатых и дворян

Приносит людям вдохновенье, 
Кто больше был похож на тех,
Не на вельмож, и не бояр,
А сердцем добрых и простых.

Бывает, страшно лишь начать,

«Не учи меня жить!»
Раз сказал мне отец.
«Научись гвоздь забить,
Для начала, малец.
Дом построй, заложи,
Ты, женись, отслужи
Делай всё, как отец.
Ведь отец — образец».
Думал я про себя:
«Быть таким, как отец,
Можно только губя
И совсем под конец».
И забил я тот гвоздь,
И сказал я отцу:
«Не учи меня жить,
Я один раз живу!»

Давай поразмышляем о любви:

Врачи придумали болезни, продавцы одежды — стыд.

Косметологи привили комплексы на внешний вид.

Бог придумывал грехи, дьявол — радости и страсть.

Кто хороший, кто плохой — человеку не понять.

Витамины для здоровья принимают наобум,

Большинство ваших проблем – это просто лишний шум.

Страх придумывает робот, человек — программный код.

Древний баг — совсем не фича, хоть и сильным был бы ход.

Отвернулся я к стене и закрыл глаза руками —

Посмотрите, как все просто: ваши комплексы пропали.

За секунды, за мгновения стало в мире слишком пусто.

Поворачиваюсь снова — начинается загрузка.

Исповедь, мольба, пропевает хор.

Последних юношества дней,

Плохие мысли. Я не могу от них избавиться. 

В палатах тихих, где витает боль,

Они несут невидимую роль.

Их руки лечат раны и сердца,

Идут с бойцами вместе до конца.

Бинты ложатся белой пеленой,

Они стоят за каждого стеной.

В глазах усталых теплится рассвет,

Для них чужой беды на свете нет.

Слова поддержки шепчут в тишине,

Как ангелы на этой стороне.

И каждый вздох, и каждый робкий шаг

Они хранят, как самый ценный знак.

Пусть за окном бушует ураган,

Они спасут от самых страшных ран.

Их труд негромкий, но важнее всех,

В их добрых душах — вера и успех.

Румянцев С.А.

11.11.2022 г. 

Я упал

Я не ищу пустых речей,

Любовь - 
Эгоистичная особа,
Заходит в душу
Как к себе домой.
И начинает, свои,
Планы строить,
Подчинив мысли
Лишь себе одной.
В ее руках марионетки-
Люди-куклы,
Меняет судьбы
Как само собой,
Как виртуоз на
Скрипке Страдивари,
Играет с чувствами
Натянутой струной.
Мелодия ее бывает
Грустной, наполненной
Печалью и тоской,
От недоступности
Предмета обожанья,
От боли в сердце- от Неразделенных чувств.
Но чаще ее ритм
Окрыляет,
Когда два сердца
Бьются в унисон,
Под облаками души
В неге пребывают,
Под песнь любви
Блаженство, счастье
И покой.
Любовь-
Эгоистичная особа,
Не важно ей
Что за мелодию играть,
Нам лишь под силу
Предоставлять ей ноты,
Которые не каждый
Может написать.

Наблюдая за отражением
Я не вижу в нем больше себя. Здесь кто-то чужой,
Похожий на меня.
Другим же совсем не понять,
Им разница не видна.

Эта тварь, прикинувшись мной Шепчет на ухо гадкую пошлость, И ладони свои липкие тянет вперёд,
Поддавшись эмоциям
И шепчет ещё раз, будто я желал.

Двойник злится,
Продолжая притворяться мной, И разобьётся зеркало, 
Кровавые осколки оставляя со мной. 

Я своими горячими пальцами Получаю холодный удар,
И, кажется, начинаю сомневаться,
Что с горячими ладонями стою я.

Мне хочется однажды-утонуть в слезах.
Ни в своих, ни в ваших,
Ни в светлых, небом ясных.

В каких-нибудь, во снах,
Прыгать с крыш домов.
С больших многоэтажек,
С карнизов, потолков.

Мне хочется ужасно-любить кого-то сильно.
Ни себя, ни вас,
Ни тебя, ни нас.

Я человек ужасный,
Многое пойму.
Но никогда незнаю,
Когда же я сойду.

В сей сумеречный, декадентский век,

Смотрю я на небо, кровавое дно.
Лежу на кровати, сыро, темно.
Ветер пищит сквозь оконную раму,
Холод скрипит сквозь бледную даму.

Голод и мор, на улицах трупья,
Бедные лица, безмолвны как сучья.
Легкие крики проносятся вдаль,
Не слышно пощады иль может быть рай.

Мы все умрем в этой боталье,
Нету спасенья, надежда иссякла.
В семьях затухли огни оплоченья,
К несчастью погибнем мы в бездне удела.
Судьба прокляла нас, она беспощадна.
Её надрекли нам до детского сада,
Наш бог, наша сила, но нету спасенья.
Прости ты нас грешных,
Помилуй нас всех.

