ТОП-100 лучших стихов

Исповедь, мольба, пропевает хор.

Там, где берёзы водят хоровод,

Где небо синее над гладью рек,

Живёт особый, стойкий наш народ,

Храня тепло души который век.

Мы — это удаль, что у нас в крови,

Размах, с которым трудно совладать.

От бескорыстной, преданной любви

До ярости, что нечем удержать.

Россия-мать — не громкие слова,

А поле, лес и отчий тихий дом.

Здесь лето яркое, шумит в полях трава,

Зимой всё спит под снежным полотном.

В нас мягкость воска, но твердыня стали,

Под Богом мы, и в нас его душа.

Мы — воины, всегда Русь оберегали,

Так русский жил, Отечеством дыша.

Умеем ждать, терпеть и верить свято

В простую правду, в божий знак и свет.

Для друга стол накроем мы богато,

Для недруга в запасе есть ответ.

Широкая, как в половодье Волга,

Загадочная, словно сон в тиши...

Россия держится на вере в Бога

И на бездонной глубине души.

Румянцев С. А. 

12.06.2026 г. 

Надежда
Сколько душ она спасла,
Избавив от тоски, печали,
Когда идти вперед
Почти не оставалось сил.
Вера
Плечом к плечу с надеждой
В стремленьи на спасенье
Не позволяла духом пасть,
В отчаянное время.
Любовь
Сильнейшая из трех сестер
Свергает она горы,
По одиночке все сильны,
Но вместе — сила бога.

Я не верю больше в Бога 
Не ношу теперь Креста. 
Я ношу квадрат Сварога 
Бога Силы и Огня!
Мне не важно, кто что скажет,
Всё пришло само собой. 
Я иду своей дорогой, 
Жизнь моя и выбор мой!!!

Матерь Божия,
Её сердце полно беспокойства за мир вокруг…
Что же ты такая доверчивая?
Разве не видишь, что мир жесток…

Северный ветер затих, горы укрыв облаками,
Звёзды падают с небес, разбиваясь о камни,
Провожая того, кто служить должен свету,
В мир мрака, холода и тьмы, отлучая от неба.

Он охранял чистую душу, прекрасное Отца творение,
Не покидал ни на минуту, испытывая наслаждение.
Но пару лет спустя, когда расцвел невинный цветок,
От прежней чистоты остался лишь памяти глоток.

Застыла детская пора на страницах альбома,
Лежавшего на дальней полке родительского дома.
Лишь иногда его тревожили нежные женские руки,
Листая фотографии, испытывая сильные муки.

Чистейшая душа подверглась одному из семи грехов,
Приглушается чувство вины, избавляясь от давящих оков.
Но сквозь боль, подобной вырыванию крыльев,
Он простил, скрывая слёзы за облачной пылью.

За одним последовал второй и третий, до семи…
Рухнули тяжёлые цепи, он не смог остановить.
Душа сгнила, покрылась чёрной корой людских пороков,
А время льётся сквозь пальцы, словно песок.

Острой сталью по коже боль разливалась по венам,
Он умирал вместе с душой, закрываясь от неба.
Забывая лик Отца, братьев и сады родного дома,
Он шёл вперед, но боялся в жизни перелома.

Потускнел цвет его глаз, не отражающих света,
Он разделял все муки с ней, не получая ответа.
И вот однажды, когда сломался внутренний стержень,
Он согрешил, сломленный и лишённый надежды.

Белоснежный хранитель, утративший своё сияние,
Окружённый светом звёзд, не сдержавший обещание.
Ангел падает с небес, обрывая нити с душой.
Теперь свободный, но падший, поглощённый тьмой.

© Ён Сатур, 2017

Да, ненавидь меня — это нормально.

Меня хотят, боятся, осуждают,
Зовут с собой, но я иду одна.
Мои грехи меня не отпускают,
Я каюсь в них, но в чём моя вина?

За этот грех молиться не умею.
Расплата ближе, ясность тяжелее,
Я знаю всё, что будет впереди.
И с этим знанием я стыну и немею,
Крича внутри: «Господь, не уходи».

Темно в глазах, и пальцы леденеют,
Молитва тает, сбившись на груди.
Я заслужила всё, что не успею,
Сквозь страх и гордость: «Боже, пощади».

Я грех ношу и этим не смущаю,
Я просто для него дышу в груди.
Сквозь шёпот: «Ничего не обещаю»,
Я всё же жду ответа. Господь, не уходи.

Мне нечего нести к Твоим ладоням,
Мне нечего шептать на склоне дня.
Я только именем Твоим закроюсь,
И только этим защищу себя.
Не уходи, Господь, услышь меня.

Грустно, уныло луна
Поднималась на небо она,
Грустно, уныло смотрела,
Как гроб опускали в могилу.

Все удалились в ту пору,
Ночь наступила сполна,
Но только одна лишь луна
Грустно смотрела тогда.

я жажду со всеми вами встречи,

Вера.

Я верю, что будет знамение свыше,
Что будут прекрасы для жизни иной,
Что будут крылатые бегать по крыше
И с нашими душами Дух есть Святой.

Надежда.
Придут ли они? Придут или нет?
Куда снизойдут и куда поместят?
В преграде учений и в мраке примет,
Умрут предвещанья и свет наградят.
Я в тихом пророчестве свет обнаружу —
И розы раскинутся красным расцветом.
В себе созидаю я крепкую душу
Чтобы отдать её в будущем детям.
Чтоб в море раскинуться синим цунами,
В горах распластаться цветком на лугу;
Глаза мои смотрят на всё лишь мечтами,
Иначе взглянуть я на мир не могу.

Любовь.

Растаять в сияньи Небесных высот,
Смотреть бесконечно, свести всех с ума.
Не плакать от бренности наших забот,
Согреться под пеньем святого Псалма.
Но плакать от счастья под светом свечи,
Продолжить крепиться в бескрайнем бою.
Читать эти строки в безмолвьи ночи:
«Ныне же будешь со Мною в Раю.»

Иисус Христос за нас дал жизнь,
Не о себе тогда он думал.
Он с болью на кресте повис,
Но знал, что всё на благо людям.

Он не боялся, не кричал,
О нашем думал лишь спасении.
Обиды в сердце не держал,
И воскрешал людей в рождении.

Прощал неверных и дурных
И не делил: богатый, бедный.
Он за ошибки не судил,
А помогал советом верным.

Как могут люди в мирный час
Жить в гневе, в слепоте, без веры.
Себе подобных убивать
И осуждать, не видя меры.

Из-за богатства предавать,
Детей в детдомах оставляя.
Своих любимых забывать,
В дом престарелых отдавая.

Настанет день, ответят все.
Смерть обмануть никто не властен.
Будь человеком на земле-
На небесах ты будешь счастлив.

Когда душа болит и плачет в тишине,

В начале было слово бога 

Сей символ наши нежные уста,

Сей символ наши мрачные глаза 

Ангел, мой хранитель, Ты тайну мне открой. Вечный долгожитель, ты всегда со мной? Только я не вижу помощи твоей. Как же ненавижу, жизни я своей. Чем дальше, тем все хуже. Не могу так жить. Сколько уже можно, родных всех хоронить? Маму, папу, мужа. Что все так со мной? Ангел, мой хранитель, Ты всегда со мной?