Рвутся беглые оковы,
Вновь пылает страх в глазах.
Льются слёзы все багровы,
Слишком зверский первый взмах.

Вдруг безумный смех раздался
И по комнате прошёл.
Это чувствам я отдался,
И опять в себя ушёл.

Вещи в хлам, разбита ваза —
Смесь обиды и любви
Вот такая уж проказа:
Гнев – проблема на крови.

Мне лишь бы куколкой стать

Безликая хрупкая бабочка,

Дыхание очень важно.

В один из мрачных вечеров,

Раскинув руки за столом,

Сидел писатель не спеша,

Писал о чем болит душа.

Он запечатал между строк

Весь человеческий порок. 

Он видел ложь во всех грехах 

И зависть, что сжигала в прах,

И алчность, что ведёт на край,

Где гаснет свет и меркнет рай.

Он знал: слова острей клинка,

Их не простят наверняка.

Но в строках этих не укор,

А боль, что рвётся на простор.

И, оторвавшись от пера,

Окутала его тоска.

В тот час, когда умолкнут все пророки,

И мир забудет про уроки, 

Погибнут всей земли истоки,

И люди станут все жестоки.

Они бумагу обесценят,

И книги вмиг они отменят, 

И, невзирая на запрет,

Сожгут труды все долгих лет.

Но душа жаждет толкования, 

Раскрыть все тайны мироздания.

В ней зародятся колебания, 

Она не сможет жить без знания.

Презрев запреты долгих лет,

Вновь возжелает свет узреть.

И жажда нового прозренья 

Спасёт всю жизнь от заточенья.

Сигарета тлеет волно,

Гаснут медленно огни..

А на душе всё не спокойно,

Буд-то разъедает гниль..

И дым, как тонкая завеса,

Ползёт по стенам в тишине.

И в этой комнате без места

Я снова думаю о дне.

Когда всё было проще, чище,

Когда внутри не жгло огнём,

Когда не меркли в сердце мысли,

И не казалось всё — сном.

Но время, словно ржавый нож,

Прошлось по памяти моей,

И каждый шаг теперь — как дрожь

По коридорам серых дней.

Я помню голос — он был рядом,

Но растворился, как мираж.

Теперь он стал холодным взглядом

Внутри меня, как вечный страж.

И я сижу. И всё молчит.

Лишь сигарета догорает.

И что-то в глубине болит,

Но имя боли — я не знаю.

И кажется, что всё прошло,

Но не ушло — лишь затаилось.

Как будто сердце обрело

Ту тьму, в которой всё разбилось.

И я вдыхаю этот дым,

Как будто память — это яд.

И становлюсь опять чужим

Для всех дорог и для себя.






Примечание: Этот стих не имеет значения, и каждый может интерпретировать его как захочет. 

Мне просто в голову пришли слова и начали складываться в стих, по этому каждый в нем может найти что-то своё. 

Пропитай это море слезами,

Приходи посмотреть на закат.

Мы с тобой попрощались словами,

Только я не простила твой взгляд.

Ты приходишь сюда каждый вечер,

Ты тихонько шепчешь «прости».

Ты грустишь, ты мечтаешь о встрече,

Ищешь мой силуэт и следы.

Ты приносишь к берегу моря 

Свои слезы и красный букет.

«Может, снова увидимся вскоре»,

Шепчешь ты и смотришь на свет.

Я раскрашу закат над водою, 

Светом выложу путь по воде.

Приходи повидаться со мною,

Я скучаю давно по тебе.

Раскидистый дуб на пологе холма,

Хранит свою тайну уж долго весьма.

Скрывает жестокость свою в красоте,

Чтоб люди брели к нему как в слепоте.

Его ветви, сплетаясь в могучий массив,

Спасут от беды ветвями прикрыв,

Даруя прохладу и манящий кров,

Снимая усталость с усталых голов.

Но корни его, словно сеть из ножей,

Готовы схватить неугодных людей.

Он тянет их соки сквозь влажную твердь,

Готовя для путников скорую смерть.

И птицы поют о покое вокруг,

Не зная смертельных древесных услуг.

Лишь порывистый ветер сорвавшийся с гор,

О страшном суде затевает свой спор.

Раскатами гром подберется к полям,

За ним пролетит и к дубовым ветвям

Лишь путник заблудший в просторах полей,

Укрыться решит средь чернущих теней.

И вонзиться стрела ослепительным жалом,

Земля содрогнется под ярым накалом.

Ударила вспышка в кору напролом —

Спалило живое единым огнем.

Упало безжизненным тело во мрак,

Для дуба сей миг был полный пустяк.

Стоит великан над убитым немой,

Чернея вершиной своей вековой.

Но нужно понять, что такое спасение

Грозит неменуемым отторжением 

Ведь, выставляя людей на верную смерть,

Есть шанс, что и сам в огне можешь сгореть.

Если любишь, скажи кто ты
Если нет, то промолчи
Я не буду гадать кто ты, 
Ведь в мире много таких, как ты
Да я нравлюсь многим людям! 
Как узнаю кто же ты? 
Если любишь, скажи кто ты 
Если нет, то промолчи

У куклы нити торчат в руках,

Я был мечтателем,
Жизнь которого хранилась в ней. Любил её бесконечно,
И она любила в ответ.
Или показалось мне?

В один из дней, скрываясь под дождем,
Она шёпотом произнесла:
«Вот она — первая любовь моя», 
А затем осторожно пальцем его фигуру обвела:
Он был красив, приятен,
А может, даже лучше меня?
Тогда её маленькая фигура Скользнула из под зонта,
И больше я её не видел никогда.

Вы знаете не каждый человек- совершенство бога,
Не каждый одарен судьбой.
И я одна из тех кто любовью с рожденья лишён.
Кто положен был у подолья,
Кто склонен быть темнотой.
Мы смотрели на всех с низу вверх
Мечтая пробраться туда
Но увы не каждый совершение бога 
Не каждый судьбою дарён
Но знаете бог дарит шанс, искупить все свои грехи,
Не каждый человек-совершенство, 
Но каждый человек-это мы.

Мамуль, ты снова ночью плачешь
Даря подушке море слез
Ты за улыбкой горе прячешь
Наедине грустишь всерьез

Снимаешь крепко фото в рамке
Где улыбается твой сын
Уже почти 2 года он не с нами
На небесах, средь облачных вершин

Закончилась вдруг жизнь его земная
Недолго длился жизненный полёт
Ведь без него тебе нет жизни, знаю
И горечь от утраты не пройдет

Ведь он хотел бы, чтобы мы с тобой
Не умывались горькими слезами
Ценили каждый день, подаренный судьбой
А он в душе и мыслях будет с нами

Мамуль, я и сама ночами плачу... 
Скучаю очень сильно по нему
И так же слезы я в подушку прячу
И часто в мыслях говорю ему, 

Чтоб навестил меня во снах хотя бы, 
И улыбнулся снова, как всегда
Со мной все хорошо, сестра, сказал бы
Но этого, увы, не будет никогда…

Есть какой-то шарм в нахождении так далеко:

Дождь идёт, и в каждом звуке...

Поэт напишет откровенье,
Пером без устали скрепя.
Твори, мой друг, без сожаленья,
Создай симфонию Огня!

И при блистаньи звёзд небесных,
При свете ласковой луны,
Ты начертаешь мирозданье,
Напишешь музыку Любви! 

Седые волосы, морщинки возле глаз —

Не след усталости, а жизни отражение.

Ты научил меня, как сам живешь сейчас,

И в этой жизни указал мне направленье.

Отец… Как много в этом слове смысла:

Опоры прочной и немой любви!

Ты словно щит, что от невзгод и бедствий

Оберегал на жизненном пути.

И пусть душа как камень у тебя черства,

В ней столько стойкости и сил!

Отец… В нём честь — основа навсегда

Души родной и верный ориентир.

Отец… Как много смысла в этом слове:

В нём яркий свет, уютный, тёплый быт,

И дверь, что для меня всегда открыта,

И дом, где я от бурь и бед укрыт.

Ты слушаешь, прощаешь, понимаешь,

Ты лечишь словом, как святой завет,

И мысли ты мои насквозь читаешь,

Всегда даёшь спасительный совет.

Румянцев С. А. 

12.12.2025 г. 

— Как дела?

— Ох… да не очень.

— Что же снова за беда?

— Ты просто слишком быстрый, очень.

Появляешься всего на миг,

И уходишь именно тогда,

Когда идея вдруг возникла!

— Ну, у меня дела.

— Что за дела у вдохновения?

— Ещё пару поэтов обойти.

— Ты издеваешься?

— Ну ладно, прости.

Хочешь, я останусь ещё на один миг?

Ах да, кстати — из разговора стих возник.

— …Ого… и вправду…

— Ну тогда мне пора.

— Опять!?

— Ну я ж помог. Ну всё, до следующей встречи тогда.

Выживет не каждый офицер,

Вывезет не каждый предводитель

Не каждый встанет под прицел

И не каждый будет покоритель.

В этом мире много непрощённых,

Много злобных, яростных особ

И когда-то они местью поглощённых,

Убивали наших прадедов-отцов.

Не отправив близким письма домой

Наши сверстники дом отчий покидали.

Приписав года, стремились в бой

И на поле битвы за победу умирали.

Всех героев с орденами позабыли,

Ведь давно всё это было где-то там. 

Ту всю память те все подвиги зарыли,

Те сердца теперь разбиты в срам.

Наплели мерзавцы свою песню,

Окрестили вражеский народ.

Раскидали братьев дурной вестью,

Раздробили весь славянский род.