Голгофа стынет в пепельной тиши,

И небо словно треснуло над миром.

Средь криков, смеха, грубости и лжи

Он остаётся верен Своим словам и ликам.

Терновый венец впивается в чело,

А гвозди — в плоть, что жизнь дарила людям.

Всё то, что было светлым и тепло,

Сейчас пронзают эти злые будни.

А рядом, у подножия креста,

Стоит Она — без крика, без проклятья.

В её глазах — немая пустота,

И вся земля — как горькое распятье.

Ей Сын сказал: «Не плачь, Моя Мать,

Твой путь иной, но он не менее тяжкий».

И Ей осталось только понимать:

Любовь бывает болью, страшной, влажной.

Свеча жужжит

Свеча горит 

Кроссворд под рукой, стакан с кипячёной водой 

В такой тихий вечер 

Совесть все лепечет 

Не умолкая 

Говорит мне много что

Что недостойна, что смешна 

А я соглашаюсь, киваю 

Совесть моя гнусная дама

Когда то добрая, когда то злая 

Не поймёшь, то ли рукой она меня гладит, утешает 

То ли глаза выжигает, клеймо оставляет 

Совесть моя красива, грациозна 

Я бы хотела быть такой, как моя Совесть

«ленивая ты» говорит она мне

А я не спорю, знаю, что незачем 

Совесть лучше меня знает 

Вот так сидим мы с ней 

Вечерами 

Говорим по душам, рыдаем 

Рыдаю только я, она просто смотрит 

Икона на столе, икона на стене 

Спаси меня, Боже 

Спаси мою душу

Спаси мои гнусные мысли, направь их в нужное русло.

В небесную твердь провалился фантаст
Среди звёзд его мысли гуляют
А может? Да ладно( он всем нам воздаст
В его гневе мораль обретают
Я верю поверьте я весь во Христе
Вот крест на шее повязан
Пишу я молитву на белом листе
Я жизнью ему же обязан
Ты верь только верь говорили они
Свеча за полтинник сгорая
Обретешь ты свои сокровенные сны
Замок без ключа у врат рая
Они ходят по городу желая добра
В свою секту меня зазывая
Но точиться вера как зубы бобра
Мою душу забравши из рая
В стакане воды покраснело вино
Он рядом и вы только знайте
Жить вечно увы здесь вам не кино
И бедным копейку уж дайте.

Боже яко видеше, есть те солнце наше. Не кому ты нас не отдати и хронеше во век любой.
Нек-то видеше, яко от дому нашему. Божий вид духов и его отцов, преклонящего перед ним. Спасе нас от мучений. Пришедше в мир, испуг тебя же взят, но Боже тебя под защитя взят.
Нек-то видеше, яко от дому нашему.
Смерть видеже, устрошенье есть, страх тебя возвлёк, и ушедше в мир тот, где не кто не вернёт.
Нек-то видеше, яко от дому нашему.

Бог больше не слышит

И тает лед
Он как февраль
Его не ждут
Но он приходит
А я тем временем в себе
ищу осколки правил новых
Да-да я снова здесь
Мой высший друг, воскликнул громко!
Я март, напомни кто тебе?
Сказал опять страдать пороком
Ведь каждый месяц это ручка
Которой пишет человек
Так что забудь про все страдания
И начинай писать ты лес
Где травка, горы и озёра
Ты там найдёшь свой главный путь
И если вдруг ты видешь Бога
то знай писатель это Он
Он сделает всё точно в сроки
И даст тебе о чем ты просишь
Ты только помни об одном
Кто протащил тебя чрез бурю
Кто разрешил твои проблемы
Кто был с тобою каждый миг
Всё он, Всё Бог!
Благодарю и воссылаю
Любовь я ближнему дарю
Вот так Господь с тобой общаясь
И ты ему благодарю
Тогда и будет свет во тьме
И ярче всех пылать улыбка
И ты захочешь быть с ним близко.

Нами правит не бог, а дьявол 

Укажи мне Господи дорогу!
Укажи мне путь! Душевный строй!
И прости за все! Я понемногу,
С Твоей помощью пойду тропой.
Исправленья, покаянья, слушанья,
Ты пожалуйста со мной иди.
Оступлюсь я или не послушаюсь!
Ты за все заранее прости!
Это очень сложно, быть смиренною.
Это очень трудно промолчать.
Помоги мне Господи пожалуйста!
На путь истинный и добрый встать!

Что Бога нет, когда то слышали мы в жизни,
Что он не помогает людям на земле,
Что он не тот, кто попадает в мысли
И своим словом держит на волне.

Но люди в праве думать и такое,
Мы не заставим душу обнажить,
Но я хочу и верой и надеждой,
Таким настроем, души исцелить..

Не надо ничего просить у бога,
Не нада помощи всевышнего просить!
Я просто говорю ему «Спасибо!»
И знаю, он поможет и простит.

Не надо показухой заниматься, 
Не стоит до земли поклоны бить,
А просто тихо с Богом соглашаться
И не казаться надо, надо быть.

И скачет на белом коне

Вдаль смотрящий солдат

Конь повернет с ним на уголке

Прячь свой венец, безбожный фанат

Лук стреляет вдали

И голову сносит с плеч 

Чума проскочит вскользь твоих плеч

И завоюет здешний смерч

Затем на земле настанет раздор

Война войдет в свои рожи

Рыжий конь отыщет свой взор

И всадник упадет в твои ложи

Меч отрубит твой нос

Но возможно останется время 

Новый отрастить не смогешь

Безбожная эта схема

Дальше на черном коне

Как воз среди сена 

Голод ступит к Войне

Расплескав всюду семя

В руках он держит весы

Пока таскается страшно 

Вот-вот разобьются в часы

Когда Бога не станет напрасно

И вот вступит на поле она

Вся в черном ужасном плаще

Конь — бледно трупный, хана

Смерти в блеклой косе 

И покаятся грешные

За весь неугодный им быт

Всадники — приносят новую

Совершенно новую жизнь

Я бы хотел поспорить с каждым,
Ответно мненье проходимца очернять,
Что нынче модным стало огрызаться,
Себя, конечно, тем самым возвышать.

Ну что вы, стадо, встаньте смирно!
Я вижу, что у вас внутри:
Как удаётся в час худой смеяться,
А в добрый гадостей родным наговорить.

И так я сам себе позволил грубость,
В ответ на грубость, конечно, излагать.
Я зубы свои так могу оскалить,
И правоту свою мне нужно доказать!

------

Со временем мой гнев умеренно стихает,
Не всем дано равне со мной считать.
Хотя положено по праву всем ругаться,
Положено умелым слабых прессовать.

А как коллега мог быть виноват,
В том, что в семье его нормально быть тираном?
И злой он от того, что тыщу раз был отвержён.
В кругу «своих» непонят, предан и раздавлен.

И всё прекрасно понимая,
Гордыня выбьет из меня
Всё сострадание и жалость,
К тому, кому удача не родня.

-----

С тех пор прошло ещё немного.
Я научился слабых защищать.
А тех, кто раньше уколоть меня пытался
Я с Богом отпускать могу, прощать.