Для чего всем надо мненье света,

Отчего нельзя самим прожить?

Почему за всю то сотню века,

Хоть немножечко нельзя мозгов нажить?

Сильно обливалось кровью сердце,

За нашу Родину – страну.

Наши предки прогрызли сталь, протирали берцы,

А мы не помним ту войну.

Каждый в этом мире так живёт,

Каждый в этом мире умирает.

Кто-то радость и свободу принесёт,

Кто-то этот мир поступком оскверняет.

Есть ли смысл в этом мире жить,

Нету цели и на то причины.

Можно как паршивый червь в дыре прогнить,

Или выбраться, прогнув все вражьи спины.

Эмбрионы роз на стенах в гостиной,

В коридоре – вечные тяжёлые шаги.

Виноватый взгляд на листок невинный,

На котором начеркали идеальные круги.

Тушь по полу растеклась, создавая космос,

Капли – звёзды, клякса – черная дыра.

Сколько не кричи, тише станет голос,

Ты не заметил, что был громче ещё вчера?

Можешь бить по стенам, разбивая розы,

Можешь глотку разорвать, покричать ещё –

Мне не внушают страха твои глупые угрозы,

Тебе спокойствие не обеспечит больше ничего.

Ты просишь обернуться, просишь мою руку?

Я обернусь, но на тебя смотреть не буду никогда.

Эмбрионы разобьются с тихим жалким стуком,

Их кровь коснется чистого, невинного листка.

Я в поезде Москва-Владивосток

Не знаю я что гложет люд, 

Моя мать–темнота,
Мой отец — воплощение ночи.
У меня в душе с рожденья пустота,
Но это не мешает в прочем.

Я не способна полюбить,
Меня не трогают ваши страдания,
Чем посочувствовать-проще убить.
Мне мерзка ваша улыбчивая компания.

Но знаете, иногда мне все-таки хочется
Улыбнуться, увидеть свет дня, Избавиться от одиночества,
Забыть про руины внутри меня.

Моим компаньоном навеки останется боль
И страх показать свою слабость.
А на щеках эта мерзкая соль.
Я так хочу лишь почувствовать… Радость

Ты поэт или писатель?
Так пиши же от болды
Пиши ты, что те вздумается,
Что в голову взбредёт
Какое тебе дело, что кто-то не поймёт?
Почему тебя волнует, что кто-то не оценит?

Ты поэт или писатель?
Так пиши же ты что хочешь, 
Пиши ты про собаку, что та планету рвёт.
Пиши хоть про анарха, что так любовь он ждёт.
Пиши о барабанах, стучащих на груди.
Так ты поэт или писатель?
Да чёрт его пойми!

Есть у всего своя черта,

Терпи, солдат.

А если мечтатель умирает,
Что случается с мечтой?
Она сменяется, как ветер,
И улетает до тех пор, 
Пока сама ещё же дышит,
Пока сама не скажет «стоп».
Она там медленно плывет в пространстве
Так словно, будто её нет.
Так словно она месяц, 
Застывший в часовой петле.
Мечта поёт как ангел света, 
Погасшего давным давно.
И как поэт та пишет песнь, 
За твёрдою большой стеной.
Она застыла в поднебесье,
Мечтая обрести покой...

Куколка милая, 

Я — шут на сцене, где партер — весь мир,

А я стою посреди этой толпы,

Не упадёт звезда с неба,
Не загорится свеча,
Не появимся на свет
Ни ты, ни я.

Не выпадает первый снег,
Не распустятся нежные цветы. Больше не будет улыбок,
Которые так украшают мир.

Не скатится хрустальная слеза, Не обнимешь меня нежно за плечи, Не прошепчешь: «я люблю тебя»

Если бы мы не любили…

Свет ночной, белые ночи,
Только я один не сплю.
До упада больно очень,
Но всё это я стерплю.

Жмусь, кручусь и убиваюсь,
Только завтра я и жду.
Закрываюсь, открываюсь,
Словно как бы я в аду.

Мыслю, где-то между раем,
Для чего же мы живем?
Ради дела, мы порхаем,
Ради блага, не прийдем.

Для чего же нужно делать:
Мыслить, есть и просто жить,
Всякий бред на уши вешать,
Чтоб, потом же угодить?

Буду честен: я не знаю,
Для чего весь мир живёт.
Я вот жить хочу, я знаю,
Просто так душа не мрёт

Я блуждаю, как во сне, в этой серой пелене,
Не узнаю Я даже больше отражение в стекле.
Растерял зимой мечты, укрылся рваной тканью,
И кажется, что Я — лишь тень на этой грани.

Вокруг обломки дней, пустые разговоры,
Я искал в них смысл, но находил лишь споры.
В голове полно имён, нет места для тепла,
Надеюсь, растворюсь, но не пришла пора.