Где раньше зарождалась ненависть людская,
Судьба там вознесла цветочный сад.
Там норма розы ласково обхаживать годами,
Равне с тем на сорняк брезгливо наступать.

И тётка Справедливость сроду не приходит,
Не смеет вмешиваться в корысти Судьбы.
Смиренье горечью облило мою душу,
Пусть лучше я, сорняк, удар приму, чем вы.

-----

Мне больно стало разжигать войну с соседом,
В войне и ссоре каждый глух и слеп.
Я стал щитом, не отражающим удары.
Я стал большой горой и морем, для утешения людей.

И всякий раз я выбираю отвечать любовью,
На грубость, ненависть и гнев.
Ведь человек имел ввиду иное,
Когда он глубоко душой измотан, не значит, что обидеть захотел.

Пускай, Друг мой, не каждый заболеет за другого,
Не всем охотно плоть и сердце в жертву приносить.
Однако устремись любить себе подобных,
Я тоже, как и ты, не сразу, Цветочный сад стал за сорняк благодарить.

Конец ко мне так близок,

Но хочется узнать.

Всевышний, что мне ближе?

Шайтан или ангел – друг мне верный?

Блаженство или муки, что?

Куда отправишь ты меня?

Я знаю безусловно,

Времени не отмотать.

И все, что делал я так долго, –

За это нужно отвечать.

На все, что спросишь, есть ответ,

И не страшна мне смерть.

Я вознесусь на небеса

И там решится вся судьба.

И вот настал конец.

Я пошел — открылись двери

И стало ясно;

Друг мой – ангел.

Всевышний рай мне даровал...

Пятеро героев к богу шли 
И сокровища нашли 
Первый брат всех обманул 
И в сокровищах тонул 

Четверо героев к богу шли 
По пути врагов нашли
Первый братец в гнев вошел 
И в бою он отошел 

Три героя к богу шли 
И в таверну забрели 
Первый брат жену нашел
Ночью с ней он и ушел 

Два героя к богу шли 
Царский стол они нашли
Первый брат за стол зашел 
И от туда не ушел 

Один герой к богу дошел
Испытание нашел
Он не вздумал выполнять 
Бог отправил его в спять 

Пять героев к богу шли 
Всей душой тянулись 
Пять грехов они нашли 
И во тьму все окунулись

Вы так не любите евреев, 
А сами молитесь ему. 
Сказать, кому вы лбами бьётесь?
Скажу
ИИисусу своему. 
Насильно Русь нашу крестили, 
Там много крови пролилось. 
С тех пор, нам с детства в уши лили, 
Молись, чтоб лучше нам жилось.

Я люблю писать стихи — послания 
В последний момент,
Когда мир жесток и мнения
Не понимает слов любви в момент. 
Чтоб дать сердцу голос без границ, Только время сможет растопить льдинку,
Не скрывая страниц,
Пусть посмотрит на картинку.
Мир увидит яснее тогда,
Сердце услышит музыку молчанья, Не смотря на то, что когда
Другие варианты станут доступны обновленья.
Это крик души, 
Не могли бы себя терпеть,
Жизнь покажет для души,
Не нужно за то стареть.
Лишь правда останется живой навеки,
Что не нужно так делать жестоко, Слова мои высоки, Сверхъестественны цепочки. 
Поэзия поможет людям чувствовать, Через века пройдёт мой путь шаги, Читатель поймёт и сможет сочувствовать!
Пусть люди начнут учиться друг друга слышать,
Любить
И понимать, принимать,
Бога любить!
Любовь сильнее зла и ненависти,
Бог любит тех, кто любит и ценит Свою жизнь, круче чем ненависти, Бог любит тех, кто в Него верит.

И было: тьма не дрогнула пред ним,

Туман над городом мои усыпан,

В тенях мечетей, под минаретов свет,

Я ангелу сказала правду, что человек, мол, обречëн.

Тихо мои волосы переплетают руки нежные её, 

8 лет.

Настанет час порой жестокий -
Тогда не бойся, но борись.
То дух незримый, но всеокий
Опустит взгляд на нашу жизнь.
Затихнет в шуме все живое,
Что отвлекало людской взгляд.
Ты не увидишь то, но море
Вскипит вокруг — в нем зол и рад
Кипящий темною водою
И злобой мира Серафим
Наш долг попросит… но с тобою
Мы долг Христу лишь отдадим.

Моей души лик-
мерзок и ужасен,
и вовсе не велик
в ней замысел и пуст.
И я — пустышка, мертвый; я — несчастен:
Хватаю жадно правду с прочих уст.

Но все же, наблюдая за собою,
Стараясь посмотреть со стороны,
Я за спиною чувствую живое - 
Явление и ума, и красоты.

Ко мне Отечество терпимо,
Ещё терпимей Небеса.
Подумать только — еду мимо,
Не замечая, как красиво
Покрылись зеленью леса.

Как сложно в мыслях разобраться,
Найти целительный исток!
Меня, повинного, признаться,
Ведёт дорога на Восток.

Невыразимо Вдохновенье!
Тебе! Другим! — передаю
Частицу Божьего смиренья,
Что осознал в чужом краю.

В душе моей на самом донце —
Пока что бледные цветы,
Но всходит радуга под солнцем!
Как знак Предвечной чистоты!

А память молвит: «Не исправить
Изъян колючий в три листа…»
Целуя крестик, буду славить
До тризны Родину Христа.

Там шли жестокие бои,

Весь день,

И ночью даже,

Там погибали,

Люди наши,

И воевали те,

За нас.

Затем, 

Чтоб мирно мы все жили,

Чтоб были все,

Здоровы мы,

Чтоб вспоминали их,

Гордыми после войны.

Они держали,

Долго оборону,

И не сдавались,

Хоть было мало сил,

Но люди эти,

Кто своих не бросил,

Не подпускал врага,

К своим.

Тогда пролили,

Много крови,

Погибли,

Тысячи людей,

Теперь их память,

Мы храним,

Мы помним тех,

Кто не сдавался,

Кто смерти вовсе,

Не боялся,

И тех кто воевал,

За нас,

За город наш,

За мир,

В котором мы живём,

И за Россию,

Родной наш дом.

Мы этим людям,

Две гвоздики,

На могилы положим,

И поклонимся им,

Ведь по тому что,

Этим людям,

Мы их помним,

И низкий поклон,

Им отдадим.

Христос явился мне в людском обличьи,

И своего Отца я не узнал...

В осеннем шуме, в уличном безличьи

Он у дверей моих, как нищий, встал.

Весь день мой был наполнен черным гневом,

Убытками, предательством, тоской.

Я содрогался под холодным небом,

Мечтая лишь вернуть себе покой.

И тут — Он. В рваном, грязном одеяньи,

Лицо в пыли, в глазах — седая высь.

Он тихо молвил: «В этом испытаньи

Ты кровом и водою поделись.

Я так устал. Прошел я пол-вселенной,

Пусти погреться у твоих дверей».

А я в ответ, с гордыней сокровенной,

Вдруг зарычал, под стать толпе зверей:

«Пошел ты прочь! — я закричал безумно, 

Мне до твоих ли горестей и ран?!

И без тебя вокруг темно и шумно,

А жизнь моя — сплошной гнилой обман!

Вы ходите толпой, прося пощады,

Работать надо, а не клянчить хлеб!»

Я изрыгал проклятия и яды,

Был глух к Нему и беспросветно слеп.

Я оттолкнул Его. Он покачнулся,

Но не ответил злобой на удар.

Лишь погрустнел. И тихо отвернулся,

Приняв смиренно мой безумный жар.

Он уходил во тьму, сутуля плечи,

Под хлёсткий дождь, в холодный, злой туман...

И вдруг в груди моей, гася дар речи,

Вскипел стыда огромный океан.

Мне стало жутко. Что со мною было?

Зачем безвинного я так прогнал?

Какая-то неведомая сила

Разрушила мой внутренний подвал.

Там, где гнездилась злоба, стало пусто,

И сердце сжалось от внезапных слез.

Сменилось гнева яростное чувство

Желанием вернуть Его в мороз.

«Постой! — кричал я, выбежав со двора, 

Прости меня! Вернись, старик, назад!

Я был безумен, злясь еще с утра,

В моей душе горел кромешный ад!»

Я добежал. На плечи в лихорадке

Накинул свой тяжелый теплый плащ.

Отдал свой хлеб, что нёс в сухом остатке,

С трудом сжимая подступивший плач.

«Возьми, отец, согрей свои ладони,

Входи в мой дом, он для тебя открыт...»

И вдруг затихло всё в ночном разгоне,

И ливень шумом больше не гремит.

Нищий исчез. Лохмотья пали светом,

И предо мной в сиянии лучей

Явился Бог! Увенчанный рассветом,

Творец миров и звездных галерей.

Его глаза, как тысячи пожаров,

Смотрели с вечной, чистой теплотой.

Исчезли знаки жизненных ударов,

И лик сиял небесной красотой.

«Я здесь, — раздался голос, полный ласки,

Я в каждом, кто унижен и забыт.

Ты смыл сегодня гнева злые маски,

И путь ко Мне теперь тебе открыт».

Он вознесся, оставив тихий пламень,

И плакал я в ночи, как никогда.

Но навсегда из сердца выбыл камень,

И в нём зажглась Спасителя звезда.

Я встретил сам себя на склоне дней,

В плаще потертом, с проседью во взоре.

Среди застывших, призрачных теней

Мы замерли в безмолвном разговоре.

​Я всматривался жадно в этот лик,

Искал следы несбывшихся пророчеств:

Остался ли он тем, кто грезил каждый миг,

Иль стал рабом тяжелых одиночеств?

​Жива ль любовь? Мечтает ли о ней?

Иль давным-давно потерял в неё он веру?

Добился ль он того в потоке дней,

Иль все мечты умчались в стратосферу?

​Иль сердце стало холодней гранита,

Забыв порывы прежней теплоты?

Иль вся надежда в суете разбита,

И прахом стали светлые мечты?

​Спешит ли в храм под благовест святой,

Где ладан вьётся к куполам высоко?

Горит ли вера искрой золотой,

Хранимая от вражьего порока?

​Кладёт ли пред Распятием поклон,

Когда к обедне созывают звуки?

И слыша чистый колокольный звон,

В мольбе святой заламывает руки?

​Всё так же ль он Творцу открыт душой,

Встречая утро в искренней молитве?

И обретает в храме свой покой,

Забыв о вечной, изнурившей битве?

​Возносит ли молитву ко Христу,

Когда тоска сжимает сердце болью?

И смог ли он сберечь ту чистоту,

Что зажжена неземною любовью?

​Слагает ли он до сих пор те песни,

Иль дара вдохновенья и речей

Его лишили старые болезни,

Оставив гаснуть в темноте ночей?

​Старик смолчал. Но в глубине зрачков

Я разглядел не серость увяданья,

А тишину разрушенных оков

И мудрый свет глубокого познанья.

​Он не предал былых наивных грез,

Ни смелых дум, владевших им когда-то.

И свой огонь сквозь время он пронёс

Туда, где сердце тишиной объято.

​Пускай разбит, но верит он в любовь,

Всё так же пишет песни и баллады,

И рифмой сердце согревает вновь,

Не ради славы, платы иль награды.

​Хоть миром был почти везде отвергнут

И горькою судьбою был разбит,

Он вовсе не был в темноту повергнут

И в каждом миге добрый свет хранит.

​Я разглядел: на жизненном пути

Он падал ниц, окутанный в сомненья.

И, точно Пётр¹, не смевший крест нести,

Рыдал впотьмах от горького паденья.

​Пускай порой в кромешной той ночи

Он предавал, увы, Христа от страха, —

Но плакал горько, и в слезах свечи

Душа его вставала вновь из праха.

​Он припадал к небесному порогу,

Смывая каяньем былую ложь,

И возвращался сердцем чистым к Богу,

Пройдя сквозь бури и земную дрожь.

​Мы разошлись. Навек растаял след,

Но унесу я сквозь земные годы

Его простой, негромкий мне ответ

И обретённый вкус его свободы.


1- Апостол Пётр — трижды отрекался от Христа

Ты греешь меня один своим взглядом —
Мне достаточно этого, знаешь.
Судьба пляшет, смеётся и ходит кругом,
А мы, дураки, живём и живём.

Прикосновение стоит взрыва,
Будто угарным снёс всю планету.
Изумление — в улыбке твоей,
Детской, как мир в голове.

Крестик достал. Любишь конкретно
Или всё-таки уж по завету?

В тиши предрассветной, где тает ночная вуаль,
Ступает он тихо — без гнева, без тени печали.
Не ищет он славы, не жаждет ни битв, ни похвал,
Лишь сердце своё без остатка другим отдавая.

Он знает тяжесть мира, все трещины, боль и разлом,
Но в каждом из падших всё видит искру света.
Он входит в темницы, где холод и мрак за окном,
И шепчет: «Я здесь. Ты не брошен. Ты — часть этого света».

На плечи ложится вся горечь чужих грехов,
Как плащ из теней, что тяжел, но не гнёт до земли.
Он терпит молчанье, он терпит поток злых слов,
Чтоб в чьей-то душе вновь зажглись золотые огни.

Не гром и не молния, не ярость и не удар — 
Его сила в кротости, в умении прощать.
Он — тихий рассвет над остывшим, пустым пожаром,
Готовый за всех и всегда без условий стоять.

Пусть мир его ранит, пусть бьёт без пощады и сил,
Он встанет опять — не для мести, а чтобы спасти.
Он тот, кто однажды весь мрак в себе погасил,
Чтоб каждому дать шанс на новое, чистое «жить».

И если душа твоя тонет в густой темноте,
Прислушайся к шёпоту там, где кончается страх:
Он рядом идёт по холодной и зыбкой черте,
Агнец, что жертвует светом ради чужих миров и имён.

Под сводом ночи камень молча дышит,

Шпиль режет небо, словно острый меч.

Луна над башней тихо что-то пишет,

Что времени уже не уберечь.

И тьма здесь — не конец, а откровенье,

Где каждый шаг становится судьбой.

Лишь ветер знает древнее моленье,

Что шепчет вечность городу ночной.