На душе— тяжкий груз, в руке — холодный ствол,
Нажимаю на курок, и Мир падает на пол.
В лёгких — дым, в мыслях — мрак, нет пути назад,
Забыл, куда идти, затерялся средь утрат.
Перейти на красный свет, но вокруг лишь голоса, 
Не нужны Мне советы, жизнь и так сплошная тьма.

Я могу стать кем угодно, но хочу стать пустотой,
С этим грузом на плечах, с этой вечной темнотой.
3.01.2026
@Melan Karsov

Ни к чему мне в жизнь драматургия,
Ни к чему сворачивать мне кровь!
У меня давно уж аллергия,
Ну на эту… Как ее?.. Любовь!

Я конечно в серебурых пятнах
По аллеям после не хожу!
Для меня любить не так приятно, Смысла я в любви не нахожу.

Для меня любовь обычный насморк,
Как простуда, как обычный чих. Загляните если надо в паспорт
В нем прочтете вы вот этот стих.

Не люблю я всякие признанья,
Что поют друг другу соловьи.
От того что все мое сознанье
Против этой… Как ее?.. Любви!

И оставте вашу-Мама мия!
Не свернет мне эта мама кровь!
У меня давно уж аллергия,
Ну на эту… Как ее?.. Любовь!

Прости, ты матушка меня
Ты не грусти, не отпевай,
Я сам порог переступил
И за выбор свой я не жалею,
Но ты принять его должна.
Да, знаю поступаю я отвратно,
А что поделаешь? Скажи мне,
Сама мне жизнь судьбою стала,
Но не принять её мне надо,
А отпустить на вольный свет
И пусть я грешный умираю,
Иль мог я жить среди людей.
Но ты пойми, я грех из рая!
Но я не черт и не злодей,
Убийца я божественного дара,
А ты прости… меня прости!
Прости за то, что жизнь я сатане продал.
За то что я тебя бросаю,
Одну в этой тяжёлой стороне.
Но ты должна меня понять:
Все люди сотканы из стали,
Они сильны и так с отвагою бросаются в бою, навстречу раю 
Но я, увы, соткан ведь из древа, 
Он крепок правда, но к сожалению...
Одна лишь маленькая спичка… убьет меня в один момент.
Но ты прими мой выбор, мама!! 
Я честно сожалею, правда!!
Но ты должна, должна принять,
Так будет легче… умирать.

Доброта жива, поверь мне
Ты просто погляди вокруг:
Ты посмотри на стаи птичек,
Порхающих на небосводе
Их крылья завораживают волны, Могучих, сильных ветровод.
А дети прыгают по лужам,
После вечернего дождя.
Они смеются и волнуют, 
Твою забыденную душу.
Любовь и доброта, одно всецело, две половины, так похожи...
Любовь крепка, там страсть и пламя, и нежность, ревность и отвага, беспокойство, доброта. 
Любовь везде, она повсюду, тебе надо лишь открыть глаза!
Поверь в себя-увидишь счастье
Увидишь радостную гладь
Поверь мне доброта-жива
Тебе лишь надо это знать.

Пусть об асфальт разобьются кретины
Иль в дребезги чистый фосфор,
Но твои очи на столько чистивы,
Что не могу отвести я свой огненный взор.
Голубы и красивы, как ясный рассвет.
Настолько прелестны, что слов больше нет,
Они зеркала, чистокровной души,
И вот, ты доводишь меня к удушению,
Не могу я спокойно грудью дышать!
А сердце на месте, не может бежать!
Как только увижу облик я твой.

И пусть кто-то скажет что ты не красива.
Ты дева-мадонна, ты безумная сила.
Готовь я тебя целовать до рассвета,
А любовь у тебя настолько проста,
Как два унисона смыкаются вместе,
Как солнце сменяет луну на рассвете,
Как я каждый день смотрю на тебя,
Как я наблюдаю день и за дня.

Я знаю где твой дом,

Я вознес тебя на пьедестал,
Поклоняясь, как небесной музе!
Верил я, что час любви настал,
Но, увы, то был мой мир иллюзий!

Образ твой размыли облака,
Потускнели ангельские крылья.
И упало птицей с высока,
То что так однажды возлюбил я!

И когда рассеялся туман 
И узрел я все твои движенья, Понял я, что этот мир обман
Вскормленный игрой воображенья!

Но меня ты не обманешь вновь, Мне теперь доподлинно известно, Что уж если в мире есть любовь, То на пьедестале ей не место!

Я чувствую, ты ангел на небе,

Больно чисты мысли, чтоб оказаться грязью,

Если небо — огромный магнит,
Я не найду примагниться способ,
Я молчу, но внутри что-то хрипит,
Я живу, но во мне нет живого.

Притяжение создать может бурю,
Когда внутри человека штиль,
Я брошу в небо купюру,
Лишь бы оно мне послало костыль.

Мне вечно не хватает опоры,
Лишь бы бессильна была гильотина,
Но звезды — это не метеоры,
А я с собой уже не стану единым.

Пускай пока Луна молчалива,
А я держусь на одной ноге,
Жизнь, пойми, ты мне не противна,
Если нужно — буду светить во мгле.

Я смирюсь, что меня небо тянет,
Хоть эти волны оборвать не дано,
Звезды не состоят из одних сияний —
Они могут упасть на дно.

Луна серебрит кресты и ограды,

Хранитель покоя идёт не спеша.

Здесь тени длиннее, чем жизни награды,

И шепчет о вечном устало душа.

Он слышит шаги, но вокруг никого,

Лишь ветер играет опавшей листвой.

Почудился вздох средь могильных камней,

Не ветер коснулся озябшей щеки.

«Я здесь», — прозвучало из сумрака дней, —

«И мы с тобой, стражник, не так далеки».

Невидимый взгляд провожает его,

Напомнив о хрупкости жизни земной.

А мёртвый молчит, но он всё понимает,

Он видит тот мир, что живым не постичь.

Их встреча – как тайна, что ночь охраняет,

Безмолвный, но вечный таинственный клич.

Охранник застыл, но в нём не было страха,

Лишь грусть и смиренье в усталых глазах.

Он страж не над телом, не горсточкой праха,

А страж над покоем, что скрыт в небесах.

Он молча кивнул в темноту, как в ответ,

И дальше пошёл, сохраняя секрет.

В углу заброшки, средь разрухи,
Где пыль лежит седым ковром,
Часы, о коих стёрлись слухи,
Жили своей стезёй, нутром.

Их стрелки в сторону иную
Вели свой ход из года в год,
Верша историю слепую,
Пуская время вспять, вразброд.

Качался маятник, как сердце,
В груди разбитых тех часов.
И в прошлое скрипела дверца
Под тихий, монотонный зов.

И в час ночной тревогу били,
Срывая с тишины замок.
И на лесную на дорогу
Пустился алый огонёк.

Сначала — малая искринка,
Затем — багровый озорник.
Он, как с весёлою картинки,
В сторожку старую проник.

И вот он алыми ногами
Пустился в пляс по всем углам,
И, раз взмахнув своей рукою,
Всё превращал в труху и в хлам.

Но в этом огненном угаре,
В игре, что мир вокруг сжигала,
Была деталь одна чудная,
Что не подвластна силе зла.

Он обошёл Их стороною,
Не тронув строгий циферблат,
Как сын, что шумной беготнею
Отца не смеет отвлекать.

Но вот утих блудливый сын,
Часами-магом порождённый.
И средь обугленных руин
Картина маслом...

Стоят Часы. Вокруг — зола.
И пепел кружит в тишине.
Но их упрямая стрела
Идёт назад, как до огня...

Я прячусь, скрывая под маской лицо,

Тех масок в моём собрании полно.

Под каждый случай найдётся своя,

Чтоб в выгодном свете представить себя.

Придётся быть милой? Здесь нету проблем,

Надену я маску, чтоб нравится всем.

Желаете, чтоб, я вас обольстила?

Примерию маску с эмоцией игривой.

Быть доброй мне нужно, могу быть такой.

Иль скромной, сердечной, а может и злой.

Любой быть могу, не важно когда,

Мне главное маску надеть на себя.

Но это на людях, в течении дня.

А вечером, дома, когда я одна,

Один на один оставаясь с собой,

Не в силах понять образ истинный свой.

Смотрю на себя я в стекло зеркалов

И в толк не возьму, предо мной кто таков?

То вроде бы я, но смущает одно,

Я словно своё потеряла лицо.

В попытках понравиться каждому, я

В остатке сухом потеряла себя.

Но был ли иной выбор в жизни моей?

Ведь с детства учили, как нравиться всем.

И я, подчиняясь детской программе,

Жила в маскараде, личины меняя.

А кто я сама, не случилось понять,

Зато получилось себя потерять.

Теперь отыскать как живую себя,

День изо дня толкую всё я.

И страшно, до боли, пропасть до конца.

Отбросить все маски и нету лица.

Чего головою поник?
Любовь заслужить пытался?
Этот путь ты прошел в один миг
И вознёс себя к пьедесталу.

Ты заслужил с рожденья по праву,
Всей любовью чьей был обделён.
И что брошен был ты под стражу,
К жестокой судьбе облачён.

Но пойми, ты точно знаешь,
Что путь ты построил весь сам.
Ты сам плохим доверяешь 
И смерть на себя вызываешь.

Ты обскур, и это понятно 
И тебе дожить бы уж срок.
Ты скончаешься быстро, брат мой
И уйдешь в иной мир на покой.

Страх предательски где-то стучит, я будто мим с ним в незримой сетке —

Я упорно не вижу границ, но на меня надвигаются стенки. 

Мне кажется, меня скоро схватят, я в автомате среди сотни игрушек, 

Но я тяжелый, с клешни выпадаю и людям больше не нужен. 