Я чуял запах трёх богов
Один в хламидах запах тлена
Во век не снять ему оков
Душа познала тяжесть плена

А где то там в небесной мгле
Сидит второй на райском троне
Как будто в томном мягком сне
От неги сладостной он стонет

Но где же третий а меж них
На грани тонкой притаился
Чуть в лево он упал затих
А шаг бы в право в рай свалился.

Кто любит правду — любит Бога
Кто любит Бога — будет жить
И без обмана есть дорога
Любовь есть — истину любить

Чья то ложь живёт не долго
несёт чуть чуть совсем вреда
А чья в снарядах и осколках
Калечит души навсегда

Неописуемые судьбы
Невыразимые Слова
О том как ложь Планету губит
О том как Истина права

Там на суде все удивимся
Кто был спаситель а кто вор
Бог мудрому даёт — смирится —
Ведь есть Небесный приговор.

__________________________________________

«Но сами в себе имели приговор к смерти, для того, чтобы надеяться не на самих себя, но на Бога, воскрешающего мертвых,»

Второе послание к Коринфянам 1:9

Явление

И Ангел станцует вальс со Смертью на твоем гробу.
Ему не жаль – на твою жизнь он заключил пари с Дьяволом.
И блестели азартом глаза его, устремленные в синеву,
Пока ты изнутри душил себя руками кровавыми.

Пред вратами на суд последний ты падешь на колени,
И в ответ на твое отчаяние он улыбнется безумно.
Не смей прятать взгляд и гордо смотри на свое творение –
Ангел-хранитель стал отражением деяний преступных.

© Ён Сатур, 2019

Порой у любви ноша большая
Порой и любовь ранит случайно
Но ведь у любви на всё есть
Свой случай
Любить, быть счастливым
Никого ты не слушай
Найдётся опора
Ты скоро поймёшь
Пройдя ты сквозь бурю
Яснее увидишь
Что тот кто с тобою
С тобой был всегда
О Боже!!! Простите!!!
Не знал я однако
Что сам я себе рисовал путь
Во мрак
Но с Вами не страшно
И с Вами в любви я
Теперь осенило меня наконец
Что главное счастье
Оно лишь внутри 
хранится любовью
Как внутренний свет

Нам не хватает возвращения

Типичный город – заходишь в свой домик, он разваливается на кусочки 

И вот, запрыгнув в туманный вагон,
Мы тянем надежду на самое дно. Спасителей топим, оставив следы На сизом лице. Тем отличен и ты.

Завидев оставшееся позади, Решив, что надежда скромсала пути,
Мы не замечаем того, что должно Заполнять наше сердце, ведь оно слепо.

И ехидна твоя полевая звезда, что светит
Тогда, когда явью нужна. Молчанием прежним пройдётся луна, и скроет грехи всяки за пелена.

И вот, 'вновь' запрыгнув в тот самый вагон…
Лишь он задаёт сей истории тон. Тому, кто остался, поведай о том, Кто будет спасён, а ли вооружён.

Исцели их...

Я иду за монахом который год,

В прошлом, будто слепое дитя
Ничего о жизни не зная
И, как будто, совсем не я, 
А лишь тень моего начала
«Пусть, завидует сам сатана, 
Какой я теперь успешный! „
Нахлебавшись всего сполна, 
Осознал: не успех — быть грешным
Много было пустых боёв, 
Чтобы мне доказать свою силу
Или, место под солнцем иметь, 
Будто в этом и есть весь смысл
Пусть мой будет последний бой
Единственный в жизни верный
Бой с собой и своим грехом
До конца — путь неколебимый

Несите благую весть 

Давно мечтал заняться одним дельцем,
У земли украсть пару мальцов,
Провести эксперимент на небе.
Что будет с юнцами подле адских врат?

Три парня, все запуганы, и вроде спят,
Я подходу к огромным черным вратам, 
Омывают взглядами бесы меня.
Кидаю пацанов за крыльцо, и сам собрался уже уходить.
Но что, не пускают? Тянут вниз?

Лестница наверх обрушена, Папенька говорит «Сгинь!
Решил содомией заняться,
Пригреть на груди змей и крыс?»
Я возмущен, и нимба не чувствую более.
Хватает меня кто-то сзади за крыло.

Это, к чертовой матери, кто?
Двери железные закрываются с скрипом, мальцов затаскивают по разные стороны,
Я опускаю голову, вокруг съежились лисицы,
На верху каркают вороны.

Рука сильнее сжимает основание крыла,
Больно. Приятно.
О чем думаю я?

Сзади стоит огромный силуэт,
Больше меня раза в два, ведет на минуэт.
Кружит в танце, жарко в вихре,
Талию обвили сзади.
Осматриваю все вокруг. По знаниям оставшимся–круг толи гнева, толи похоти.
Чужая рука опускается ниже по плоти.

Меня встряхивет, я отшативаюсь,
Падая голыми крыльями на горячие камни.
Незнакомец подходит ближе и опускается предо мной.

Черт меня брал! Люцифер? Сатана? Азазель? 
Кто еще из вашей шайки? Асмодей?
Вот же ж… Блять.
И что делать мне, когда от небес далек и передо мной такая блядь?

Бережно раздвигает колени, что-то на латыни рычит,
Я думаю, меня сейчас съедят. 
Пытаюсь закричать, возможно прибежит такой же паренек заботливый,
Что девчушку как-то ту пригрел.
Выходит только сиплое мычание,
И верха уже нет на мне.

Что, правда будут… ?
Я не готов, тем более… в аду.
Я слышал, они… и одновременно воют.
Мне кажется что скрещение подобное странновато, но напомниает мне лишь вбитый в грудь мне крест–
Отец со мной, и все ошибка явно.
Проверка, буду вписан в мучеников лик.
Но трясет от каждого прикосновения рук его,
И шепота у уха.
Не уж то возбуждение? Или так боюсь осквернения,
Что трясутся в экстазе ноги.
Нет, ну точно не Сатана,
Он не настолько ласков будет к нам.
Могу еще я причислять себя к серафимским именам?
Или стоит смириться, что позже возьмут в плен и пытать как тех... И пытать будут и вниз, и вверх?

Недоумеваю, разум затуманен.
Точно не от мужчины сверху.
Тут жарко, отдает на тело пыл,
И постоянно слышу топот копыт.
Меня свели окончательно с ума,
Единнственная связь что как-то здесь была,
Роман с инкубом, густой как лекарственный отвар.
За это буду в век шагать по кругу,
И помогать справлять нужду адскому народу..

А он в молитве на колени склонился,

Тихий ангел в камеру обскура,

Конец света уже был
Мне так сказала она Её не кто не видит
Придурки они, не хотят видеть это чудо
В этом кабинете она ведет урок Но почему математичка её перебивает?
Почему только я вижу её?
А она взглядом который повидал всё
Смотрит на меня с доброй улыбкой
Она лучший учитель из всех!
Но говорит страшные вещи:
Бог спустился с небес
Ангелы рубят людей
Кровь… пыль… отчаянный крик… И безразличный взгляд… алгела… что убил её…
Такова истрия моего учителя
Она не кричит, не бьёт
Она слушает с улыбкой на лице Может она и есть настоящий ангел?..
Именно тот из легенд
Знает темы что ещё не открыли Говорит что мы повтоияем их судьбу
Смотрит в глаза мои, но не говорит моё имя…
Нежно называя меня: «ангелочек мой»

Открою небесные двери судьбы, войду в мир иной, увижу райского сада цветы, свет золотой! Он обнимет любовью, Душе даст покой, ароматом обдаст фимиама, мысли бегут чистой рекой, а грязь забирает яма! 
Заглянула в неё и увидела Ад, чёрным огнём грехи в нём горят, с рогами лохматые воют, рычат, из пасти огонь извергают! 
Я поколений носила грехи, свои туда добавляя, вижу Душу мою чистят в Аду, огнём истязая! 
Грудь мою сжали боль и тоска, покаяния слезы душили, Святая вода чистой реки мою жизнь в Раю сохранили! 
Летящей походкой идёт до меня, мой Ангел, его я узнала, поклонилась низко ему, моё тело от страха дрожало! 
Над головой провёл он крылом, легко и свободно мне стало, свет золотой принял меня, Душа чистотой засияла! 
Мне хотелось остаться в Раю, притяжение Земли победило, 
я закрыла небесные двери судьбы, золотой свет любви сохранила!

Нет веры во мне ни малой капли
Что в мире больше зла, чем доброты
Что грезит человек лишь о расплате
Но не о чистоте своей души
И даже самой малости нет веры
Что смерть придёт и с ней конец
Всему тому, во что я верю
Что сохраняет теплоту сердец
Что Бога нет, я точно не поверю
Не верю я, что Бога вовсе нет
Что в небе на Его престоле
Темно и пусто, не исходит свет
Что в небе только путь бескрайний
И звезд, что нам во век не счесть
Но верю я в благую миру весть
В небесном царстве свет
Настолько яркий, что очевидно, 
Бог — Он всё же есть!

Боже помоги пройти

Взглянув под глубину души,
Найдешь лишь рой из темных откровений,
Обид, фантазий, гордых страстных рвений,
Запрятанных навек в ее глуши...
… И только если в душу не смотреть,
Своим познанием позоря, унижая,
А долго ждать, то можно углядеть,
Как блеском глаз одним для нас сияя,
Вновь обнажит она в тени, среди пучины
И жизнь, и первозданные глубины!...

Доводилось спать вам 

Под шум ночной волны? 

Под свист чертей и танец ветра, 

Под чернильной темнотой,

Порожденной Сугдейским морем.

Доводилось спать вам 

Под вой своего сердца? 

Под мысли дня:

Сейчас вот прыгну. 

Господи, зачем же я? 

Мне говорили, что те, у кого есть все – 

Слабы.

Господи, зачем же я?

Конечно, не решилась.

Слишком грех тяжел,

Слишком горьки слезы. 

Я молчу. Думаю о всем. 

О, шторм поднялся.

Тревога с неба градом

Напомнила мне мысль. 

Она, как стрекоза,

Быстра, назойлива и слепит.

Скажи мне, Боже, вот что, зачем же тебе я? 

Я же пустышка, рука моя тонка, 

Тонка и мысль. 

Зато язык остер и груб, и делает всем больно,

Мозг, как недоваренный кефир ,

Стекает по ушам мне в руки. 

Была бы воля, утонула б в море!

Однако, знаю по урокам, что воля человека 

Не воля вовсе.

Смирение и сердце –

Единственный путь к солнцу. 

Поэтому Тебе вручаю свои ноги, 

Доверяю руки, отдам и душу 

И дурит меня плохой вкус

Бросает от дела в дрожь

Тридцать серебренников как тяжкий груз

Который просто так не убьешь

Сегодня Среда

День сговора тряски и бреда 

Сегодня тот день

Когда повернуть не сумел я 

Предательство манит 

И так страшно болит

Когда священники тянутся к нитям 

Стоит опустить путь к душе 

Как уже манят в страшных софитах. 

Среда день безделья и непрошенный миф

Что по земле апостолы разносят страшное бремя

Когда счастья во век не сокрыть, когда Бог — страшное время

Но Четверг не лучить

Не бояться страшиться надо. 

Четверг — это такой день

Когда вечеря страшнее удара

И ноги помыть

И хлеб поднести

Но безбожная эта схема

Бог, он вообще, пред тобой

Но не думай об этом, лемма

Ты все же бежишь, 

Когда слышишь ты главное

«Делай, что хочешь, скорей»

А в ответ — лишь смех и удары

И когда Ты в саду

Будешь молиться так, будто бы не прощу

Я опущу свои губы так, что себя никогда не прощу

Дальше — арест, тяжелая казнь, 

Жизнь, словно всадница. 

Страх, сожаленье и быль -

Страстная Пятница. 

И деньги все вон

Они больше не нужны

Продал учителя, как бык на рожон, 

Страданья на век обречены

И прощенья мне нет, 

Как и нет ничего на свете. 

Дерево и жёлтый капюшон -

Все что осталось на свете

И у Иуды покоя уж нет. 

Он сам выбрал такую кончину. 

Мог бы — покаяться, попить с Ним вино, 

Но выбрал вот такую смертину. 

«Не простят» - 

Твердят апостолы страшно

Ну да. Такова уж цена, 

Когда выбираешь ты путь себе ясный

И этот грех, что не простят - 

Единственный из сотни других. 

Но Иуда выбрал его 

Дабы не встретить своих. 

Прости мне то время когда я не прав. 

Я знаю всё сам, я не идеален! 

Но и ты на меня свой гнев нессылай. 

Я исправлюсь со временем, я обещаю! 

Наступит то время, я буду идеален , 

Я буду усердней молиться тебе. 

Это сейчас тебе обещаю ! 

Но и боюсь твоего прихода в завтрашнем дне...

Уважаемые читатели сайта стихоклуб.
Меня заставило к Вам обратится моё несчастье.
Я раньше был поэтом и композитором,
Сам сочинял музыку и песни, давал концерты.
Потом сомной произошол, несчастный случай.
Я споткнулся и ударился головой об асфальт.Стал плохо себя чувствовать и тяжело думать.Корче с головой был полный непорядок.
Я собрался и пошол в больницу.В больнице мне зделали компьюторную тамографию и обнаружили что мой мозг атрофирован в начальной стадии то есть потихоньку отмирает.
Врачи сказали что это уже неизлечимо, дали мне вторую нерабочую группу и признали недееспосбным.А так как я был музыкантом инеработал то рабочего сатажа у меня нету ипенсию плотят маленькую, нехватает нетолько на одежду, но и на еду.Поэтому уважаемые читатели, я слёзно обращаюсь к Вам.Помогите мне пожалуйста деньгами.Переведите по милосердию Вшему на мою банковскую карточку деньги. Кто сколько может, а то я изза нехватки денег сижу со стаканчиком у храма и прошу подояния.А в свободное время печатаюсь в стихоклубе.
Пожалуйста пожалуйста помогите мне в моей трудности.
Заранее благодарю.

Мой номер карточки.
9112 3801 7711 4834
Срок
Действия 09/30

Древнее капище, камни по кругу –
Всё, что осталось от прошлого.
Здесь раньше обряды вершились, даров подносили целую груду:
Яства, меха, драгоценности, девушек с телом упругим –
И всё для шамана бездушного.