Я соскальзываю всегда и везде, даже если они держат крепко.

Я на жерди попугая самка, меня от жизни спасает клетка.

Но я удобен для слов как «творог», хотя по консистенции больше кефир, 

Но я не ряженка для тех, кто в целом, кефир никогда не любил.

Я не пропасть, но и не признание, не отреченье и не любовь.

Я во снах прихожу к всем в гости, и не прочь прийти ещё вновь, 

Но ради меня создали бессоницу и бесполезный мелатонин.

Я хотя бы арбуз без косточек, но не яблоко без серцевин.

Я рядом никого не чую, одним глазом смотрю на мир.

Я ногами врастаю в камни, чтоб отступить у меня нет сил.

Меня тревога сжирает с пальцами, но ногти не по вкусу ей, 

Зачем мне быть из плоти и ткани, если могу состоять из теней? 

В тиши полночной растворюсь,

И больше я не объявлюсь.

Покину город по утру ,

И страх свой по ветру пущу.

Начну я все как впервый раз,

Без ныне мне знакомых глаз.

Построю я свой мир с нуля ,

Где нет, ни боли не вранья.

Пусть будет путь мой труден, нов, 

Средь незнакомых голосов 

Я научусь дышать легко,

Забыв, что значит тяжело.

И пусть вдали погаснет свет,

Моей там боли больше нет

В полумраке зала дрожали огни,

Словно звёзды, упавшие в бездну ночи.

Средь изысканных лиц и холодных речей

Я стояла одна среди сотен теней.

Взоры хищников жгли, словно пламя свечей,

Проникая всё глубже под шёлк до костей. 

Сердце билось всё чаще, всё громче в груди,

Будто шепчет судьба: «От себя не уйди».

И внезапно сквозь шум, сквозь мерцание свечей, 

Чья-то ладонь коснулась плечей. 

Я подняла глаза — и застыла на миг:

Лунный свет на лице серебром вдруг возник.

— Позволите танец? — раздалось. едва Слышно.

Голос мягкий, как бархат, спокойный и чистый.

Первый шаг — и исчезли вокруг все огни,

Будто в мире остались лишь мы одни.

Эти алые очи, как пламя в ночи,

Что хранили безмолвно чужие мечты.

Второй шаг — и мелодия льётся рекой,

Унося все тревоги далёко за собой.

Я теряюсь в объятьях, забыв обо всём,

Словно счастье решило построить здесь дом. 

Третий шаг — и притихли зал, и луна,

Даже тени застыли, смотря на меня.

Только хитрый огонь в глубине его глаз

Заставлял мой ритм сбиваться не раз.

Четвёртый шаг — и дыханье смешалось одно,

Словно это судьбою давно решено.

Его руки так нежны, спокойны, легки,

Будто лечат все старые раны души.

Пятый шаг...

 последний аккорд.

Замирает весь мир. Замирает весь двор.

Лишь один поворот.

Лишь мгновение.

Вздох.

И внезапно исчез между нами порог.

Поцелуй был недолог, как падающий свет,

Но прекраснее чуда для сердца и нет.

А рубины в глазах сияли во мгле,

Словно звёзды зажглись в предрассветной заре.

И тогда он сказал, наклонясь над мной:

— Среди вечности мрачной, в ночной тишине,

Нет сокровища ярче, чем свет твоей в душе... 









(Примечание: А вот и вторая версия стиха. Честно говоря, я до сих пор не уверена, нравится она мне или нет, но, думаю, получилось неплохо. Хотя, если быть совсем откровенной, вышла она не совсем такой, какой я её задумывала — нужные слова будто упорно не хотят приходить в голову. Как я и говорила, эта версия во многом похожа на первую. Ну а вы, как всегда, наслаждайтесь моими влажными фантазиями. (^⁠_⁠^) 

Как же пусто на душе, вокруг.

Тихий вечер поглощает звук.

Шаг за шагом — в сумраке одна,

И молчит безликая луна.

«Вот бы нужной стать хоть на мгновенье,

Хоть кому-то — вопреки сомненью.

Хоть бы кто-то тихо произнёс:

«Я пришёл. Вытри свои слезы,

Ты больше не одна будешь переживать грозы...»»

И тогда, нарушив тишину,

Голос вдруг коснулся темноты:

— Лучше волосы распустите...

Вам так к лицу они.

Голос кожу теплотой пронзил,

Будто забытое, в сердце пробудил.

В лунном свете вышел из теней —

Словно сон из самых светлых дней.

Бледный, будто мраморный портрет,

Словно неземной холодный свет.

Лишь глаза сияли в тишине,

Словно звёзды, вспыхнувшие в тьме.

Наклонившись, тихо произнёс:

— Добрый вечер, мэм… Без лишних слёз.

Я — мечта, рождённая для вас.

Вы мой создатель, помните, меня?

Я застыла, не найдя ответа,

Лишь продолжала на него смотреть.