Сгорбленный, старый, больной и седой
Полоумец, вершащий судьбу соплеменников,
Посох из дуба сжимающий крепко в одной,
Зелёное пламя – в руке другой,
Он бредит в припадке о душах-кочевниках.

В серых глазах его нет ни искринки,
Когда перед ним проливается кровь.
«Это лишь жертва!» – громко хрипя, пляшет старик под звук бубна и крики
Вокруг страшного идола, смотрящего на ежедневные пытки
Людей, верящих, что родятся свободными вновь.

Духи природы везде:
Вода – словно кровь, а суша – как кости.
Звери – тоже народ, только те,
Кто жаждал остаться в исконном уме.
Шаман же с ними общается просто.

Душа, представьте, может быть живой;
Её, как тело, можно умертвить.
Семь киллеров, забывших возраст свой,
Орудуют умело, как никто другой.
«Заказан» человек, как только начал жить.

Кокетливая Похоть любит тех,
Кто разом от запретов стал свободен.
Заманит душу тем, что жизнь одна – так вверх!
А дальше жертва, теряя кровь от каждой из утех,
Иссохнет – и человек к любви не будет годен.

Чревоугодие во вкусах многогранно:
И гниль, и сласти для него сойдут.
Желательны, конечно, деликатесы градом,
Но всё съестное может быть и ядом.
Как водится, и свиньи от обжорства мрут.

Запасливая Жадность всегда своё урвёт.
Её коллекция – отдельный микромир!
Кто верит в то, что лучшее от жизни заберёт,
За пазуху к себе же сам в конце и попадёт,
И как на зло, не будет ни заплаток там, ни дыр.

Тихая, безрадостная Леность
За грешниками гнаться не привыкла.
Коснуться ещё можно – то не во вредность,
Но коль забудешься – последним домом станет вечность.
Задушит медленно; и вновь объятия коварные открыты.

Безжалостный, налитый кровью Гнев
Припомнит каждый маленький «должок».
Почти ослепшая от жажды мести, как будто озверев,
Обидчику преисполнит болью главный нерв
Марионетка, чьи нити пожирает огонёк.

За всеми «лучшими» внимательная Зависть бдит,
Но камень вешает на шею «недостойных».
Неважно, чем уплачен златой короны чужой нимб –
Он должен кануть иль быть присвоен в сей же миг!
«Чужая ноша топит» – расскажут мертвецы на доньях.

Нечистым промыслом заведует Гордыня –
Слугою станет тот, кто над другими восхвалялся.
Не трогает клинок тела земные,
В которых дух не ведает о тёмной силе;
Неуязвим младенец – «заказ» невыполним остался.

Мой грудной горячий гриль
Пышет солнечным кострищем. Почерневший рожи грим
Мазан летним пепелищем.

Прожит август, ждёт февраль.
Мне на радость лист кленовый
Машет в танце. Мёртвый. Жаль. Грустью пахнет постанова.

На весах прожи́тый век.
Перхоть облетевшей эры.
Мной придуманный эффект —
Быть последним среди первых.

Есть постскриптум у эпох. 
Предан смерти каждый новый. Умеревший — значит бог.
Бог, для нас на всё готовый.

Наверно хватит о мирском,
О потерянном и несбытом. Наверно хватит ползти… про то, А идти… душою открытой. Тело бренно., несовершенно… А душа парит в облаках Здесь темница, неволя безмерно… Там же правит Божья рука. А когда ..., и куда… Бог управит. И какой мне выпадет путь… Со смирением принять и оставить На Земле… что мешало вздохнуть.

Не буду ходить по стёклам
Не встану на краю земли
Но, окутаюсь лучами солнца
Венок сплету из любви
Разорву всё цепи и границы
Не стану лишь мечтать
Возьму пример у птицы
И научусь летать
Я достучусь до неба
От сердца к нему нить
В душе устрою лето
Так только буду жить
Письмом отправлю слово
И о небесном мысль
Открою двери, окна
В вечную и будущую жизнь

Лик божий сокрыт, отвернут от нас,
Ни разу не вымолвил слова,
Но с именем Бога — ты умер не раз,
Всё было жестоко, сурово
Все войны ради денег всегда,
Иначе зачем нам война?
Бог не был с тобой нигде, никогда,
Монета ему не нужна
Ты видишь святых этих" праведных" псов,
Их вера потопла во лжи,
Избавься от этих религий оков
И своему сердцу служи
Весь Мир в основном — это зло и война
В котором ребёнок кричит
Беда приходит всегда не одна,
А Бог почему-то молчит,
В Аду нас не ждут и в небе не Рай,
Пока твоё сердце стучит,
Что праведно сам себе выбирай,
Ведь Бог всё равно промолчит.

С надеждой и верой я в церковь иду, свидания с Богом я трепетно жду! 
В церкви красиво, спокойно, светло, пламя свечей излучает тепло! 
Иконы святых мирно дышат со мной, Божественный лик
всегда предо мной, 
ему помолюсь, воспряну Душой, радостно Ангел вздохнет за спиной! 
Я с благодарностью всем поклонюсь, за грехи своей жизни я повинюсь, попрошу милость к нам проявить, на нашей Земле Мир укрепить!

Был вечер, чай давно остыл на блюдце,

Одинокий усталый взгляд
Устремился в пустыню души
И вот этот взгляд тяжёлый
Стрелой задел всё живое
Он не верит в другой мир
Там ребёнок внутри души
Смотрит испуганным глазом
Он чуда ждёт от судьбы
И счастья у жизни просит
Но стрелы в него летят
Он страх в своём мире носит
О чем его сердце молчит? 
О чем душа его воет? 
О чем его мысль кричит? 
От души его — тело ноет
Но душе так нужно летать, 
А не корчиться ей от боли
Что так смотришь? Ты не доволен? 
Неужели задел за живое? 
Это мир твоей души.. 
Покопайся ты в ней, найди
Все изъяны внутри души
Что сказал ты? Не стоит..? 
Так спроси ты сам у себя:
Ну так что, я собою доволен..? 

Во всëм ты видишь красоту. 

Мой маленький ангел, как сложно не плакать, когда всюду смотрят за нами глаза.

Мой маленький ангел, хрупка, как стекляшка, ты только не бойся, иди же сюда...

Мой маленький ангел, я обещаю быть осторожным, послушным всегда! 

Лишь бы в момент конца света и боли схватил меня ангел за ру́ку тогда.

Во время дождей и пожаров смертельных сжимать, тихо плакать, смотреть ей в глаза,

А всё вокруг кажется мирным и дружным,

Я стану весёлым, как и вчера.

Мой маленький ангел, я умоляю жить в этом мире лишь только с тобой.

Не нужен никто, пока взгляд твой мне светит, и чувствую, 

Здесь я могу быть собой.

Утром молодого пастора

У органа — мертвого нашли.

На его лице серебряном

Были слезы. Целый день

Притекали данью щедрой

Розы из окрестных деревень.

А когда покойник прибыл

В мирный дом своих отцов —

Рыжая девчонка Библию

Запалила с четырех концов.

М. Цветаева. «Даниил».

1.

Даниил, скажи же, зачем ты так поступил?