— Кто же ты? Иллюзия, безмолвный бред мой?

Мне прежде не доводилось твой лик узреть...

Он с печальной, тихою улыбкой

Произнёс без злости и упрёка:

— Я — желание, что долгие года

Вы носили в сердце у себя.

Каждый праздник, каждый новый год,

Каждый раз, когда душа ревёт,

Вы меня у неба так просили,

А потом с любовью сотворили.

Если пожелаете — уйду,

Но по зову вашему приду.

Стоит только имя прошептать —

И не дам вам больше пропадать.

Но слова казались лишь игрой,

Странной, невозможной, неземной.

Сделав шаг, я тихо отошла,

И в ладонь заколку забрала.

Он исчез, растаяв в тишине,

Растворившись в лунной пелене.

Лишь холодный ветер прошептал,

Будто вслед кому-то отвечал...

Я домой шагнула не спеша,

Только тяжелела вновь душа.

Всё казалось выдумкой моей...

Сном среди безмолвия аллей.

Жаль… ты лишь фантазия моя.

Та, что не коснётся больше дня.

И опять со мною тишина...

И опять… я, кажется, одна.

В этих губах плодится любовь:

Красные розы блекнут при них.

Разбей это губы, целуя их вновь,

Белые зубы, гнилые зрачки.

На фронте востока нет перемен,

Я кости кидаю, мне выпадет шесть.

Сбивая костяшки рук и колен,

Сбегаются люди тебя лицезреть.

В ослабшие стопы вбивается гвоздь,

Второй перебрал цыганский кузнец.

Но этот поступок не вызовет злость.

Южак – это север восточных сердец.

Люблю я слушать про проблемы

А ты знаешь, 

Понюхай запах разных выделений
И к выводу приди,
Что запах женщины твоих плод наваждений,
В реале – не ахти…
Мы нюхаем духи, шампунь и мыло,
Ты понял, Аль Пачино?

Есть я и ты, но нет
Нас вместе.
Судьба сложилась так
Увы.
Я так влюблен
Безумно, нежно,
В твои глаза, улыбку, стан,
В твой голос тихий,
Безмятежный,
В твой смех, походку,
Мирный нрав.
Я так влюблён
Но безответно,
В твоей душе живу не я,
Не я целую твои губы,
В объятиях твоих не я.
Тебя я не тревожу этим,
И в тайне чувства сохраню,
Ты счастлива с другим,
Я это не нарушу,
И лишь в мечтах скажу
Люблю.
Есть я и ты, но нет
Нас вместе,
Ты испытание души.

Я улыбалась, словно в последний раз.
Здесь мои мысли не выставлены напоказ.
Я прошла каждую из метаморфозы фаз.
Теперь эти блядские чувства мне не указ.

Вся моя сущность — желание мести.
Я не услышу твоей больше лести. Постарайся, увидев меня, не лишиться чести.
Я — твоя смерть, и у меня есть благие вести.

В этом мире, кроме меня, никто
К тебе не стремится так, но зато Лишь я не отвернусь от тебя ни за что.
Я тебе предана на все сто.

Я буду долго и очень мучительно Терзать твое тело, и душу включительно.
И через вечность, улыбнувшись язвительно,
Я оборву твою жизнь решительно.

И наконец-то я успокоюсь.
Твоими слезами с наслаждением умоюсь.
Лишь твоему бездыханному телу откроюсь,
А после тихо во мраке скроюсь.

Выходя на станции метро
В памяти всплывают знакомые лица,
Но среди них нет твоего. 
Шёпот других будто шепчет мне имя твоё:

Мотал? Ну да… Не убивал.
Разбойничал порою.
Отцовский «Беломорканал»
Курили детворою.
Лежало плохо, в тот же час Приделывали руки.
Сосед легавым настучал.
Отсчёт пошёл разлуке.

Сидел? О нет. Он отбывал.
Ошибок не стыдился.
Подруг водил на сеновал.
То Надя, то Лариса
В коротких встречах меж сроко́в Бродягу ублажали.
Спадала тяжесть от оков,
Тюремные печали.

Да арестант, но человек.
Ничто ему не чуждо.
Хотел закоренелый зек
Лишь быть кому-то нужным.
В наследство — двор с кривой избой, Отцовская могила…
Ещё пятёрка за разбой.
И зона, что растила.

Художник Николай Ярошенко

Существует легенда одна о том, Что где-то в городе нашем прячется он.
Запустит в небо птицу,
Она запутается в твоих волосах, И теперь тебе дороги нет назад.

Он может на игральных картах про жизнь твою рассказать,
Но карту у его мизинца не смей выбирать.

Если журавлик скрывается волосах,
То можешь все планы отодвинуть назад.
«Из тебя получится прекрасная кукла»- прошепчет он,
А зовут его Кукловод.

Ты не вернёшь ничего уже. Слышишь?