Ослушался воли моей, под угрозой 

Быть львам на съеденье отданной прозой. 

Даниил, скажи мне, ответь. 

Почему ты молился не мне, 

А Ему? 

Почему покланялся ты своему Богу? 

Ответь, Даниил, перед карой

Божией, не Божией, ответь пред моей.

За ослушание приказа — 

Быть тебе героем смертного сказа.

2.

 Даниил, прошу, тебя ждут

Трое суток голодные львы. 

Не боись, может, спасут, 

Но смерть-приговор — не отменить. 

Даниила бросили в яму. 

К голодным, некормленным львам, 

Чьи оскалы угрожали жестокой расправой. 

И даже там, не позабывшись от страха,

Он верил. 

И держал он свой пост, 

Молясь трое раз в день. 

Лишь Ангел сомкнул пасти Львов,

Которого Бог послал 

Даниилу. 

Ведь он — непорочен, 

Он — милостив, 

Он — голос Божий. 

3. 

Даниил, Даниил, скажи! 

Спас ли твой Бог тебя, 

Спас ли? 

Даниил, Даниил, ответь! 

Плакать ли, счастливиться ли?

Или вовсе сидеть в тишине? 

Он же, усталым, молитвенным взглядом 

Глянул на Дария изо рва. 

И улыбнулся. 

Усталым исчадием, 

Сбросив груз печали со дна. 

И после были сброшены в ров,

Те самые, чьи мысли злые 

Сказали Дарию подготовить закон. 

И съедены были голодными львами,

Те самые, чьи я‌зыки грешны‌е

Передали сплетню Царю.

Родилась я нормально,
Меня парализовала сильная желтуха,
А родилась я максимально,
Но настала невезуха.

У меня есть духовная сила,
Которая мне жизнь дала,
У меня есть суперсила,
С которой я ожила!

В сердце свет мой засиял,
Сквозь невзгоды и печали,
Меня сила вдохновляла
И от бед оберегала.

Сквозь преграды и ненастья
Я иду своим путём,
С силой духа, без боязни,
Всё преодолев добром.

Пусть все невзгоды отступают,
Свет мой ярче лишь горит,
С верой в лучшее шагаю —
Счастье предо мной стоит!

Меня переломили
Тупые доктора,
Годы унесли,
Словно ветра.

Но я встала и пошла
Сквозь туманы и года.
Сила во мне не иссякла —
Жизнь моя светла всегда!

Оковы нацепили на меня

Когда я понял что умер я

Неужели вот так вот все 

И закончится на век 

Останемся мы рабами 

С цепями на руках. 

Неужели мы любили 

Восхищали и лилели 

Того кто нам дал цепи 

И посадил на поводок 

И сказал нам: так будет долг. 

Ты слишком жизнь прошел не ладно 

В аду тебе нужно гореть 

И смотрю я в глаза божьи 

И думаю: вот так вот

В аду лишь мне одна дорога. 

За то что я жил

Любил 

И восхищал не то что казалась нам иным. 

То что оказалась мрачным и вовсе не добрым. 

В небе ночном
Мерцает с далека
Сазвездие Скорпион,
От туда пришёл я.
ПРИПЕВ
Экспосианцы-SOS,
Услышце меня.
Эксосианцы-SOS,
Заберите меня.
2
В небе ночном
Мерцает в Скорпионе Пи Звезда,
Она тройная.
От туда пришёл я.
ПРИПЕВ
3
В небе ночном
Есть планета одна.
Она называется Эксп.
От туда пришёл я.
ПРИПЕВ

Кости ломит, все болит, 

Стонет братец уж бесшумно. 

Звезды блещут, стол накрыт, 

Колокол звенит бездумно. 

Плачет и стонет, да сердце кривит, 

Не дает отправить удары. 

Плачет и стонет, кричит, 

Отравляет в упады. 

Религия терпит, приносит извол, 

Прячет от оспы и серпа. 

Лечит и душит, на произвол

Отчаянного домоседа. 

Колокол звонкий. 

Шумит в окраинах церкви. 

Кто-то здесь плачет, а кто-то и ждет

Чудес несусветных. 

Да только грусть нагоняет

И плач разносится вдоль. 

Кто-то пусть плачет, охотится, ждет, 

Разносит церкви глаголь. 

И портит всем жизнь

Храмица неугодная. 

Грешникам — вся испорчена жизнь, 

А священникам первородная. 

Не звенит он по забаве

И всегда находит путь:

В сердце, шейку, матку, 

Колокол звучит во внутрь. 

И печаль не глушит, 

Только топит он тревогу. 

Вырастает на том месте

Помноженный на сотую подмогу. 

Хоть убейся, хоть молись:

Толку нет и смысла тоже. 

«Я — мессия», о, малыш,

Ну тебе то уж негоже. 

Плачь, реви, рви и молоти, 

Не разрушься средь руин. 

Слез поток не вороти, 

Скажи им всем: аминь. 

О Аллах, прости меня прости,
Увидь мою потерянную душу,
Запутали меня злой интернет, враги
Душа из тела всё летит на небо.
Я слишком много верила себя,
Забыла что один ты Всемогущий,
Молю Тебе, я, Милостивый Ар-Рахман,
Ты боль мой забери,
Прости грехи, что видишь.
И в жизни испытании мои
Даруй пройти смиренно, видя света,
Не дай погибнуть Ты души моей,
И сабр на пути, чтоб гордился мной Мухаммад
Дорогой Ты направь меня, очисти сердце
И укрепи Иман, дай мне терпенье,
Дай силы мне, чтоб победить врагов,
И сделай сердце искренним, спокойным
Аль-Джаббару прости, меня прости
Не отвергай меня и мою молитву,
Прошу грехи мои ты отпусти
Увидеть лик Твой,
Дом в раю где дети...

Церковь зайду на поклон,
Матушке Присятой Богородице.
Божьей помощи попрошу.
Свечку🕯️, поставлю тихонько.

Постою, молча помолюсь🙏.
За моих родных и близких.
Чтоб они были здоровы,
И беда их обходила стороной.

Свечка🕯️, тихонько трещит.
Слезу, тихонько ранняя свою.
Это, она плачет так как и я.
Молитву шепча свою...🙏

От начала времён идёт в Вечность тропа,
И на ней человечество – путник.
Каждое древо с корней начинает, но приходит пора
Выше тянуться, к веткам и листьям, цветам и плодам.
«Конец – часть начала» – забытый, но значимый пунктик.

Дала нам Религия множество благ:
Мы поверить смогли в этот мир.
Не объяснишь же ребёнку о том, кто твой друг или враг –
Он не готов, а времени мало; в истину верить – вот первый шаг.
Теперь можно смело взрослеть и огранять свой духовный сапфир.

Молодая Наука нам тоже не враг:
Мы проверить смогли этот мир.
Чадо стремится познать, зло и добро различаются как;
К истине опыт нас приведёт через время – вот новый шаг.
Теперь грани иные, но таким же, как был, остаётся сапфир.

Законы едины, как путь человека;
Наука с религией – сёстры.
Покажут печати с врат нового века,
Соединившись с прежними крепко,
Как древо ветвями вплетается в корни.

Ангел, протянул руку свою.